10. А кто сказал, что ситуация улучшится?

Выдыхала я порцию воздуха медленно, выталкивая его из своих легких упругими толчками дыхательной мембраны. Кажется, впервые я смогла распознать какой-то запах Неизведанных Земель. Едва уловимый, но не менее от этого устойчивый. Это было сравнимо с ароматом квартиры или дома, в который ты заходишь после долгого отсутствия: окна и двери были закрыты, а на порог давно не ступала нога человека. Удушающе. Тошнотворно. Забыто. Я шумно втянула кислород. Здесь неуловимо смердело хорошо знакомым мне со времен практики запахом. Специфическим сладковатым «ароматом», имеющий аммиачный оттенок. Трупным. — Я рада тебя видеть вновь. Мои глаза застлала тень, и я, приоткрыв одно веко, наткнулась на привычно-бледное лицо Фриц. — Да, я тоже, хоть и в меньшей степени, чем ожидала… Мой голос звучал глухо и непривычно, словно местный смрад все еще оказывал на меня влияние. Неужели тут всегда стоит это почти непередаваемое амбре, а я его в первые свои посещения просто не заметила из-за шока? — Имир, черт, почему тут так воняет? — я приподнялась на локтях, с благоговением осматривая свое настоящее тело. — Это первый вопрос. — А второй? — девушка приподняла бровь, опустив на меня взгляд. — В какие игры ты играешь? — прямо спросила я, слитным движением поднявшись на ноги. Я встала напротив нее, пристально вглядываясь в голубые глаза. В безжизненные, почти прозрачные в своей глубине. Серьезно? Я хотела добиться от нее человеческих чувств, когда у нее был такой увядший взгляд? — Если мне не изменяет память, то будущего ты не видишь, но прекрасно ориентируешься в настоящем — кому и что в конкретный момент времени надо показать, чтобы дальнейшие события развивались в нужном тебе направлении. Поэтому спрашиваю без увиливаний: Имир, какой твой следующий ход?.. Я с тобой не встречалась три дня, значит, ты давала мне время все обдумать. Я обдумала и сделала выводы для себя. И я хочу правды. Жестокой, возможно, но правды. Ты не имеешь никакого права забирать меня, когда тебе заблагорассудится и откуда, и после ждать, что я буду плясать под твою волшебную дудочку. Неожиданно на мою запальчивую речь бывшая наложница хмыкнула. Почти насмешливо, на контрасте с этим звуком сцепив в покорном жесте руки на уровне бедер. Мне понадобилась минута на осознание: хмыканье не подразумевало издевку или осмеяние моих слов. Это был грудной рокот резиньяции. — Да, Пути не ошиблись в выборе тебя, — девушка встретила спокойно мой взгляд. — Думаю, тебе под силу предотвратить катастрофу, к которой так или иначе движется Эрен. Я повела головой в сторону, с настороженностью ожидая продолжения от Фриц, но собственное любопытство пробило брешь в моем желании дождаться еще каких-либо слов. — Но ведь именно благодаря тому, что Эрен устроил, ты смогла получить желанную свободу, разве нет? — я вдруг замерла, хватанув ртом воздух. — Или ты этого еще не видела в будущем, что проходит через Координату Йегера?.. — Ты о Микасе говоришь, я поняла… — О, ты уже познакомилась с ней через свои… Как оно там?.. — я почесала лоб, пытаясь найти верное слово способностям Имир. — Через Пути, да? — Несмотря на то, что силы титана Основателя теперь у Эрена, я все еще являюсь Прародителем девяти титанов, Диана, — мягко улыбнулась она, будто ненавязчиво напомнив мне, что даже в ее роли заключенной этой бесплодной пустыни есть преимущество надо мной. Над нами. — Я уже отвыкла от своего имени, — вместо этого фыркнула я, параллельно собирая все мысли в кучу. Фриц кивнула, наверняка вполне способная понять меня, и неожиданно протянула руку. Ее ледяные пальцы коснулись моего плеча, слабо сжали. — Послушай, я забрала тебя сейчас из внешнего мира лишь с одной целью, — масленность слов девушки мне мало понравилась, но я не отпрянула и не упрекнула ее в том, что она в который раз пытается играть со мной. — У тебя проблемы со сном, опять, не так ли? Дернувшись от смены темы, я едва ли не затравленно взглянула на Имир, медленно кивая. — В каком смысле «опять»? — напряженно поинтересовалась я, прижав руки к своим бедрам в попытке сбросить накал прямо в этот плотный песок под собой. Фриц замолкла на несколько секунд, рассматривая меня как зверушку из зоопарка. — До твоего перемещения сюда ты ведь тоже страдала бессонницей, — Фриц повернулась в сторону светящегося до ослепления древа Путей. Мой рот слегка приоткрылся, но шок быстро заменился инстинктивным желанием наброситься на оппонента с каким-нибудь, сбивающим с ног, фактом. Я тяжело сглотнула. — Это ты тоже видела где-то?.. — Нет, это была моя вина… Твоя бессонница не беспочвенна. О, давайте, продолжайте… У меня грани охуевания в этом мире, видимо, стерты вообще. Лимита нет. — В каком ещё смысле?.. — я нервно рассмеялась, делая шаг к ней, и встала почти плечом к плечу. Девушка поджала губы и посмотрела на меня краем глаза. — Я говорила уже, что ты была слишком в далеком временном промежутке от меня? — Говорила. Мои зубы стиснулись до предела — еще немного и будет хруст крошки эмали. — То, почему ты в теле Ильзы Лангнер тоже не совпадение… Мне пришлось в последний момент… — она остановила себя, словно не зная, как лучше преподнести информацию. — Да говори уже! — рыкнула я, едва не схватив заложницу этих мест за локоть, чтобы заставить посмотреть на меня. Имир сделала глубокий вдох, собираясь силами, и медленно повернула ко мне голову. — Несмотря на то, что ты очень далекий наследник элдийской крови, ты все же обладаешь нашими генами, — ее рассказ полился стройной речью. Готовилась все-таки, зараза. — У меня была связь с тобой, как и у Путей, которые отображали тебя здесь слабой, едва заметной нитью. Почти невидимая, но достаточная для… манипуляций. Судьбы моих потомков из этого времени, как ты видишь, плотные и ярко подсвеченные сгустки энергии. Такой когда-то была и линия жизни Ильзы Лангнер… До ее момента смерти. Почти смерти, если говорить откровенно. По мере приближения человека или Титана-перевертыша к моменту своей кончины, нить истончается, пока окончательно не разорвется… За секунду до того, как Титан был готов откусить разведчице голову, я успела «поймать» конец жизненной струны и вплести ее… в твою… Часть твоего сознания перекочевала сюда почти сразу, оказавшись в теле Ильзы, и из-за бездны лет вторая твоя часть, осознанная, в твоем мире не могла справиться с потерей. Появилась твоя бессонница. Это было дело времени, когда твое бессознательное перетянет сознательное из будущего. Ебануться-захлебнуться… — А-а-а… — все, на что меня хватило. Я плюхнулась на песок, пытаясь переварить услышанное хотя бы частично, хотя бы отдельные факты. — Эй, подожди-ка… — я вновь смогла вытащить себя вверх едва ли не за шкирку. — Тогда где Ильза, если она была на грани смерти? Она же не умерла, да? — Не умерла… — кивнула Имир, встретившись со мной нечитаемым взглядом. — Она спит. — Где? — В тебе. В твоем сознании. — Блять, Фриц! Я вцепилась в свои волосы, едва не вырвав их с корнем, словно могла этим движением вытащить Лангнер, настоящую, из меня. Или надо меня из нее вытаскивать? Да, я же в ее теле… — Имир, мое тело — вот!.. — я подергала себя за грудки. — Верни меня… в меня… Отпусти Ильзу, пусть она живет своей прежней жизнью! Еще немного и, наверное, я бы начала рыдать, кататься по песку Земель и выть пнутой под ребра бездомной собакой. Но внезапная мысль о моих записях в дневнике разведчицы заставило остановиться. Вот чем объясняется отсутствие моих воспоминаний — все записывало мое бессознательное, которое либо стерлось после нашего воссоединения, либо заснуло одновременно с Ильзой. Я подняла голову, которую до этого, склонив к земле, стискивала ладонями. — Проблемы со сном у меня из-за Ильзы начинаются? И я почему-то вижу смерти важных в нашей истории людей… Это ты? Твоих рук дело, да? — прошипела я, зыркнув на девушку. — Опять пытаешься играть вместо честных ответов?.. Фриц сложила руки на груди, повернувшись ко мне всем телом. — А что сейчас я по-твоему делаю? Я даю тебе ответов ровно столько, сколько ты можешь взять. Если я отвечу тебе все и сразу… Если ты узнаешь… Не могу, Диана. Прости… Она вновь отвернулась, устремив глаза куда-то вдаль своих бесконечных владений. — Я вызвала тебя в этот раз, чтобы сказать правду о твоем перемещении и предупредить. Моя бровь взлетела вверх. — Ильза будет просыпаться. — Я очень рада за нее, но со мной… — я сглотнула вязкую слюну, протолкнув ее по пересохшему горлу. — Что будет со мной?.. Я ведь не могу умереть. Мне еще надо спасти всех… как-то. Фриц одарила слабой улыбкой и сжала мое плечо. — Еще рано для этого. Возвращайся… Мои глаза широко распахнулись и я ухватилась за кисть девушки, словно это помогло бы мне остаться здесь и услышать еще что-нибудь. Меня опять изнутри придавило, вывернуло дважды наизнанку и вышвырнуло в реальность. По глазам резануло утреннее солнце. — Еб твою мать, Лангнер! Это мне, видимо, вместо слов радости от моего пробуждения сказали. Я поморщилась, приоткрывая глаза, чувствуя под собой тряску: мы еще ехали верхом. Рука поперек живота вцепилась в мою рубашку на ребрах почти болезненно, сжимая органы, которые все еще скручивало после моих перемещений в обитель Имир. — Долго я?.. Мх-ммм… — я не договорила, чувствуя опять ту же боль по центру груди, прямо в солнечном сплетении.

Да что это, черт?..

Ильза? Имир? Я?.. Точнее, либо мое бессознательное, либо сознательное. Как же глупо это звучит… — Больше пяти минут точно… безжизненной куклой, — прилетело злопыхающее в затылок, с которого был скинут капюшон. Я втянула носом воздух, кажущийся после Неизведанных Земель самым чистым на свете. Черт, а она так и не ответила, почему у нее воняет, как в морге… Моя голова слегка закружилась и я вцепилась в мужской рукав в поиске баланса на неуютном седле. Глаза заскользили по обстановке, пытаясь оценить происходящее. Густо растущие стволы высоченных деревьев. Лес Титанов. Я нахмурилась, пытаясь отбросить половину нового имировского дерьма до лучшего времени. Сейчас вот совсем некогда философствовать, размышляя о том, что да почему, потому что нужно добраться до Троста. — Что с теми Титанами?.. — я осмотрела наш строй, с тихим иканием от удивления отмечая, что вокруг лишь… мы. — Капитан, кхм… У меня вопросы. И их, если честно, дохера… Леви позади почти обреченно застонал и, удостоверившись, что я больше не пытаюсь грохнуться с лошади в обмороке, убрал руку обратно на поводья. Мы ехали пару минут в тишине, и я почти слышала, как в его голове крутятся шестеренки со скрежетом, похожим на хруст костей. Моих, думаю. Я же больше ничего не говорила, почему-то чувствуя, что он вот-вот и сломается. — Титанами занимались окраинные отряды. Что касается остального, то… Эрвин, вероятно, будет… — он замолчал на секунду, находя подходящее слово. — Будет разочарован, что я внес правки в наш устный договор. Но ты ведь не заткнешься, если я не скажу тебе хоть что-то, верно, Лангнер? Я убедительно закивала, стараясь не думать о том, сколько людей потерял вновь Разведкорпус. Блин, а уже шарит, что я как та фигурка с качающейся башкой на торпеде в машине: пока сам не остановишь, она же не прекратит дергаться, доводя тебя до нервного тика. Пока не ответят — не отстану. — Корректировка маршрута произошла из-за того, что наше построение заметило приближение восточного подразделения Разведкорпуса по нашему прошлому маршруту, — тяжело вздохнул Аккерман. — Эрвин узнал мужика, возглавляющего ту экспедицию, и он оказался из тех, кто знал тебя. Восточное подразделение — твое, если это у тебя тоже отшиблено в памяти… Несмотря на то, что командир планирует придать огласке твое возвращение, он хочет сделать это сам, а не при помощи сплетен. А они были бы пущены в любом случае… Что, возможно, ты стала дезертиром. Или работала все время своего отсутствия на какую-нибудь Подземную гильдию, сливая им информацию с верху. Ну, ты можешь представить уровень клеветы и слухов, когда разведчики узнают, что ты не героически погибла от Титана, а все это время где-то пряталась. — Я никого не заметила, чтобы приближался к нам, — усмехнулась я мрачно, чувствуя легкое раздражение и все еще потерянность после встречи с Фриц. — Потому что ты спала, черт возьми, — то ли опять злится, то ли так звучит его попытка смириться с моей дуростью. — А нельзя было меня просто брезентом накрыть или там, не знаю, вот также заставить плащ надеть? — И ты бы сидела оставшиеся часы до прибытия в Трост? — насмешливо фыркнул он. — Подразделение до сих пор движется с нашим… — мои глаза понимающе распахнулись. — Поэтому мы вдвоем? А так вообще безопасно?.. Костяшки на его руках, держащихся за поводья, передо мной побелели. — Если командир позволил нам двигаться отдельно от построения, то, наверное, безопасно. — Наверное… Я оговаривалась скорее по привычке, чем правда того желая. Аккерман — вслух ему этого не скажу — единственный с кем я и правда не боялась быть без поддержки других разведчиков. — Лангнер… — усталый рык и толчок плеча в плечо. — Просто доверяй нам. Не ты ли просила этого от нас?.. Теперь мой черед ждать, что ты слепо станешь верить всему, что мы говорим и делаем. Мы делим эту ответственность, помнишь, да? Мне то ли надуться, что мои слова теперь против меня обернули, то ли радоваться, что капитан пытается меньше агрессировать на мои… на меня. — Да, да… Помню, капитан.

•━──────≪✷≫──────━•

В город мы прибыли раньше остальных разведчиков на десять-пятнадцать минут, до этого на пути не встретив никаких Титанов. Да, зачистили они дороги до Троста хорошо, хотя эти придурки все равно иногда выскакивали, как черти из табакерки, и рвались сожрать кого-нибудь. Слава богу, что на нас, пока мы были вдвоем, никто не кинулся. Честное слово, наверное, я опять словила бы триггер от гигантов. — У Гарнизона вопросов не будет, почему мы прибыли вдвоем? — Лангнер, им похер, в каком количестве мы пришли и кто именно, — Аккерман потянул своего вороного за поводья одной рукой, заставляя замедлить ход по улицам города, а второй натянул капюшон мне до носа. — Они видят наши эмблемы — открывают ворота; а все, что их заботит, это быстрее нас впустить и вернуться к выпивке. И народа не собралось встречать… — Я ничего не вижу, — захныкала я шепотом, пытаясь носом подбросить край плаща, чтобы разглядеть город. Я слышала, как цокали копыта по мостовой, но вот ни хрена не видела зданий и людей. Всевозможные звуки города переплетались в особую, пусть и несколько сумбурную, мелодию, однако ни ругань рабочих, ни визги детей, ни приглушенные крики глашатая на площади не могли перебить музыку бьющего о наковальню молота, когда мы проезжали мимо кузнецы. Звуки лязга покоробили меня и я поежилась. — Еще насмотришься, — буркнул он. — Сиди и не дергайся, как в жопу жаленная. — Какой вы противный, боже… — прошипела я, запрокидывая голову, чтобы на мгновение мазнуть взглядом вдоль пары средневековых четырехэтажек, стоящих вдоль улицы. Капитан устало вздохнул и, положив ладонь на мой затылок, заставил вновь опустить лицо. Я надулась под этим капюшоном, чувствуя откуда-то потянувшийся запах выпечки. Свежий хлеб, святые рюмочки… За горячий и мягкий кусочек булки из печи я готова отдать все, что у меня есть. Но у меня ничего нет. Шмотки только, и то чужие. — Я тебя задушу когда-нибудь, клянусь, Лангнер, — не выдержал Леви, когда я вновь принялась подглядывать из-под накидки. О да, думаешь, я испугалась? Ну, если только немного и то где-то на периферии сознания. Знал бы, что у меня творится в башке, и за ее пределами, в Землях хитрожопой Имир, ты бы уже начал жалеть меня. Наверное. — Я есть хочу! — А я, думаешь, нет?.. — Думаю, что не знаю. — Черт, за эти пару часов ты выпила всю мою кровь, дерганная… Я почувствовала, как мы свернули на более тихую улицу, и опустила взгляд под копыта коня. Бу-бу-бу… — Ничего… — успокаивающе протянул мужчина. Для себя. — Скоро я тебя отдам на поруки другим нянькам. — Ой, я так буду скучать по вашему ворчанию, капитан… Как же вы так собираетесь оставить меня?.. — я фыркнула, смешно наморщив нос, уже представляя, как его позади меня перекосоёб… перекосило. Надеюсь, я однажды его до слез не доведу своими подъебами, иначе Эрвин по головке не погладит. Или погладит? Мол, Лангнер, ты первая, кто смог переязвить нашего ворчуна. — Я спущу тебе это в последний раз с рук, идиотка, — сердито выдал Аккерман, вдруг неожиданно больно сжав мой локоть под плащом. — А после, если ты опять осмелишься шутки со мной шутить, буду бить тебя по губам, как маленького плохого ребенка… Усекла? Мои глаза удивленно распахнулись от таких заявлений. Тело напряглось. Ах ты!.. — И не думай, что я забыл про утреннею тренировку, — продолжил уже более беспечным тоном Леви. — Если бы не возвращение в Трост, ты бы бегала вокруг той деревни до тех пор, пока не пришлось бы собирать твои кости обратно в подобие жалкой Ильзы Лангнер. Вечером будешь отрабатывать. — Как жестоко… — пробурчала я почти обиженно, что он все-таки сорвался на меня. — Вы ранили мою хрупкую женскую душу, капитан. И бить по губам… Как это некомпетентно и… бесполезно. Сила ничего не решает. Аккерман хмыкнул, а я почти поверила, что это было веселье. — Предпочитаю доверять методам воспитания, которые были проверены на мне, — ответил мужчина, словно не осознавая, чем поделился. Я тяжело вздохнула, хмурясь под капюшоном до момента, пока не начал ныть лоб. Да, я помню, как воспитывал его Кенни: как мог, так и воспитывал. Понимаю, с одной стороны. Как никак, а все-таки спас от голодной смерти, научил выживать. Но с другой… Разве так можно было с ребенком?.. Леви был на тот момент даже не подросток, а малыш, потерявший мать на своих собственных глазах. Ладно, возможно, иногда я и правда говорю что-то лишнее или неуместное, или все одновременно. Агрх, моя эмпатия… — Капитан, я… — слова застряли в горле. — Я больше так не буду… Да, мне двадцать три, но чувствую себя на все три годика. — О, и что я теперь слышу?.. — елейно протянул мужчина. — Вчера после угрозы, что буду тренировать тебя так, как посчитаю нужным, кто-то рьяно отстаивал свои границы… А сейчас поджала хвост от безобидного предупреждения? Смешно, и я почти поверил. — Черт, прекратите издеваться, — я ткнула локтем в его предплечье. — Когда веду себя как обычно, вам не нравится… Когда пытаюсь вести себя лучше, то тоже не нравится… Мне наизнанку вывернуться, чтобы вы… Ой, все!.. Я прервала себя и сложила руки на груди. Да, мне три года, точно… — Ты… — начал Леви. — Ты — это пиздец, Лангнер… Ходячий, хронический и вечно ерничающий пиздец. А я ведь знаю тебя всего пять дней… Впервые я ничего не сказала, пытаясь парировать словесный удар, а красноречиво промолчала. Я человек, конечно, сострадательный, но сейчас уже не сострадаю. — Все? Сдалась так быстро? — Хватит меня бесить! Подпрыгнув на седле, я резко обернулась к нему, удерживаясь от непоправимого. Мои зеленые, пылающее раздражением и долей уязвимости глаза встретились с его серо-голубыми, непроницаемыми, но с неплотно скрываемым удовольствием от стычки. А-а-а… Поняла… Ему нравится, что я еще незапуганная им и могу не хуже Ханджи говорить и творить дичь? — Или что?.. — он приподнял одну бровь, слегка прищурившись. — Задушу вас, пока будете спать… — прошипела я, сдвинув пальцами капюшон на лоб. Аккерман поджал губы, понимающе покачав головой, на мгновение посмотрев мимо меня; а потом вновь на меня, опалив вызовом в зрачках. — Удачи, лейтенант. Мои губы обрисовали слово «паршивец», не издав и звука, но ясно выразив мой настрой. Рот капитана слегка приоткрылся в слабом шоке, на мгновение не зная, что мне сказать. Я же отвернулась обратно, утыкаясь взглядом в знакомое здание заправочной станции. Приехали.