14. Маски падают

Солнце стояло в своем зените, но из-за проплывающих ежеминутно густых туч — предвестники новой порции дождя, — внутри помещения едва ли было светло. Да что уж там, было откровенно мрачно, до пессимистичной безнадежности. На фоне последних событий, при которых я оказалась загнанной в угол, так вообще… замогильно тоскливо. Обреченно. Словно попала в чертовое лимбо, где изо дня в день варюсь в котле недоверия, секретов, угроз, усилий протянуть и не загреметь под клинок капитана или в темницу. Вечное хождение по грани. Ощущение, будто под ногами натянули канат над пропастью, где не видно ни конца ни края, и выставили меня, неуклюжую, в самый центр. Эквилибристика жизнями. Игра, забавляющая многих людей, да и нелюдей тоже. Из-за лопнувших капилляров и сосудов теперь неустанно чесались глаза. Физически устав поднимать руки каждые две минуты, чтобы потереть веки, я позволила себе уставиться в белый потолок. Ненадолго. Это вскоре тоже надоело, и я бегло осмотрела комнату еще раз. Два книжных шкафа от пола до потолка, выставленные вдоль параллельных стен, рабочий стол со стульями и ковер — вся мебель в помещении. Кабинет главнокомандующего Разведывательным корпусом был обставлен настолько аскетично, что и зацепиться было не за что. И самым ужасным оказалось именно это самое исступленное влечение «зацепиться», отвлечься от своих мыслей и тех, которыми Эрвин успел поделиться, буквально вживляя их в подкорку моего сознания. Внушать командир умел на профессиональном уровне, как и тщательно промывать мозги, безо всякого гипноза, избиений или, так называемой, «сыворотки правды». Никакого тиопентал натрия не нужно, чтобы вынудить человека говорить. Говорить все, что Смиту потребуется и захочется знать. На мне же его давление умиротворенного голоса с потаенным напором, почти принуждением, не срабатывал. Не так, как ему хотелось бы, конечно же. Я достаточно привыкшая к подобным психологическим тискам уже — отдельная благодарность Леви Аккерману и его склонностям к насилию. Также я рассказала главнокомандующему все, что разболтал скользкий Аббот, не забывая про желание последнего встретиться со мной для более личной беседы в каком-то наверняка замшелом баре. После запальчивого ябедничества, вперив свой взгляд в его светло-голубые глаза, серьезно и честно поведала о том, что слышу об этой личности впервые. Честность, как и миазмы, распространилась и на явление такого откровения как: — Командир, я не Лангнер, да и не Ильза… Я была готова на все, на любую реакцию Смита, но только не слышать в ответ слегка отрешенное: «Догадываюсь». Мужчина не оторвался от своих записей, просматривая отчеты, вероятно написанные о последней экспедиции, с которой мы вернулись; а мое тело напряглось до натянутой тетивы, до грани срыва, когда на одном месте сидеть становится невыносимо из-за бурлящих внутри реакций, от смеси противоречивых эмоций. Облегчение в комбинации с душеледенящим ощущением неизвестности, тянущей и буквально волочащей меня вдоль всего пути попаданчества, осадком опустились в груди. Неприятно. — Как? — вздохнула я, осознавая, как апатично прозвучало единственное слово. Если прозвучит а’ля «во всем вини свой/не свой дневник», я сделаю ритуальное харакири прямо здесь и прямо вот этой пишущей штукой в его руке. Потому что записки Ильзы то же самое для меня, что и для Ахилла его пятка — самое слабое место. Да, у меня этих Ахиллесовых пят можно сосчитать с десяток, — ну и пусть! — но этот чертов дневник… В срочном порядке нужно изучить их письменность, чтобы самостоятельно проштудировать от «А» до «Я» ее записи. Лучше поздно, чем никогда. — Просто сопоставил некоторые факты, пока Леви и Ханджи ведут собственное расследование, — зазвучал он спокойно, подбивая стопку бумаг, и оперся локтями на край стола. Голубоглазый, подкупающий своей простотой неосведомленных людей взгляд остановился на мне. — Помнится, ты говорила, что последнее воспоминание связано с домом, когда о Разведкорпусе и твоей солдатской деятельности не могло идти о речи, — на его вопросительно вздернутую бровь я лишь кивнула, понимая, что найдена брешь в моих прошлых словах. — Да… Разведчица, которая не знает о событиях, произошедших за год с ней, да и не только за год. Разведчица, которая разбирается в анатомии Титанов и совершенно не адаптирована к нашему миру. Разведчица, которая не помнит саму себя… Не было бы разумным в твоем случае попросить нас о встречи с родителями, да с кем-нибудь из тех, кого ты помнишь из своей прошлой жизни? Не было бы разумным сразу признаться? Хотя бы мне… «Слава Богу, что главнокомандующий не упомянул Дневник», — подумалось мне сперва, потом слегка обрадовалась, что капитан не соврал об их маленьком следствии с Зоэ за спиной командира, который всегда все знал и лишь делал вид безучастия; а после намек, заложенный подтоном, прилетел поддых не хуже аккермановского кулака. Рефлекторно потерла солнечное сплетение, еще иногда нывшее после позавчерашней тренировки. — Пожалуйста, поясните, командир, — попросила я, внимательно следя за его выражением лица. Требовать, пусть и в такой мягкой формулировке, в моем положении все равно показалось чем-то непозволительным. Чем-то безумным. Бесстрашным. Но едва ли меня страх мог когда-нибудь остановить. Эрвин улыбнулся. Мимолетно, уголками губ, но это было искренне. И неожиданно. Учитывая, что я наверняка выглядела отвратительно после короткого допроса в лице Леви, и в моем голосе отсутствовала хоть капля веселья, — или чего-то напоминающего его, — то улыбка мужчины вызвала тревогу. — Мне нравится твоя смелость на грани дерзости, — он как-то одобрительно качнул головой, и подпер кулаком подбородок, взирая на меня из-под полуприкрытых ресниц устало. — Ты не стушевалась. И готова идти на сотрудничество, если все-таки решила самостоятельно раскрыть правду о своей личности. Похвально. Что же касается пояснений, то у меня есть лишь теория. О тебе. О том, что ты пришла с территории за Стенами, и у тебя определенно имеются полезные для нас знания. Ты… крайне необычная девушка: твоя манера речи, жесты, характер, что сформирован точно не в условиях ужаса нашего мира, — это навело на подобные мысли. Кто-то тебя прислал или это была твоя инициатива, меня сейчас это не слишком волнует. Волнует лишь вопрос… Готова ли ты сражаться за человечество в составе Разведывательного корпуса или продолжишь преследовать свои скрытые мотивы? Впрочем, по моим наблюдениям, у тебя словно и нет никаких мотивов, — подытожил тихо Смит, проморгавшись после длительного сверления дыры в моем лбу. — Если честно, выглядишь ты как потерянная, будто безжалостно выброшенная в том лесу… Какой же вы наблюдательный, блядь, Эрвин! До мурашек вдоль всех моих тридцати трех позвонков пробрало. Без обиняков и трясучки за грудки. Сразу заметна разница между стратегическим мышлением командира и тактическим у капитана. Пока первый уже хладнокровно просматривал варианты, как меня полезно можно использовать, второй горячо требовал прямых ответов, управляемый приказом и желанием оградить друзей, товарищей, да и простых солдат от потенциальной угрозы. И никого из них я не могла винить. Всех могу понять. Смитом двигала потребность доказать суждения отца о мире и людях за пределами Стен, Парадиса, о лжи, которую пропагандировало страстно правительство. Методы, конечно, слегка экстремальные и эгоистичные у него временами, но вклад он внес в развитие Разведкорпуса колоссальный, и это не обесценить. Нельзя. А у Леви все немного проще, как мне всегда казалось. Капитан хотел сделать все, чтобы смерти его людей не оказались напрасны, чтобы человечество видело небо и солнечный свет без страха однажды оказаться под заслоном тел Титанов, нависающих над людьми. Искупить вину за кровь на своих руках, за утраченное время, когда можно было, но не получилось. Не получилось предупредить, предотвратить, оберечь и защитить. Спасти. Я правда восхищалась им уже не как персонажем, а как реальным мужчиной, у которого не осталось ничего, кроме веры в их успех, в своих людей, сил двигаться дальше, и бесконечной выносливости с выдержкой. — Так что ты думаешь насчет моего предложения? — прервал мои думы Эрвин, перекатывая уже между пальцами карандаш. Его теория была логичной и самой приближенной из всех вариантов к моей ситуации. Необычная девушка в необычной ситуации, выброшенная — буквально — на произвол судьбы. С его фанатичным вожделением знать о том, что существовало помимо их острова, задружиться со мной Смит пытался умело, да и не то чтобы я была против такой странной дружбы. При сильном давлении я с радостью накормлю его нужной ему «правдой», дабы дать пищу для размышлений без угрозы закопать себя и хронологию событий. Оно и так все шло уже неправильно, и тут не нужно быть ясновидящей для такого предсказания, ведь появление лишнего человека в системе не могло остаться не замеченным. Видимо, когда Фриц занималась перемещением моего сознания в тело Ильзы, ее словами было что-то по типу «ну, понеслась пизда по кочкам», иначе почему она не может мне хоть как-то помочь? В ее голове имелся же какой-никакой план, видение будущего и тому подобное, необходимое для иного финала. Только какого рода этот финал будет? — Я в игре, командир Смит, — ответила я после короткой паузы, поддавшись вперед и сложив руки на письменном столе перед грудью. — И я повторю лишь то, что уже вам говорила: я готова помогать вам и разведчикам. Добровольно. Но есть моменты, о которых мне придется умолчать для всеобщего блага, сэр. Вы умный человек, поэтому сможете понять меня, не так ли? — позволить и себе улыбку для сглаживания углов оказалось чуть проще. — Все так, и я постараюсь. Рад слышать положительный ответ, — он и не старался скрывать свое облегчение, когда произнес эту пару слов. — Нашему Легиону нужны люди, и желательно полезные. Теперь же давай познакомимся вновь и попробуем разобраться хотя бы немного с ситуацией, в которую ты загнала себя первыми потоками лжи, — проведя задумчиво большим пальцем вдоль нижней губы, блондин протянул мне крупную мозолистую ладонь — Эрвин Смит, тринадцатый командир Разведывательного корпуса. Это… сюрреалистично. Не только то, что такой важный человек первым предложил мне пожать руки, но и… Неужели у меня появилась возможность, право на свое собственное имя? Шанс немного расслабиться, чтобы не контролировать свои слова и поведение, и позволить быть собой, в своей идиотской ситуации. Потому что эта игра уже начала сводить меня с ума — гидравлический пресс со всех сторон. Нервно проведя внезапно вспотевшими ладошками по бедрам, я ответила на крепкое рукопожатие. — Диана Ларина… Всего через час я уже стояла около командирского стола, опираясь бедром на деревянную поверхность, и наблюдала за сменой эмоций на лицах сидевших капитана и майора. Если Леви взглядом «ты серьезно?» смотрел на своего друга и начальника в одном лице, то Ханджи мелко потряхивало от предвкушения. Хотела поэкспериментировать с человеком извне или придумала сто и один вопрос для той, кто в прямом смысле слова из другого мира? Может, и просто ее привычная гиперактивность. Женщина на энтузиазме работала, в конце концов, и порой его становилось слишком много. Не так и важно это, если учитывать, что меня трепать как котенка за шкирку станут меньше, хотя бы потому, что сам Эрвин поручился за меня, теперь официальную чужеземку; и главнокомандующий Разведкорпуса даже не спрашивал, почему я — копия Лангнер, располагающая ее некоторыми личными вещами. Возможно, вновь предположил и выдвинул свои теории, которыми не поделился. Возможно, не заострил внимание на данном факте. Маловероятно, конечно же, но по крайней мере, я отныне была под меньшим количеством подозрений и еще больше нужна Смиту, следовательно, я буду жить. Я буду жить! Я буду!.. Черт… Почему мой мозг в напряженные моменты всегда выдавал что-то смешное и еще из какого-нибудь мультфильма? Иногда казалось, что одной из моей личностей в голове — и не только там — был Хрюнь-Манюнь из «Цыпленок Цыпа», который запросто терялся в собственном мирке, вопил при каждом удобном случае, гиперболизировал малейшее событие, дышал судорожно в пакет при тревоге, пока тот не взорвется, и мог в приступе паники отлупить даже автомат с газировкой. И если Титан однажды меня схватит, то первое что я закричу, это будет что-то по типу: «Я не отдам мозги, у меня их мало!» Я тихо откашлялась, посмотрев в пол, чтобы не рассмеяться. Нервишки-то шалят… Про то, что это тело не мое, говорить не буду. Иначе травмирую их всех окончательно. Это оставлю на потом, а там, может быть, Имир как-нибудь подсобит. После же короткого и вполне ясного анонса новостей о том, что Ильза Лангнер теперь в междусобойчике на самом деле Диана Ларина и она будет помогать разведчикам, Аккерман сделал подобие контрольного выстрела своими серо-голубыми глазами в мою сторону, явно вспоминая о моей попытке донести эту информацию еще во врачебном кабинете. Я же довольно вскинула бровь, как бы говоря, мол, видишь, я это и имела ввиду. Я не спятившая и не враг. Я просто девушка, попавшая в задницу. — Пусть это пока что останется между нами, — подытожил светловолосый мужчина и поднялся со своего стула, доставая из внутреннего кармана жакета небольшую связку ключей. — Для столицы по официальным данным ты останешься Ильзой Лангнер, потерявшей память, как все изначально и обсуждалось. Аббот никуда не денется от нас и выдаст бумаги, которые подтвердят твое физическое состояние. Жалование и оборудование получишь через неделю или чуть позже, пока все не согласуется в Митре, — продолжил невозмутимо Эрвин и отпер высокий сейф, скрытый за дверцей шкафа в самом углу, через пару секунд доставая оттуда холщевый мешочек. — Вот, отдашь со своей первой получки, лейтенант. Тебе понадобятся сейчас вещи первой необходимости. От волнения кисти рук похолодели, когда я приняла выделенные средства из бюджета, и удивленно посмотрела на командира. — Спасибо, но я могла бы неделю и подож… — О, Эрвин, я могу сопроводить ее в город? — тут же спохватилась Ханджи, перебивая меня и подпрыгивая на стуле. — Мне все равно нужно заглянуть в аптечную лавку к старому другу Картера и забрать наш с ним заказ. Хотим провести очередной эксперимент, чтобы выяснить, почему затылок слабое место у этих забавных Титанчиков. Слу-у-ушай, а когда мы сможем вновь попытать удачу поймать одного или даже двух? — переключилась Зоэ ловко с темы на тему, и я тихо вздохнула, убирая деньги в карман. Не ученая, а настоящий вечный двигатель, у которого в медицинской карте стоит противопоказание к умеренному ритму существования. Если подобное вообще возможно в нынешних условиях. И эксперименты в союзе с Картером?.. — Мы только вернулись из пятьдесят пятой экспедиции, а ты уже смотришь в будущее? Майор, расслабьтесь немного, пока у нас есть возможность, — Смит усмехнулся и вернулся за свое рабочее место, смотря на Ханджи так, как смотрят родители на непоседливых детей. — Да, можешь отправиться с Иль… с Дианой в город. Отвлекитесь немного. Отвлечься? Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, потому что с первого момента попадания к разведчикам, я расслабилась лишь раз, и то наполовину. Когда пила чай с Бертой и мы болтали о какой-то девчачьей ерунде. Нет, нагло лгу. Два раза. Разговор с Рид и когда я засыпала в палатке, уткнувшись в крошечную подушку спального мешка капитана. Чертов чистюля, который пахнет до нескромного потока моего слюноотделения. Серьезно, как от него могут исходить такие приятные ароматы, даже пока он в экспедиции? Аккермановские фокусы… Но обычный шопинг не помешал бы, хоть фанаткой подобного я никогда и не являлась. — Ох, теперь привыкать к твоему другому имени, — вздохнула наигранно печально Зоэ и, рассмеявшись, облокотилась на мое плечо. — Я с первого мгновения, как увидела тебя кувыркнувшейся с грязным словечком от ладони Титана, поняла, что ты будешь крайне неординарной личностью. Ну что, пойдешь со мной покорять базар Троста? — она поиграла бровями и посмотрела хмуро исподлобья, словно запрещая давать любой отрицательный ответ. — И я жду какого-нибудь рассказа от тебя, о твоем мире, знаешь ли. — Я… Эм, ну… Из моего горла вырвалось нечто нечленораздельное, и я ощутила себя еще ниже молодой женщины, чем и так была. Нависала она надо мной, с ее худощавой долговязой фигурой, крайне… внушительно. Привыкнуть бы уже стоило, ведь что в теле Ильзы, что в своем, я всегда была сто шестьдесят сантиметров. И иногда комплексовала, видит Бог. — Не наседай на нее так, очкастая, — впервые за время нахождения здесь я услышала Леви, со скрипом ножек стула вставшего порывисто с места. Своеобразная забота — о ком? — или раздражение от моего бормотания это — не знаю. Свинцовым, почти ничего не выражавшего своей глубиной взором окидывая мое тельце, капитан расправил плечи и после сосредоточил внимание на командире. — И что дальше? Если все так, как она говорит, а ты ей определенно веришь, то мы собираемся забыть про все, что происходит? Вот так легко?.. — Леви… — удивилась полушепотом Ханджи, не ожидавшая, что подобный разговор начнется в моем присутствии, и повернулась к нему. Обиделась ли я на подобное безразличие к моей персоне в этом кабинете? Нет. Зацепило ли то, что даже слова Эрвина для капитана не показатель возможности быть со мной не таким вооруженным — во всех смыслах — и жестким? Не капли. Кольнуло ли сердце, душу (или откуда берется такая реакция в теле, когда в груди стягивало все в узел?) пренебрежение его собственными словами о попытке стать моим союзником и поверить моим словам/действиям? Да. Очень больно, как мне показалось. Поджав губы, я отвернулась к двери, не решаясь уйти или остаться тут. Будто подслушивала. Такое паршивое ощущение… — Если мы сосредоточимся только на том, чтобы делать лучшие ходы, то никогда не победим нашего противника, Леви, — слова Смита в мою защиту звучали нейтрально, я бы сказала почти отстраненно. Потому что заступался главнокомандующий за свое решение. — Когда это необходимо, мы должны быть готовы пойти на большой риск и быть готовыми потерять все. Поэтому точка. Все свободны. Чертовски знакомые слова в мозгу уложились беспорядочной кучей, покрытой бесстыдным слоем простой человеческой обиды. Меня хотели использовать. Я знала и знаю. Я согласилась на подобное. Но обижал не этот самый факт, а то, как бесцеремонно и открыто он обсуждался. Почему Эрвин здесь, в этой временной петле, такой бесстрастный? Или я настолько плохо поняла его личность за время чтения манги? На выход ринулась я первой, толчком ладони распахивая дверь и вылетая в коридор, следом во двор городского штаба. Мои обостренные эмоции мне не нравились. Чересчур я человечна для этого места. Здесь такому не место — служба в Разведывательном корпусе не про глупые импульсы, чистые чувства и невинные, искренние помыслы. Это всё реверсия выражения «У самурая нет цели, только путь».

У разведчиков нет пути, только цель. Так, что ли?

Потому что цель для всех ясна и очевидна. Спасти Человечество. Разведчики стремятся уничтожить Титанов и увидеть мир, скрывающийся за Стенами. А вот путь для достижения этого? Хах… тут все сложно. Может, и путь был. Есть. Какой вот? Дорога у них — теперь «у нас» — из боли, потерь, смертей? Стиснуть зубы и… дальше? Дальше, дальше, пока не сдохнешь? Happy End возможен, но если брать за основу каноничный финал, то он определенно End, но не совсем Happy. Не обнадеживало. Все и всё, не пытаясь, доводило меня до той степени безумства, когда хотелось либо покататься по полу, либо избить манекен для тренировок, от которого я со смехом недавно открестилась. Либо Аккермана, просто за то, что он такая задница. Если бы он не пах так хорошо, я бы точно отлупила его. Позади раздались тихие шаги, а предплечье перехватили цепким и жестким движением, обвивая пальцы вокруг тонкой кости. — Оставь свои истерики, Ларина, — прошипел Леви, толкая меня в полутень, подальше от возможных любопытных глаз. Ханджи уже в его компании отсутствовала. — Достаточно с тебя сегодня этих нелепых сцен. Успокойся. Легко сказать, капитан! Раздраженно выдернув конечность из его хватки, прислонилась спиной к каменной стене и сложила руки на груди, рассматривая мысы своих сапог. Я всегда решала все проблемы и конфликты разговорами, применяя физическую силу в самых крайних случаях, и сейчас хотелось второго. Но не в моей позиции устраивать… сцены. Прав, черт. Поэтому дыши, Диана, дыши. Он назвал мою настоящую фамилию — его скромная потуга сдвинуться с мертвой точки от недовражды к недодружбе — должна порадовать меня. — Блядь, ты меня бесишь, — прошипел Аккерман, но почти беззлобно, смиренно, повторяя мою позу и вставая по левое плечо. — Слушай, я ненавижу все эти задушевные беседы, прилагать усилия утешить кого-то, ободрить и… м-м-м… приласкать. Это не мои методы. Я терпеть не могу подобное, поэтому прекрати пыжиться вот так. Тебе не пять лет… Тебе вообще сколько на самом деле, если ты не Лангнер? Такой неожиданный вопрос в конце порицающей речи заставил покоситься на него. Выглядит реально, паршивец, как будто хочет наладить контакт. Но со мной это сделать легко, я общительная и открытая, это ты капитан Сосулька. — Двадцать три. А сколько Ильзе было? — поинтересовалась я после краткого ответа, повернув голову к нему и прижавшись щекой к стене, чтобы остудить разгоряченную от нервов кожу. Мужчина помолчал несколько секунд, так же обращая свое лицо ко мне, и прищурился. — Около двадцати двух ей было, — отозвался Леви. Не такая большая и разница у нас с ней. А с ним? — А вам сколько, сэр? — моргнула я, хлопая наивно ресницами. Это не флирт, это даже не попытка, а просто забавная гримаса для разрядки обстановки. Но воспринял Аккерман все по-своему, кривясь и отворачиваясь вновь от меня. Так плохо выглядело?.. Да нет, это у него чувство юмора атрофированное. — Тебя это не должно волновать, — рыкнул недовольно брюнет и скрестил щиколотки. — Я здесь не анкету стою заполняю, а пытаюсь вразумить одну дерганную девку, свалившуюся на весь Разведкорпус из ниоткуда. — Не надо меня «вразумлять», — усмехнулась я, запрокидывая голову с легким стуком затылка о каменную кладку. — Я в своем уме. Просто мне обидно, капитан. Обидно, что вы восприняли меня за идиотку, которая сожрет любое дерьмо, что ей подсунут. «Я поверю тебе», — сказали вы мне тогда, а потом положили хер на собственные слова. Значит, я вам должна верить безропотно, слепо, в ответ получая лишь сомнения. Я собиралась рассказать вам, что я не та, за кого вы приняли меня, но командир пришел к этому раньше, чем я нашла смелость для раскрытия такой правды. И я призналась, согласилась со всем. Я ему, а теперь и вам, честно говорю, что я Диана Ларина и я не отсюда! Да, у меня есть информация, о которой я молчу, но делаю это лишь во благо. Никому это не нужно сейчас. Осознания же всего происходящего у меня процентов сорок, если не меньше. Мое дыхание сбилось от запальчивости. Закрыв глаза, мысленно принялась считать. Раз, два… как же все надоело!.. Три… — Обидно ей! — мужчина позволил себе короткий смешок. — Ты должна понимать, как для нас это выглядит, — ворвался Леви в мой счет. — Считавшаяся мертвой уже год разведчица находится живой в лесу за Стенами, без оборудования и любого оружия, и заявляет об амнезии. И вокруг нее все покрыто мраком. Одни тайны, вопросы, подозрения и предположения… А она не дает ответы, только увиливает. Постоянно. Контраст этой грязи вокруг личности никак не вяжется с ее бесшабашным, беспечным поведением. Это вводит в заблуждения, согласись. И по итогу выясняется, что Ильза Лангнер в ее вуали таинственности — это некая Диана Ларина, под еще большей коркой неразгаданности, не с территории наших Земель. Это выносит мозг. — Я все понимаю, капитан, — прошептала обреченно, отталкиваясь от стены и порывисто хватая его за рукав торчащей из-под жакета рубашки, не решаясь взяться прямо за руку. Дернулся, но не оттолкнул. Любопытно? — Но я клянусь, что никогда не планировала и не хотела как-то навредить кому-то из вас. Никогда не захочу. Вы же знаете, я ни хрена не сделаю никому и при всем желании, если вдруг спячу. Неужели вы боитесь просто попробовать, посмотреть, а если все пойдет не так, то просто закончить это? — пальцы моей другой руки отодвинули воротник, обнажая темно-розовый рубец поперек горла. Его взгляд рефлекторно скользнул по заживающему шраму, вспоминая события того дня, а ткань рубашки все еще покоилась между моими большим и указательным пальцами. — Я разделю ответственность вместе с вами. Свои слова помню. И я все до сих пор это имею ввиду. Помните и свои слова, капитан. Из-под хмурых бровей смотрел Аккерман пронзительно и долго. Ничего, кроме как выдержать эту зрительную пытку, я не могла сделать. После Леви стряхнул мою руку с себя с кривым оскалом, поправляя манжеты и глядя на меня сквозь густые, черные ресницы. — Со словами ты обращаешься лучше, чем с клинками, — его спина выпрямилась, когда он отошел от стены штаба, и приподнял бровь, не впечатленный словно вовсе моим извержением. — Будем исправлять. Сегодня перед ужином жду на тренировочной площадке вместе с моим отрядом, а после ужина вновь на площадке, но уже одну. — Две тренировки?! — воскликнула я, расширив изумленно глаза, не сразу понимая: капитан позволил заниматься с остальными, позволил влиться в коллектив под более официальным и доступным предлогом. — Мало? Так мы исправим, Ларина, запросто, — его самодовольная усмешка показалась мне пугающей, как и тяга звать меня по фамилии, и я поспешно замотала головой. Три тренировки в его темпе я не перенесу — это как три кардио по часу. — Замечательно. Что было в этом замечательного, понять так и не удалось, пока я глядела в его удаляющуюся спину. Особенно попытки осознать не увенчались успехом после всех кругов ада, когда я уже плелась по темноте бараков до своей комнаты без сил доползти до душа. Очередной изматывающий день в борьбе не за жизнь, а за свою личность. За себя.

•━──────≪✷≫──────━•

Снов этой ночью не было — я отключилась мгновенно, как голова коснулась подушки. И, боже, с каким же блаженством я открыла глаза утром. И с каким стоном боли закрыла через секунду в попытке перевернуться на другой бок. Тело буквально отказывало как никогда, ноющее и тянущее во всех местах после разминок, что были как полноценная тренировка, растяжек и спаррингов на клинках. Аккерман и правда активно вчера исправлял мою неопытность в сражениях на этих длиннющих лезвиях, которые и просто удержать иногда становилось нелегко. Обещанный себе во мраке коридора душ, после убийственная вновь тренировка с подозрительно разговорчивым капитаном, быстрое ополаскивание от пота, завтрак за десять минут и какая-то шутливая перепалка с Петрой и Рид, и затем… Ханджи в моей комнате. Выход в город я не планировала делать настолько важным, просто занять мысли чем-то другим, но майор тайфуном — без стука! — ворвалась ко мне, расстелила на постели светло-зеленое платье и потребовала надеть его. Хотя я уже стояла в той повседневной одежде, что получила тогда вместе с Морнн: свободные темно-коричневые брюки и бежевая рубашка. — Давай, пять минут даю тебе, а потом мы выдвигаемся, — объявила ученая, заваливаясь беззастенчиво на мою заправленную кровать, тоже одетая в гражданское. Моим непониманием можно было забивать гвозди с одного удара, вот честно, настолько перетренированный мозг не переваривал поступающую с подобной скоростью информацию. Вторглась в личное пространство, всунула зачем-то другую одежду и теперь вальяжно растянулась на моем лежбище. Потерев лоб, сжала переносицу, пытаясь понять, какую эмоцию лучше использовать в подобной ситуации. Иногда с повышенной активностью Зоэ справляться так же тяжело, как и с пассивностью Аккермана. Уставившись на женщину, а после на это зеленое пятно на сером покрывале, замятом под весом Ханджи, как баран на новые ворота, я уперла руки в бока и нависла над ней. — Во-первых, это чье? — я подцепила плиссированный рукав платья, чувствуя мягкость хлопковой не застиранной ткани. — А во-вторых, зачем мне платье? Мы по делам или на свидание, майор? Та лишь наигранно закатила глаза, мол, ничего я не понимаю. А я и не «мол», я реально не понимала. — Это Берта передала, когда встретила меня на пути к тебе, — пояснила на полувздохе Зоэ, стаскивая свои очки и растирая утомленные глаза. — Она же в курсе, куда мы направляемся, вот и дала тебе выгулять вещь. Ей некогда и негде, а ты, возможно, обрадуешься. От мысли, что девушка добровольно поделилась своей определенно новой одеждой, приятно согрело сердце. Единственная, кто не допрашивала и не пыталась добраться до какой-то правды, просто общаясь со мной, спрашивая разные вопросы и после в ответ делясь своим. Просто разговоры без подвоха и скрытых мотивов. С последнего инцидента в столовой, лезть в их отношения с Вилли я не стала, ожидая когда медсестра расскажет все сама. И, может, это была ее маленькая благодарность за немую поддержку и те пару советов. — Если только ради Берты, — проворчала я с натянутой неохотой, дождавшись, когда Зоэ тактично отвернется, и принявшись расстегивать свои пуговицы. Через двадцать минут я стояла ошеломленная в центре города, на его главной, небольшой площади, и крутила головой из стороны в сторону. Воздух этим утром был свеж и влажен, наполнен ароматом весны, а вокруг все заполнено горожанами, идущими по своим делам. Гул голосов в сочетании с топотом лошадей и скрипом деревянных колес создавали оживленную атмосферу. Каменные здания старые и немного обветшалые придавали Тросту отчетливо средневековую атмосферу. Получив возможность поглазеть на эту эстетику, я боялась упустить хоть что-то из виду. Ханджи, замечая мой неподдельный восторг, вставила тихое, но по-доброму сказанное: «Все-таки чужачка». Ее эти виды уже давно не впечатляли, въевшись в сознание однообразным мазком черепиц и стен, и определенно не вызывали желания потрогать все, что попадалось под руку. Меня же пришлось несколько раз оттаскивать в сторону, дабы повозка не сбила, но я упрямо продолжала пялиться на вывески и витрины некоторых магазинов для чуть более состоятельных людей, чем основная часть населения. Будь я в столице, вообще шею бы свернула бы от их разнообразия товаров. После первого получаса простого кружения по сердцу Троста и прилегающих улочек, оставив меня как маленького ребенка ждать и наказав никуда не отходить, Зоэ вручила мне какую-то свежую плюшку и вошла в нужную ей аптеку. Тащиться и туда у меня уже сил не было, и я опустилась на каменное ограждение, вгрызаясь в теплое несладкое тесто. Жаль, без глюкозы. Моей башке сейчас «топливо» не помешало бы. Но с сахаром у них тут туговато стало быть, если он вообще существовал. Тростник вряд ли рос где-нибудь поблизости… Закрыла глаза. Вдох и выдох. Я и правда отвлеклась от вчерашней задницы, да и прошлых дней, расслабляясь под легким ветерком и редким солнцем, которое поблескивало на окнах домов без закрывающей его тучи. Словно впервые удалось перевести дыхание и вдохнуть воздух глубоко без нужды успокоиться или сконцентрироваться, а просто потому что так захотелось. И платье вдруг оказалось не лишним, не пафосным, наоборот, хорошим катализатором психики для разминки. Захотелось на мгновение забыть о моей роли здесь, о грядущих событиях и сложных отношениях, и представить, что я в своем мире, где-то на тематическом фестивале в воспроизведенном на время городке. Представить, что сейчас я доем это жуткое хлебобулочное изделие, проникнусь идеей и средой жизни людей этого века еще раз, и поеду домой в комфортабельном такси, а не в седле, приму горячую ванну со своими эфирными маслами и после забудусь сном в двуспальной мягкой кровати за просмотром серии сериала. Как же это звучит идеально… Утомленный мозг, кажется, начал выделять эндорфины лишь от одной мысли. — Ну как, не украл никто? Жизнерадостный голос Ханджи над ухом вырвал с корнем такую сладкую грезу о родном доме. Дернувшись от испуга, едва не подавилась куском хлеба, и распахнула веки. Город больше не казался мне эстетичным или атмосферным после внушений секунды назад, что он лишь вымышленный, и я выдавила улыбку для Зоэ. — Нет, кому я тут… — Дамы, какая неожиданная встреча! — прокатился грудной, низкий голос в коротком смехе, показавшийся уже знакомым, и я обернулась. — Незапланированный выходной бывает даже у разведчиков? Аббот. Сукин сын, ты бы знал сколько мне крови выпили из-за тебя вчера! Смотреть на него не могу, но ради приличия кивнуть в знак приветствия пришлось. Придуриваться с ним придется еще неизвестно сколько, пока не выжмем необходимую информацию. — А, господин Аббот, добрый день, — подхватила его натянутое веселье Ханджи и положила руку мне на локоть, незаметно держа рядом с собой. — Нет, по работе вылазка. В Военной Полиции, если мне не изменяет память, что не день, то выходной. Я промолчала, агрессивно пережевывая последний ломоть булки, и мысленно покивала на слова ученой. — Что ж, вы глубоко заблуждаетесь, госпожа Зоэ, — усмехнулся мужчина, пряча руки в карманы своего темно-синего костюма, сшитого наверняка на заказ, и его глаза блеснули раздражением. — У нас тоже много работы. Мое нахождение в городе обусловлено лишь рабочими обязательствами, да и думал после заскочить к вам, проверить свою пациентку, принести необходимые лекарства. Ильза, надеюсь, ваше самочувствие хорошее? — Да, нормально, — выдавила я с набитым ртом, смотря на него изо всех сил нейтрально. — Держусь и жду вашей помощи, доктор. Двойной посыл тот понял, давая знак этого слабым кивком: встреча в баре остается в силе. Зараза, уже заведомо ненавижу его… Может, он и не негодяй каким кажется, ну, не до такой степени. Но мерзкий точно. — Помощь прибудет в скором времени, — Итан широко улыбнулся, сверкая белым рядом зубов, и театрально приподнял шляпу. — Прошу простить, спешу. Желаю хорошего дня. — Ага, и вам того же, — цокнула языком Ханджи, следя за тем, как тот скрывается в ближайшем повороте. — Сказал по работе, а сам пошел к жилым домам. — Пойдем уже купим всю эту чепуху необходимую и обратно в штаб, — стряхнув крошки с пальцев, потерла ноющие вновь виски. — Я устала бесцельно бродить… Нет, не так, я в общем устала. Играть на два фронта, пусть второй вообще ради первого, было отвратительно. Но Смит приказал терпеть и изображать дуру-подружку этого Итана, и у меня нет никакого шанса теперь соскочить с его крючка и отказаться от этой авантюры.