13. Паутина

Рассветный свет проникал в маленькую комнату через окно, отбрасывая мягкое желтоватое сияние на кровать. Внутри царила прохладная свежесть, и я куталась в одеяло чуть ли не с головой, оставляя на поверхности лишь нос, чтобы вдыхать утренний прохладный воздух, хрусткий и чистый запах сырой земли, какой бывает лишь после тщательно прошедшего над городом ливня. Первая мысль была крамольной: «Дианочка, пропусти первую пару». Вторая уже менее заманчивой: «Черт, у меня же практика». А третья и вовсе заставила резко распахнуть глаза под аккомпанемент звучных матов за окном:

«Я в Тросте!»

Половину ночи я просидела на узком подоконнике, как канарейка на жердочке своей клетки, потому что сна ни в одном глазу не было. Я думала, думала… А когда в час ночи сменились дежурные на карауле, подумала, что пора бы и придаться Морфею. Учитывая, что завтрак в семь утра, а у меня еще часовая тренировка перед этим, то надо бы отдохнуть хоть немного. Скатившись на постель с окна, зарылась лицом в подушку и провалилась в беспокойный сон. Чьи-то задушенные крики, перешептывания надломленными голосами и плач… Перед глазами же тьма с редкими проблесками цвета. Омерзительно-красного цвета, грязно-бурого, замешанного слякотью в пыли. И эта боль в груди. Опять. Вновь. Очередной раз… Просыпалась я каждые полчаса на две-три минуты и обратно падала в небытие. Ильза уже дает о себе знать? И когда мне ждать ее пробуждения? Нет. Может, Имир? Утро подкралось незаметной, хватающей холодом за босые стопы тварью. Организм разбудил меня в половину шестого выталкивающим в жестокую реальность толчком. Крохотные часы на тумбочке около постели мерно тикали. Тик-так… Тик… Так издевательски спокойно, так на контрасте с этой жизнью… неспешно. Устойчиво. Выверенно. Чертовски правильно. Мужики за окном все еще ругались, не понимая, как лучше высушить забытые вчера на улице журналы с отчетами о приходе и расходе деталей для оборудования. Кто-то уже службу служил, а я проклинала свою бессонницу на трех языках. Перед мысленным взором еще стоял оттенок рубинового, словно выпечатался на сетчатке клеймом. Клеймом неотвратимой смерти. Прижав ладонь ко лбу, села на краю койки с немой мольбой прийти в чувства. Уж лучше бы я простыла после вчерашней тренировки под ливнем, видит Бог… Голова не проходила, а мечты о каком-нибудь цитрамоне становились навязчивыми. Наведаться в больничное крыло? Или меня засмеют, что разведчица и пришла с жалобами о мигрени? — Схожу к Картеру, — растерла затылок, прогоняя мурашки, — или к Берте… Пусть дадут своих настоек. Желательно каких-нибудь двадцатиградусных…

День начался крайне… Нет. День начался — это уже отлично.

Аккерман в шесть утра выглядел еще хуже, чем в остальное время суток. Судя по количеству ругательств и завуалированных оскорблений касательно моих умственных способностей, капитан вообще не спал. Страдала не только я сегодня. Пока он вбивал мне в мозг план этого занятия, я спала с открытыми глазами, вдыхая аромат прохладного утра и чистоты Леви. Мужчина источал запахи, от которых я была готова заснуть даже на каменной плитке внутреннего двора. Мята. Хлопок. Свежесть. И что-то терпкое, возможно, подобие лосьона после бритья. Я грустно вздохнула, покосившись на него из-под ресниц. Эта тренировка была менее насыщенной на события, чем вечерняя, хотя бы из-за отсутствия дождя. Совершив с пару десятков кружков по плацу для разминочки, мы вытащили два спортивных мата из уличной кладовки со спортивными снарядами, и приняли с Аккерманом горизонтальное положение. Жаль, что не для того, о чем можно изначально подумать, а лишь для физических упражнений. Пару из них мне уже показывала Петра, поэтому я приспособилась быстро, но вот остальные… Начали болеть те мышцы, о существование которых даже не подозревала. Если коротко. И если еще короче, подводя итог, то в столовую я добиралась держась за стеночку: к своим ногам доверия не было. Как и к голове. После завтрака я потерялась на пару минут, и вовсе не на территории штаба, а просто не зная, куда идти и что делать. У всех было свое расписание, командиры, дающие приказы и блюдущие за исполнением задания. Я же стояла пару минут одна, как не пришей кобыле хвост, посреди почти опустевшего холла. Пока за мной не пришла… Морнн. Где они эту Савраску вообще раздобыли? Не помню такой в каноне. — Доброе утро, Ильза, — поприветствовала она меня вполне дружелюбно, и я почти позволила себе улыбнуться. — Прохлаждаетесь? Не удивлена. За мной. Почти… Это было ключевым словом, потому что мой призрак улыбки превратился в оскал. Еще чуть-чуть и я бы клацнула зубами. — Ага, бегу, — я сложила руки на груди, вопросительно уставившись на это недоразумение. — С какого перепуга? Нельзя по-человечески все объяснить? Ее спина, обращенная ко мне, напряглась под форменным коричневым жакетом. Ну что за противная… Нельзя жить дружно? И вообще, где уважение?! Я лейтенант тут, если она не забыла. — Приехал врач, чтобы разобраться с твоей амнезией, Лангнер, — пояснила коротко девушка, глянув на меня через плечо. Призадумалась и в какой-то садисткой манере, приперчив свой голос язвительностью, добавила: — И у него не так много времени на тебя, потому что это сам доктор из Военной полиции! Не знаю, зачем тебе настолько первоклассный специалист, но… А дальше я не вслушивалась. В голове тут же заиграла песня из Ералаша.

Па-пара-пада-па-па, пам!

Вот же сплетница… Даже не хочу знать, каким образом она это все узнала. И зачем говорит мне. Чувство вины хочет мне вживить? Вот глупая. Эрвин и сотрудничество с человеком из Военной Полиции, учитывая, что эти подразделения терпеть друг друга не могут? Поразительно. Но пытаться распутать клубок мотивов командира почти так же невозможно, как заставить Аккермана смеяться. Любопытно, а я и врачей смогу убедить, что у меня амнезия, или меня раскусят в первые минуты осмотра? Мне срочно нужен телефон, чтобы спросить: «Окей, Гугл, симптомы потери памяти». — Чего замерла? Пошли. — Пошли. Сопротивляться и вредничать на ее саркастичность я не стала, больше озабоченная теперь предстоящей встречей. Скажите кто-нибудь мне заранее протокол нашего разговора, а то меня разорвет сейчас от количества мыслей. Или от боли. Я и не обратила внимания, когда холодная, цепкая ручонка Алин схватила меня за запястье, вытаскивая из столовой. Очнулась я после первого врезавшегося в меня мужчины, зыркнувшего на мою тушку так, что на мгновение захотелось встать за спиной Морнн и притвориться стеной. После завтрака штаб больше был похож на муравейник снующих по кабинетам и коридорам разведчиков, проходящих мимо с такими серьезными физиономиями, что мне становилось почти неловко, когда я слабо улыбалась с некоторых своих мыслей в попытке отвлечься. А что хотите? Меня тут Аккерман душевнобольной, дерганной и всяко по-разному заклеймил перед отрядами, пусть не удивляются. Больничное крыло находилось на первом этаже, ближе к входу, чтобы было удобнее доставлять раненых солдат на койки. Высокие потолки, ровные плиточные полы — все чисто белое, до тошноты идеальное, контрастирующее с кровавыми, йодовыми повязками, поднимающими зловонный запах в помещении. У меня в животе скрутило внутренности в тугой узел, когда я вошла внутрь и увидела тяжело дышащие тела. И вот, ВНОВЬ, стало больно почти так же сильно, как тогда от криков этих же людей во время нападения Титанов на наше построение во время дороги до Троста. Пальцы сжались на рубашке в районе солнечного сплетения, и я опустила взгляд в пол, уставившись в каменную кладку, не находя в себе ни сил, ни смелости рассматривать весь этот ужас израненных тел и душ. Мимо пронеслась молоденькая медсестра на жалобные стенания разведчика, а я только отвернулась, стиснув челюсти. Реакция на чужие терзания, агонию становилась чем-то постоянным в моих разведческих буднях. Константа. Кроваво-перебинтованное зрелище по сути не должно было меня задеть настолько, чтобы на мгновение захотелось заплакать. Я видела и раньше трупы, искалеченных и стонущих от боли людей, но чтобы стало физически больно от одного вида… Никогда. Это что, какие-то опять атако-титановские «плюшки» моему персонажу? Проклятие местной Вселенной? — Сюда, Лангнер, — скомандовала вдруг Алин, сворачивая за ширму, где было две двери. Читать таблички — задача невыполнимая, поэтому подумала чисто логически: в одном кабинете сидел главврач, а в соседнем, вероятно, младший персонал. А где тогда всякие таблетончики хранились? Дайте мне что-нибудь от головы… В дверь мы вошли правую, окунувшись тут же в более приятный аромат стерильного помещения с примесью каких-то трав. Забитый после тренировки под дождем нос пробило почти сразу. Я облегченно вздохнула. На одну проблему меньше. Хотя не дышащий нос, по сравнению со всем остальным, еще цветочки. Ягодки уже созревали в ладонях Имир. Я прочистила горло, когда на меня уставилось Золотое Трио офицерского состава и… неизвестный молодой мужчина, за тридцать, крайне приятной наружности. Столичный, что ли? Высокий, плечистый, у него темно-карие глаза и русые волосы, уложенные на левый пробор. И еще такой чистый, в выглаженном сером костюме, поверх которого надет белый халат. Мужик симпатичный, девочки, я одобряю. Точнее, я бы одобрила, при совсем иных обстоятельствах; а я сейчас даже права, наверное, не имею, чтобы отвлекаться на милые моськи. От такого всеобщего и пристального внимания у меня пересохло горло, и я поспешила звучно выдать крик умирающей чайки, отдав честь старшим по званию: — Здравствуйте!.. — Свободна. У меня даже уши почти поджались, как у кошки, на которую шикнули. Услышав голос Аккермана, я рефлекторно указала пальцем на себя. Тот качнул мимолетно головой, и потом мою поясницу задел рукав чьей-то одежды. Забыла о ней… Морнн замаячила за моей спиной, и я все ждала, когда она воткнет мне между лопаток какой-нибудь нож или заточку. Потому что веры к ней — Господь простит — у меня не было. И стоять, чувствуя ее дыхание буквально загривком, не очень-то приятно. Обернувшись, я глянула на нее через плечо, поймав свирепый взор на какую-то секунду и слегка прикрыв глаза в безразличии на этот мимолетный жест агрессии. Как будто бы это моя вина… Она молчаливо замялась на пороге. Уходить у нее желания не было от слова «хочу-все-слышать». Сплетни, видимо, она любила, поэтому уповала, что ей дадут возможность погреть уши. А капитан эти уши сразу оборвал, указав на дверь. Вербально. — Так точно, сэр, — отчеканила Алин сквозь стиснутые зубы. Хлопнула дверь. Я поежилась от ее тона, как и от оглушительного шлепка, и тут же поймала почти веселый, внимательно сканирующий взгляд привезенного доктора, прочитавшего по моему языку тела, как же мне некомфортно рядом с этой девушкой. Взгляд веселый, да, а поза у него от чего-то напряженная. — Ильза, доброе утро, присаживайся, — вежливый голос Эрвина вывел меня из прострации, и ноги послушно понесли меня к единственному свободному стулу в комнате. На «Ильза» откликалась уже как на родное, а скоро, видимо, свое вообще забуду. Если только эта ситуация не разрешится в пользу моего настоящего тела и имени. Реальная Лангнер все равно собиралась «проснуться», следовательно, я же тоже куда-то должна деться. Не могу же я существовать вне оболочки, я ведь не этот паразитический спинномозговой червь. — Эй, расслабься, — рука вставшей рядом Ханджи похлопала мое плечо, рефлекторно вынуждая выпрямить спину. Напряглась я еще больше, чем была до этого. Я все еще не знала, какое у нее и у Аккермана теперь мнения обо мне и… какие планы. Эта парочка что-то держала в секрете даже от самого Смита, ну, либо же они просто вешали мне Доширак на уши, думая, что я так больше расскажу правды. — Вы ее пытали? — вдруг раздался звучный тембр доктора, обернувшегося на капитана и Эрвина. — Она выглядит запуганной. — Она всего лишь застенчивая, — Леви фыркнул, закатив глаза. Тема моего запугивания его веселила не по-детски уже который раз, но он почти не подозревал, что глубоко в душе у меня и правда поджилки тряслись от него. Иногда. Ладно, лгу. Почти всегда, как его голос понижался до хриплого, едва ли не задушенного текущими под оболочкой эмоциями шепота, я ментально сжималась до размера комочка, уповая, что он сжалится и… замолчит. — Нет, что вы, доктор… — я махнула рукой на его выводы касательно моего поведения и откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. Нужно создать видимость беспечности. — Обращаются со мной здесь хорошо. Кормят, поят и даже выделили собственную комнату. Ханджи встала позади, опустив ладони на спинку мебели, на которой я сидела. Это напрягло бы меня, если бы я уже не была напряжена до той степени, что почти глаз дергался. И если бы она не ободряюще взлохматила мои и без того торчащие из-за влажности волосы, очевидно умилившись с моих слов. Ну и зачем надо было всем собраться на этом консилиуме? Давайте еще весь Легион здесь выстроим… — Я доктор Итан Аббот, госпожа Лангнер, — представился наконец-то мужчина и пододвинул свой стул ближе ко мне, сев в аккурат напротив меня, повторив мою позу и сцепив руки на колене. Темно-карие глаза рыскали по моему лицу в поисках… чего-то. — И я уверен, что вместе мы сможем разобраться в потере вашей памяти. Я вот так не думаю, милый, потому что я вот еще ни в одной чертовой вещи здесь не разобралась; а у меня есть какое-никакое, но преимущество в знании канона, который хер пойми как тут идет, если честно. Даже не знаю, как лучше было бы: что я попала в этот мир до начала основных событий или уже меня закинуло бы где-то в экватор задницы. — Для начала, Ильза, давайте уточним одну деталь, — продолжил он, смотря на меня в упор. — Комфортно ли вам будет обсуждать вашу проблему в присутствии посторонних лиц? Посторонних? Я обвела Эрвина, Леви и Ханджи, стоящую за моей спиной и глазеющую на меня сверху вниз, и поджала губы. За то время, сколько я знакома с мангой и аниме, они мне уже как семья, Аббот. — Да, комфортно, я им доверяю, — ответила без всякого подтекста, не кривя душой, потому что даже не смотря на их мелкие заговоры и козни, настроенные на выявление моей лжи, я все равно была готова вверить им и свою жизнь. Что я уже и сделала. — Замечательно, тогда приступим, у нас не так много времени, — Итан прихлопнул в ладоши крайне… энтузиастически, что мало мне понравилось. Мне этим утром вообще ВСЁ не очень-то нравилось. Настроение отвратительное: голова болела, спать хотелось, а котелок не варил. Начались около сорока минут моего персонального ада. И в течение этого времени создалось ощущение того, что мне не память пытались вернуть, а готовили к полету в космос, потому что таких первобытных методов проверки здоровья надо было еще поискать и вообще придумать. К концу этого сеанса голова моя кружилась не только фигурально, но и реально после всех манипуляций с телом и сознанием. Состояние было такое, будто меня в центрифуге прокатили. Пять раз подряд. И каждый раз по часу. — Ну и лечение у вас, доктор Аббот, хуже пыток, — заступалась за меня Ханджи, похлопывая мое плечо, пока я сдерживала рвотные позывы после очередной просьбы постоять, покрутиться и попрыгать для выявления какого-либо нарушения головного мозга. Да, Зоэ, я помню, как вы сами с капитаном были мучителями похлеще, чем этот докторишка… — Все нормально… — я помахала рукой, скорее убеждая себя, и потянулась к графину с водой на небольшом комоде кабинета. — Надеюсь, господин Итан сделал какой-то вывод. — Да, лучше бы ему дать нам какое-то заключение, — добавил Леви, прильнув плечом к стене рядом со столом, за которым сидел Эрвин, опираясь ладонью на свое колено и в ожидании смотря на молчавшего русоволосого мужчину, заканчивающего писать что-то в своей тетради формата А4. — Почти час торчим здесь, как идиоты, вместо работы. — Ты сам согласился прийти! — тут же ответила Ханджи, а я навострила все свои два уха, жадно выпивая стакан залпом и рассматривая штукатурный узор перед собой. — Очкастая… — прошипел предупреждающе Аккерман, перенеся вес тела на другое бедро, словно приготовившись к оборонительной стойке. — Закрой рот и слушай Аббота. Ты ж мой лапушка! Сам пришел… Но вряд ли тут все так прозаично, как мне хочется видеть, — это раз. И два — это то, что клал он на формальности, я поняла это теперь окончательно. Эрвин даже и бровью не повел на всю эту ситуацию, наблюдая и ожидая вердикта касательно Ильзы Лангнер. — Да, что ж, у меня есть заключения… — врач прочистил горло. — Если полагаться на ваш, Ильза, рассказ, то могу сделать лишь два вывода. Первый состоит в том, что у вас постравматическая амнезия, вызванная в результате травмы головы. С пометкой «Требуется дальнейшее обследование». А вот второй немного… интереснее. Психогенная амнезия из-за пережитой эмоциональной травмой и сильнейшего стресса, госпожа Лангнер. Ваш мозг мог просто запечатать все события, которые причиняли вам боль. Ментальную и физическую. Изначально, первые минуты здесь, я планировала пропустить эту всю информацию мимо себя — влетело и вылетело. Но после очнулась… Это ведь могло мне пригодиться, потому что я все еще хотела знать одно: «Что происходило со мной, пока этим телом управляло мое бессознательное?» Вернув стакан на поднос рядом с графином, я озабоченно закусила губу в своей болезненной привычке и посмотрела на Аббота из-под нахмуренных бровей. — И что мне делать с этим? Это лечится? Итан упер кончик языка в щеку, уставившись задумчиво в свои записи на несколько секунд, а затем слабо кивнул. Скорее себе, чем мне. — Не сказать, что случай легкоизлечимый, но и не безнадежный. Сами понимаете, информации от вас у меня крайне мало… — шатен замялся, поджав губы, и глянул на меня с выражением лица таким, будто меня за кражей кошелька своего поймал. Раздраженно. Колюче. Мрачно. Почти как Аккерман иногда. Но это длилось короткое мгновение, и я решила просто списать замеченное на недосып и стресс. Да и, кажется, никто, кроме меня самой, этого не уловил. Мужчина создавал вид доброжелательного и профессионального человека… Но в тихом омуте?.. Да? Бред, нет… Показалось. Разве у Аббота были причины смотреть на меня как на своего врага? — Какое лечение вы предложите? Медикаментозное или, возможно, какие-то гипнозы? — ожила Ханджи, когда все вдруг приутихли, пытаясь переварить в своих мыслях слова Аббота. — О, я всегда мечтала увидеть, как доктора излечивают своих пациентов этим… Как его там?.. А, точно! Внушением! Энтузиазму Зоэ только завидовать. Но я вот никогда не была завистливой персоной, поэтому предпочла на пару минут притвориться, что меня здесь нет. Во-первых, мне слишком любопытно услышать мнения остальных присутствующих, потому что из слов Аббота можно судить, что да, амнезия подтвердилась. Следовательно, некоторые подозрения с меня сняты. Временно. А во-вторых, мне банально нужно время осмыслить сообщенное. Первый вариант причины амнезии я могу, в принципе, отвергнуть — не было у меня сотрясения или любой иной травмы головы. Шрамов никаких нет, не нащупала, а мигрень только из-за недосыпания. Сотрясение я однажды получала, и состояние первый месяц было отвратительное, поэтому оставляю второе. Психогенная амнезия. Что-то на меня повлияло так сильно, что сознание решило запереть этот случай за семью печатями, чтобы я никогда больше не вспоминала произошедшее. Но… А сознание ли? Учитывая способности Имир, я не буду удивлена в ее замешательстве здесь. Но и нельзя везде сразу пихать (не)счастную Фриц и клясть в каждой беде. Или можно? Я еще не решила, потому что пока что от нее замечаю лишь подложенную свинью, одна за другой. Она молчит, скрывает и не дает никаких направлений по спасению этого мира. Словно спасать и не планирует, а я здесь для ее эгоистичных целей. — Я бы хотел побеседовать с госпожой Лангнер наедине, — произнес Аббот и встал со стула, пряча руки в карманы врачебного халата. Неожиданно. Я невольно словила неодобрительный изгиб бровей Эрвина, сомкнувшего руки в замок под своим гладко выбритым подбородком. Его секундная слабость в проявлении эмоций — и вот он уже бесстрастно взирал на Военного врача из-под тяжелых век. Цепко. Пристально. Настороженно. Так не смотрят на людей, которым ты доверяешь. Но разве Эрвин не был в хороших отношениях с этим доктором из Военной Полиции, если доверил ему лечение вернувшейся из мира мертвых Ильзы Лангнер? Смит вряд ли бы решил звать в штаб первого попавшегося врача, доверяя ему работу со странной разведчицей, а значит, здесь что-то не вязалось. Несостыковка какая-то… Но свое удивление скрыла за маской незаинтересованности. Доктор казался мне мутным с каждой секундой все больше и больше, и я не могла объяснить, чем вызвана эта внезапная неприязнь. Вроде бы и внешне приятен, и разговор умеет вести, но вот мое нутро его отталкивало. Чувство было почти как нечто… рефлекторное. Создавалось впечатление уже не первой встречи с этим человеком. Не первой и крайне неприятной встречи, стоит добавить. Странное ощущение закралось под кожу, и мои зеленые глаза впились в мужскую фигуру. Надеюсь, это не то, о чем я на мгновение подумала. — Разрешите поинтересоваться… — начала Ханджи, фыркнув и поправив резинки очков на висках. — Я согласна. Свой голос показался мне чужим. Потому что, черт возьми, голос и не был моим. Чужачка. Воровка. Посторонняя. Лишняя. Слова отозвались на перефирии рассудка женским голосом, ни капли не похожим на мой. Ильзы голос это был, определенно. Мое тело, чуть пошатнувшись, вернуло себя на деревянный стул, пока я поддерживала зрительный контакт с Абботом. Уголки его губ дернулись почти облегченно. — Ильза, ты уверена? — пробормотала мне на ухо Зоэ, оперевшись теплыми ладонями на мои напряженные плечи. Пальцы мягко впились в плоть в попытке расслабить, разминая и перебирая ловкими, скрупулезными до мелкого подергивания лицевого нерва мои сухожилия. Как по частям хотела разобрать… Уверена ли я? С первой секунды попаданчества я ни в чем не уверена, иногда все еще надеюсь, что я в коме. — Все нормально, — я кивнула, чувствуя вес свинцового взора на себе, и посмотрела тяжело из-под бровей на Аккермана. — Вероятно, доктор Аббот хочет задать более личные вопросы. — Госпожа Лангнер права в своих догадках, уважаемые разведчики, — вступил шатен, обернувшись к мужчинам, и его тон граничил с насмешливостью. — Несмотря на ее доверие к вам, есть темы, которые я должен обсудить в строгой приватности. Извините, врачебная этика. Леви стиснул зубы, напрягая линию челюсти, и выпрямился около стены. — Давно ли вашему подразделению знакомо слово «этика»? Аббот фыркнул и стратегически промолчал, ни капли не тронутый язвительностью капитана. — Леви… — предупреждающе протянул Эрвин, но скорее не как командир, а как… друг. Совет не вступать в открытую дискуссию. — Что ж, если наше отсутствие так необходимо для дальнейшего излечивания нашего солдата, то мы покинем кабинет. Смит поднялся со стула и взял со стола небольшую папку, прижав ее к своему боку. Не исключено, что это папка обо мне, заведенное когда-то на Ильзу Лангнер личное дело, которое я продолжила. — Оставим вас тогда, не увлекайтесь, — подбадривающе бросила Ханджи, пятясь спиной к двери первой. — Пятнадцать минут на личные беседы, — тут же последовало твердое от капитана, остановившегося в аккурат напротив Итана, и он обвел нас с Абботом взглядом, значение которого понять не удалось. Это было настолько все быстро, что вот уже кабинетная дверь захлопнулась с твердым звуком соприкосновения с косяком. В это время доктор из Военной Полиции сел обратно и двинул свой стул ближе к моему, до того расстояния, что наши колени буквально уткнулись друг в друга. Нарушение личного пространства, да еще и вот так нагло, взбудоражило раздражение во мне за одну милисекунду. Ножки мебели скрипнули в протесте, когда я почти буквально откатилась назад. — Что вы хотели обсудить? — Ильза, не прикидывайся… Наши голоса смешались в какафонию моей твердости и его полуигривого, забавляющегося ситуацией шепота. Брови взлетели чуть ли не до середины лба, и я приоткрыла удивленно губы. «Не прикидывайся», произнесенное мужским низким тембром, отозвалось электрическим импульсом вдоль прямого позвоночника. Неприятно. Поежилась. Спина вжалась в тонкие перекладины спинки позади, увеличивая дистанцию на рефлексах при первом же дискомфорте. — О чем это идет речь? — фыркнула я слегка нервно, складывая руки на груди. Итан впервые улыбнулся так широко и так… глумливо, едва ли не открыто насмехаясь над моим вопросом. — О чем? — повторил он за мной, шепча с определенной осведомленностью в возможности, что нас могли подслушивать. — Не прикидывайся, что мы не знакомы. Разве вот так со старыми друзьями обращаются после долгой разлуки? Так и знала, блядь! Лангнер-оригинал была знакома с этим доктором. Вот чем объяснялись его странные взгляды — он не верил в мою амнезию, но подыгрывал для остальных, не подозревая, что от его знакомой уже не осталось ни следа. Только вот теперь я задавалась вопросом иным… Что ж, опять придется играть ради правды… Если они и правда дружили, то Аббот должен знать об Ильзе побольше написанного в ее военной карточке. И наверняка ему известно, как она связана — или может быть связана — с Подземным городом. — Этого требует ситуация. Неудобный для такого места разговор ты выбрал, — я запрятала свою нервозность и неприязнь подальше, садясь более раслабленно. — Лучше ответь мне… Почему из всех врачей Троста командир пригласил тебя? Итан усмехнулся, а после и тихо рассмеялся. — Глупышка Ильза… У тебя и правда амнезия? — улыбаясь, задал он риторический вопрос, и в этой улыбке не было ничего веселого и привлекательного. Для меня. — Даже не знаю… Может, потому что я, на данный момент, лучший доктор под покровительством Центрального отдела? С наших времен в Стохессе прошло достаточно времени, я набрался опыта и… Он замолчал, прерываясь и потирая свой подбородок. Тихо хмыкнул. — Ваш командир сам вышел на меня. Я временно дислоцирован из столицы в район Троста, знаешь, сопровождаю важную шишку… — самодовольно фыркнул мужчина и умолк, театрально выждав паузу, будто опомнившись. — Я-то не дурак, Ильза, сразу понял: дело пахнет керосином. — заговорил Аббот вновь, будничным тоном так, точно внимание Смита к его персоне ни капли не волновало. — Командор ваш либо знает, либо подозревает о нашей совместной службе в прошлом. Как? Не знаю, но будь на стороже. Он явился в штаб Военной Полиции, чтобы разузнать о моем местоположении и обнаружил, что я не так далеко… А дальше убедил меня помочь, красиво заливая речи о том, какой я компетентный специалист в медицинском деле, и что только я способен помочь в этом «щепетильном» вопросе. «Чушь собачья!» — подумалось мне тогда, но услышав твое имя… Что ж, я опешил и тут же отпросился у начальства, не назвав им настоящей причины. Год от тебя не было весточки, а тут… Но!.. Прочь сентиментальность. Это не то, о чем я хочу поговорить. Не здесь и не сейчас. С каждым его словом по телу разливалось все больше жара, подобному тому, который окатывал людей во время лихорадки, когда ты в бреду мечешься на постели и не понимаешь одного — где сон, а где реальность? Вот и я почти не различала эту грань, шагая между явями этого мира. В форме стало резко душно, вспотело между лопатками под жакетом. А где и когда в таком случае, напрашивался логично-встречный вопрос, пока я откладывала каждую буковку в сознании, желая скорее записать все, дабы не забыть. И целесообразно затаила слова в горле, зная, что собеседника это молчание станет напрягать и он продолжит вещать. Итан же купился на такой глупый психологический фокус — или сделал вид — и понизил голос до едва слышимого бормотания: — Я буду молчать о твоем возвращении, но знай, что когда правда раскроется, глава Гильдии окажется в бешенстве. Ты год где-то отсиживалась, отлынивая от обязательств, и пришлось в одиночку заниматься снабжением. Не хорошо, милая, не хорошо…

Центральный отдел. Эрвин. Совместная служба. Возвращение. Гильдия. Снабжение.

Я запоминала все обрывками, отчаянно пытаясь наизусть заучить каждое его слово в предложениях; но мозг оказался просто физически перегружен новой информацией, и я мимолетно скривилась от боли в висках, подперев голову пальцами. Не понимаю… — В пятницу, через три дня, будет праздник Весны в городе, — вместо всего прошептал он, встав со стула. — Подразделениям дадут возможность посетить ярмарку и поучаствовать в других развлечениях, поэтому у тебя будет шанс улизнуть и встретиться со мной неформально. Найди меня в полдень в баре «Сойка», Ильза. Его ладонь легла на мою макушку, пропуская волосы сквозь пальцы, и жест пробрал меня до самых костей. Я предсказуемо вздрогнула, перехватив его кисть холодными пальцами. Глаза нашли его, взирающие на меня снисходительно и почти недоуменно-покровительственно сверху вниз. — Раньше ты не возражала, — подметил Аббот, а уголки его губ дрогнули в улыбке. Для дальнейшего взаимодействия придется присекать подобное на корню, чтобы не возникло проблем. Это не тот человек, от которого я хотела бы получать внимание в любом его проявлении, и все внутри лишь подтверждало эти чувства предостережения. Аббот не нравился ни Ильзе, ни мне. «Почему?» — это предстояло разузнать. И поверхность ценника данной истины еще пустовала. — Раньше я терпилой была, — процедила и ослабила хватку, позволила ему отстраниться и покинуть кабинет. Он больше не взглянул и ничего не промолвил, уходя и оставляя шлейф еще большей запутанности, чем в которой я была до этого момента, и нечто похожее на шанс раскопать истинную личину разведчицы, в теле которой я обитала. Лангнер, кажется, являлась той еще Темной лошадкой истории. И если бы она не умерла тогда, неизвестно, как бы ситуация развивалась дальше с тем фактом, что информация о способностях Титанов оказалась бы в руках разведчиков раньше. Как это произошло из-за появления меня. Я сползла по стулу, цепляясь пальцами за подлокотники мебели без страха вогнать занозы, и прикрыла тяжелые веки. На что меня обрекли?.. Почему, черт возьми, из всех умирающих в ту секунду разведчиков, Имир решила сплести мою жизненную нить с Лангнер? Глупый вопрос. Потому что именно в таком варианте развитии событий Фриц видела спасение, свое или всеообщее, и отныне я как-то обязывалась выпутаться и не навредить этому миру больше. Одни тайны, вопросы, проблемы, а ответов — дырка от бублика. На встречу с Абботом идти мне нужно. У него есть пища для моих дальнейших размышлений. Только вот как это устроить, чтобы не вызвать еще больше подозрений к себе со стороны Разведкорпуса? Убить-то не убьют, так как ждут от меня воспоминаний о Титанах. Они и правда видят во мне какую-то надежду? Отчаявшиеся, но не сломленные, готовые ставить на кон свои жизни ради девушки из леса с амнезией… Как бы я поступила на их месте? — Ильза, ты как?.. Моргнула я медленно, пару секунд спасаясь в темноте опущенных век, и после посмотрела на опустившуюся перед моим стулом Ханджи. Я и не заметила ее прихода. Белки глаз жгло от сдерживаемых слез. Опять. Вновь. Очередной раз… Да что за напасть такая?! Не вовремя! Нельзя. «Ларина, отставить!» — так кстати пронеслись на подкорке сознания слова наставника в следственном отделе, и я, как назло мысленному приказу, тихо всхлипнула. — Ильза… — удивлению Зоэ не было предела, когда мой фасад впервые на ее глазах, дал трещину. Да, представляете, я тоже человек, который помимо улыбок еще умеет и лить слезы. Ее руки принялись смахивать с лица волосы, за которыми не получилось так привычно спрятаться. Стыд. Позор. Какое унижение… Не испытывала его со времен средней школы, когда призналась мальчику в чувствах, а он публично меня отшил. Слегка прохладные пальцы коснулись щеки, стирая пару скатившихся слезинок, и я инстинктивно слегка прильнула к осторожному прикосновению. Обычно я позволяла себе такую уязвимость лишь перед мамой, зная, что она вот так прогонит влагу с кожи и заверит в том, как же в будущем все будет хорошо. А тут у меня никого. Я и поставленные передо мной задачи в блестящей огранке проблем. — Все нормально, мы не причиним тебе вреда, — пробормотала Ханджи, стараясь поймать мой взгляд, и ее ладони утешительно сжали мои, сцепленные на коленях. — Но это не точно, — раздалось вместе с хлопком двери. — Леви! — шикнула на него ученая. — Не умеешь успокаивать — не берись. — Кто сказал, что я собирался ее утешать? Возишься с ней, как с инвалидом, — раздраженно заявил Леви, вставая рядом с сидевшей на корточках молодой женщиной. — У нас нет времени на эти отвратительные женские истерики. Пусть либо скажет что-нибудь полезное, либо прекратит разводить сырость. И с губ сорвался короткий смешок. Грубо, но отрезвляюще. То, что мне сейчас нужно. — Спасибо, капитан, — вздохнула я, вытянув руку из слабой хватки Ханджи и тыльной стороной кисти стерев оставшиеся капли. — После разговора с Абботом просто… накатило. Подняв на них наконец-то свои глаза, попеременно изучила выражение лиц каждого. Зоэ все еще словно сидела в ожидании моих повторных слез, неосознанно сжимая пальцы в ладони, а Аккерман… А там — пусто. Такое знакомое, перманентное НИЧЕГО в каждой черте лица. Иногда думалось, что он восковая фигура, лишенная способности двигаться. Но нет, двигался капитан превосходно, эффективно, быстро и эргономично. И все это с пометкой «убийственно». В прямом смысле слова. — О чем говорили? — вставил мужчина быстрее открывшей рот Зоэ, складывая руки на груди, сверху вниз созерцая мой жалкий вид: все еще бледная после осмотра и теперь с краснющими глазами и щеками после минутного потока слез. М-м-м, красота! Вот так и веди личные беседы, чтобы потом приказным тоном допрашивали об их содержании… О, уже шучу, значит, иду на ментальную поправку! Рассказывать или нет? Вопрос показался мне идиотским, показательно раставляя для меня приоритеты в данный промежуток жизни, да и на будущее тоже. Это предопределило бы мой дальнейший путь. С кем дальше двигаться? С Разведкорпусом или с каким-то другом из местного подполья, принимающего Лангнер за недальновидную зверушку? Тут думать не нужно. Возможно, моя откровенность еще слегка смягчит аккермановское их мнение и дальнейшие решения. Стоп-стоп-стоп… Но что, если у Итана есть информация, которая испортит жизнь не только, по его мнению, Ильзе, но и той, кто в ее теле? И испортит так, что не отмыться. Имелась вероятность, что за меня вступится Разведкорпус: я их солдат, да и все-таки они ждут от меня полезной информации. А если и не мне и Ильзе, но и окружающим людям? Но, вот казус! Я без понятия, насколько у нее было плачевное состояние, и как глубоко она могла погрязть в трясине какой-то Торговой гильдии и снабжения. Снабжения чего? Контрабанды вещей или наркотиков? Большая была бы разница, как и судебный срок. — Мы с Абботом знакомы, — начала я и встала со стула, чтобы слегка размяться и отвлечься. Выглянула в окно, выходящее во двор штаба. — Ну, это по его словам. Я же ни хрена не помню его и того, что нас связывало. Он мне вообще не понравился с первого взгляда… — Интеллигентный вид и опрятный образ столичного вводит в заблуждение, это несомненно, но его гнилую натуру даже это не спрячет, — Леви цыкнул где-то за спиной, словно это все было так очевидно. — Он смотрел на тебя как на кусок мяса. На знакомый кусок мяса, Лангнер. Передернув плечами от этого эпитета, я прислонилась лбом к холодному стеклу, остужая разгоряченную голову от мыслей. — Я заметила, — согласилась и поджала губы в отвращении, вспоминая каждый липкий взор, скользящий в напущенной врачебной заинтересованности по моему телу во время осмотра. — Но мне показалось, что вы в курсе о нашем с ним знакомстве, не так ли? Морнн сказала, что он из Военной Полиции, но почему нельзя было взять доктора из центральной больницы? И все эти ваши намеки… Откуда узнали, хм? Из личного дела? Послужной список? Какое-то зафиксированное нарушение, да?.. Воцарилось молчание, затронувшее каждый нерв в теле. Ничего не отрицалось. Я стояла там как оголенный провод, не знающая, когда разряд тока просто рванет — в кого-то или внутрь меня самой. Зашуршало. В попытке посмотреть на парочку разведчиков через плечо, буквально уткнулась носом в газету. Запах старых чернил и бумаги отозвался приятными воспоминаниями о годах моего обучения и вечерах в библиотеке, но реальность пнула под ребра видом неизвестной мне письменности. Фотографйи в местных газетах не было по известным причинам, следовательно, ни черта я не пойму. Сконфуженно взяв из рук капитана единственный лист, внимательно уставилась в заголовок и строчки. Пиксели какие-то, а не буквы… — Что это? — тихо поинтересовалась я, глянув на мужчину и после на Зоэ, кусающую свои губы. — Читай, — приказал стальным голосом Леви и замер на расстоянии десятка сантиметров от меня. Слишком близко без необходимости так быть, вот так стоять и давить своим… авторитетом. От этого засосало под ложечкой — нервы ни к черту. Меня их психологическое давление однажды доведет, клянусь, но во мне еще имееются силы сопротивления. Может, мое обучение в университете МВД дало мне необходимую почву справляться с колоссальным весом этой армейской структуры, а может и просто я выносливая. Лишь мои внезапные слезы сегодня меня встревожили, ведь обычно подобные всплески были редкостью в прежней жизни. Но я ведь человек, в конце концов, хрупкая девушка… Бля, Ларина, хватит. — Я не могу, — прошептала я, безнадежно разглядывая кусок газеты в своих пальцах. — Чего не можешь? Читать? — удивилась Ханджи, оттолкнув от меня Аккермана, и встала на его место. Тот что-то зашипел, но выражение лица выглядело почти удовлетворенным. — Как это?.. — Ну вот не умею я, да! — призналась я и села на подоконник, протягивая обратно клочок желтого листа. — Не понимаю тут и буквы… Рано или поздно это все равно вскрылось бы, поэтому лучше сейчас, когда есть еще время научиться читать и писать. Иначе дальше — большая жопа, и спокойных моментов на обучение у меня не будет. Если вообще в тюрьму или на казнь не загремлю в ближайшем будущем. С моим врожденным стремлением/умением оказываться в эпицентре всемирного пиздеца вряд ли это станет каким-то открытием. — Я говорил про это тебе, а ты нашла сто и одну отговорку для нее, очкастая, — ощетинился Леви, сурово пальнув в Ханджи своими серо-голубыми глазами, и перевел взор на меня. — Спросишь, как узнали о Абботе и о других некоторых вещах? Как поняли, что читать не умеешь? Очень просто. Твой дневник. Или же не твой… Как человек с амнезией, ты бы в первую очередь погрузилась в свои собственные записи, изучила бы их… А ты выдумала какую-то херню с пещерой, каким-то «русским» языком, — придумать еще надо! — объясняя свои каракули на последних страницах записной книжки. И когда ты не смогла прочесть всего два слова «Подземный город». Пришлось верить, ссылаясь на то, что ты и правда повредилась умом. Сумасшедшая. Но вот загвоздка, ты абсолютно в своем уме, — каждое слово вбивало гвоздь в гроб моего шанса однажды добиться их доверия. — Это все еще очень сложно, Лангнер, но теперь ты понимаешь, почему к тебе столько подозрений. Ты опять умолчала. Опять соврала и скрыла правду, какие-то факты о себе. Нельзя было сразу сказать в неумении читать? Нельзя просто выложить все, что у тебя есть, и закрыть эту тему с тайнами. Мы ведь договаривались, черт тебя дери!.. Последнее предложение прозвучало тише предыдущих, предназначаясь лишь для моих ушей, и я пристыженно опустила глаза, прижав ладонь к щемящему отчего-то в груди сердцу; но, опомнившись, посмотрела вновь на брюнета, понимая, что моих угрызений совести он и ждал. Чертов дневник… Я и не предполагала о нахождении там личной информации, лишь какие-то короткие отчеты о разведке, ведь не могло же быть так мало записей за два/два с половиной года. И в голову мне не пришло!.. Я ведь осмотрела книжку, и все записи оказались написаны аккуратно, ровным почерком, как для ОТЧЕТА: никаких клякс, помарок, крошечных рисунков или вкладышей. Люди, ведущие дневник, обычно более экспрессивно пишут о своих днях, чувствах, каких-то событиях, оставляет что-то памятное. Учитывая, что персонажа разведчицы показали эмоциональным, то я не ожидала, что ее личный дневник окажется как каталог из архива. Ну кто же совмещает в одном месте работу и личное?

Блять, Ильза, еб твою мать!

— Капитан, я… Простите. А в чем смысл оправдываться? Накосячила. Уделяя время и внимание другому, упустила из виду остальное. Первоклассный из меня следователь получился бы, сплю и вижу, как дальше своего носа ничего почти не замечаю… Даже боюсь представлять, сколько там еще было информации в этом проклятом блокноте, которую и Эрвин тоже наверняка изучил. Лангнер было плевать тогда, в тот момент, когда она попрощалась с жизнью. Кто будет судить ее и совершенные ею поступки или даже преступления после смерти? Никто. Зато все висит сейчас условно на мне, Диане, которая к произошедшему не имет никакого отношения. Да уж, человек предполагает, а Бог располагает. — Извиняется она, идиотка!.. — коротко и горько рассмеялся Аккерман, сгребая меня за грудки и грубо встряхивая. — Ты хоть понимаешь, сколько сейчас погибает людей, пока мы тут все пляшем вокруг тебя? Доставить бедняжку Ильзу в Трост, найти лучшего доктора, притворяясь слепыми придурками, обслужить ее по первому разряду и постоянно подтирать слюнки девочке… — засочилось ядом из его уст, и я позволила ему выплеснуть скопившиеся эмоции, обмякая в жесткой хватке. — А она продолжает лгать, нагло смотря прямо в наши глаза… Может, уже просто убить тебя и не мучить никого потенциальной возможностью с помощью тебя приблизиться к разгадке сущности Титанов, а? Ты числишься все еще мертвой — тебя никто и не хватится… — Леви! — серьезно отдернула его Ханджи, вцепляясь в мужской рукав жакета на предплечье, но его пальцы впивались в мою рубашку до побеления костяшек. — Святая Сина, опомнись ты! Пусть Эрвин решает все… — Простите, что приношу неприятности, — прокряхтела я сдавленным в горле шепотом, не сопротивляясь и держа руки по швам, пока натянутый воротник одежды давил на шею. — Простите, что ничего не знаю из того, что вы ожидаете. Простите, что приходится притворяться… Вы просто не понимаете. Аккерман уставился на меня еще более зло, чем ранее, и его зрачки перекрыли всю радужку. Допизделась… Своей двусмысленностью довела мужика до грани убийства. — Что ты имеешь в виду? — Леви махнул локтем, сбрасывая женскую кисть с себя, и приподнял меня выше над полом, вынуждая встать на цыпочки. — Либо говори все, что есть, либо заткнись и больше ни звука, Лангнер. Или как тебя там?.. Я сглотнула, нервно облизывая губы. Пан или пропал. — Я не Ильза Лангнер. Краткость — сестра таланта, но и она же — родственница глупости. Окружающий мир словно оказался в центре черной дыры. Тишина до звенящего шума в ушах. Время замедлилось. И воздуха не хватало. Поступила ли я правильно сейчас? Хоть раз в жизни я поступала так? Пра-виль-но. Или неправильно? Как вообще можно понять, что твой поступок может вписываться в это одно из этих емких определений? Что для меня верно, для других покажется идиотизмом. Ханджи посмотрела на капитана из-под нахмуренных бровей, а после на меня. Руки мужчины слегка расслабились, опуская, но не отпуская меня. Я почти могла бы предположить, что он опешил. Конечно, это не мешало вгрызаться ему в меня своим свинцовым взглядом томительно-режущие несколько десятков секунд. — И кто тогда? — вкратчиво спросил Аккерман, следя за моими малейшими движениями, и его одна из кистей в каком-то рефлекторном жесте дернулась в сторону лезвия на бедре. — Сестра? Подруга? Кто-то, решивший продолжить на ее поприще жизни во лжи? В каком же она дерьме замешана… — Один вопрос, — пробормотала я вместо всего, стараясь угомонить свой пульс, и подняла указательный палец, прося внимания. — Что написано в газетной вырезке? Капитан повернул голову к ученой и лишь движением подбородка дал отмашку. Так сразу и так добровольно? Это какое-то исполненине предсмертного желания? Зоэ потерла свой лоб, тяжело переводя дыхание, и прищурилась, вчитываясь в мелкий шрифт текста. — Это из стохесского отдела «Газеты Берга», выпуск от семнадцатого августа восемьсот сорок седьмого года, — вздохнула женщина, поправляя свои очки, и мимолетно осмотрела меня. — Леви, отпусти ее. У нее уже капилярры в глазах полопались. Мужчина послушался ее с большой неохотой, разжимая мою рубашку резким движением, и мне пришлось собраться силами, чтобы не осесть на пол. Краска схлынула с лица, а кислород, наоборот, рванул к легким. Судорожно втянула носом и ударилась поясницей о деревянный подоконник в поисках поддержки для онемевшего тела, опираясь подрагивающими ладонями на его край. Смотреть на мужчину не нашла смелости — он и так едва себя контролировал. — Так вот… — пробормотала Ханджи, прочистив горло, и плюхнулась на стул, на котором еще недавно сидела я. — Так… Тра-та-та… Ага, вот! Цитата: « — Один из главных журналистов, Пьер, выражает свою признательность стохесской Военной Полиции, оказавшей содействие их агентству в получении информации о появившемся на рынке нелегальных товаров новом наркотике под названием «Кодероин». Отдельная благодарность принадлежит младшему лейтенанту Ильзе Лангнер и дивврачу Итану Абботу, работающим в команде на протяжении всего расследования и внесшим существенный вклад в пролитие света на наркотическое вещество, что захватило сознания людей не только из Митры, но ныне и района Стохес. По известным нам от подразделения данным, сейчас ведется следствие, направленное на розыск основных поставщиков «Кодероина», проводятся обыски и допросы. Наше агентство будет следить за дальнейшим развитием событий. Желающим ознакомиться со статьей о…» Ну-с, это уже нам неинтересно. Я потрясла головой, остервенело вплетаясь пальцами в свои взлохмаченные пряди воронового цвета волос, и ошеломленно уставилась в пол под ногами. В пол, который по всем ощущениям медленно уходил, заменяясь прямой пропастью если не в ад, то определенно в бездну. Ильза ранее служила в Военной Полиции? Как оказалась в Разведкорпусе? Перевелась? — Как-то так! — хмыкнул сухо Леви, принимая газетный лист от Зоэ обратно и пряча его во внутренний карман жакета. — Именно об этом написано в дневнике, о твоем — или не твоем — первом серьезном деле, что доверило начальство Военной Полиции: расследование новомодного наркотика. Как видишь, нам не составило труда поднять архивы и найти за ту дату из записной книжки газету, выяснив заодно, что представившаяся нам Ильза Лангнер все-таки знакома с Абботом. Получив эту информацию, мы спланировали твою встречу с этой столичной крысой, отмывшейся от грязи, и…

…и в голове белый шум.

Зрение потеряло свой фокус, четкость, и фигуры передо мной превратились в размытые пятна цвета. Стресс, чертовы нервы… Проморгалась, посчитала до десяти… Не понимаю… У меня в голове все сформированные причинно-следственные связи просто разорвались и теперь пытаются перестроиться и сплести новую паутину. — Да, точно, — перехватила инициативу Ханджи, понимая, что у меня нет реакции на хлесткие и безэмоциональные слова Аккермана, и присела передо мной на корточки. Поймала дезориентированный взгляд. — Вы встретились с ним, и теперь ты говоришь, что не помнишь его тоже. И затем добавляешь, что ты и не Ильза вовсе… Тогда кто ты? Мы уже все дружно убедились, что ты здесь не для вынюхивания чего-то, потому что ты даже не шныряешь по штабу и не пытаешься завести разговоров. Поняли, что ты и не опасна, что ж, почти… рукопашный бой неплох, а клинки совсем держать не умела, когда впервые взялась за них. Про УПМ вообще молчу. Ты понимаешь почему, да? — она улыбнулась уголками губ, тыкая мне в бок пальцем. — Джин говорит, что ты — странная. Гюнтер отзывается как о «лесной девочке». Петра назвала тебя милой, а Оруо… Там случай тяжелый, потому что ты задела его самолюбие. Берта же видит в тебе подружку. Зарекомендовала ты себя хорошо, крайне хорошо. Но нам нужно твое настоящее имя. Все просто… Ты нам правду, а мы тебе — помощь. Отвлекшись от слов Зоэ, разговаривающей со мной как с умственно отсталой, хлопок двери заставил впервые за последние минуты пошевелиться. Вскинула слегка затравленный взгляд, обнаруживая появившегося в кабинете Эрвина, и почти обрадовалась. Рассудительнее человека я не видала и нуждалась в его холодном уме сейчас как никогда. — Леви? Ханджи? — он посмотрел на своих друзей и все-таки, в первую очередь, солдат. — Вы можете быть свободны. Поговорим потом. Вы же, госпожа… — мужчина обратил свой голубой взор и на меня, целенаправленно избегая любого наименования моей личности — ни лейтенанта, ни Ильзы, ни Лангнер. Безымянное и официальное «госпожа». — А вы за мной в кабинет. Сейчас.

Па-пара-пада-па-па, пам!