17. Пат

Тридцатое апреля для меня завертелось вихрем событий, приведших к такому уже знакомому ощущению путешествия через мясорубку. Внезапного призыва от Имир я не ждала, начиная закономерно подозревать, что та забыла обо мне. «Разбирайся сама, Дианочка, уж как-нибудь выкарабкаешься и предотвратишь геноцид», — стоило бы ей предупредить, а я бы с каплей радости в моем море отчаяния взялась бы за весь этот кошмар, зная, что помощи ждать не от кого. Наверное, я бы вывалила Эрвину всю известную мне информацию, добавив что-то околофатальное: «Можете верить или нет, но вот так вот произойдет». А там будь что будет. Пусть раскидывают мозгами все, иначе это несправедливо, что я соображаю одна за все человечество. Ресницы защекотали кожу щек, трепыхаясь и медленно распахиваясь. Перед открытыми глазами взорвалась белая масса, сгущающаяся до тех пор, пока зрачки не начало жечь. Я зажмурилась, накрывая лицо тыльной стороной ладони. Точнее, пытаясь накрыть. Конечности не слушались. Сухожилия натянулись, приготавливаясь распрямить пальцы, но так и остались лежать безвольно. Волокло вниз. Темнота накатывала обратно. Белки печь стало терпимее. Нет, расслабиться мне ни в каком мире не позволят. На том свете отдохну. Если повезет. Как мерзко, подумалось мне мучительно, и я даже не могу скинуть кандалы этого измерения. Имир не давала шансов, держала здесь, обездвиженной и послушной. Ее исполнительная кукла. Марионетка в мире живых, с помощью которой она творила свои дела. Одно дело посылать видения в сознания элдийцев, особенно эмоционально нестабильного Эрена, а другое дело иметь ту, кто знал о ее кознях и имел острую потребность изменить будущее. Будущее, замкнутое во временной петле этих лет. В последние дни я много проводила часов, перед сном, с закрытыми глазами, размышляя над тем, почему она промолчала на мой логичный вопрос о непрерывности этого круговорота. В чем смысл вписывать мою задницу в сюжет, выдергивая из разрыва за сотни тысяч лет от них, если выясняется, что Фриц вполне способна ослушиваться приказов людей королевского рода и заниматься своими делами? Она ведь каким-то образом додумалась отыскать, перетащить через века и всунуть в попавшуюся в тот момент под руку Ильзу. Получается, для нее не обязательно наличие приказа. Имир могла бы и без меня сотворить желаемый исход. Да? Почему вообще мне выпала такая участь? Хорошо же жилось и в своем веке, где на меня не вешали жизни миллионов. Черт, верните меня уже обратно! Голова наливалась свинцом, осложняя попытки сориентироваться, и мое тело следовало за ним в этом тягостном потоке. Пошевелиться не удавалось долгие минуты. Часы?.. Не понимаю соразмерности проведенного времени в Путях и моего пребывания в обмороке в действительности. Что там было до этого? Распутать тросы, навести беспорядок в кабинете и голове капитана, убить нервные клетки в беседе с Морнн и встречей с Абботом. Всего пара часов, и после судьба решила поиздеваться надо мной для своей пущей важности, мол, ты подо мной ходишь в любом случае, детка. Но вот Фриц объявилась, вытащив из реальности посреди штаба и в руках Аккермана. Думаю, он привык к тому, как беспардонно может отключиться его фейковый лейтенант во время разговора. Теперь любопытно узнать его реакцию, когда я повисла на нем марионеткой бараньего веса. Разозлился? Удивился? Может же испытал хоть долю волнения? Какой бред… О реакции капитана думать крайне вредно. Меня тут сжали, раскатали, сплющили повторно, протянули по патрубкам их чертовых Путей и выплюнули в шероховатый песок, под пальцами ощущающийся слегка влажным. А я, как помешанная, о нем подумываю… Процентов девяносто, что у меня есть какая-то психологическая травма после этого несанкционированного вояжа из Москвы до Парадиса. — Ослабь оковы, она успокоилась. Ха-ха… Excuse me? Какие интонации знакомые. В груди заклокотал смех. Надеюсь, мне послышалось все. Это какие-то пытки, а я стала случайной свидетельницей? Участницей? Хуже этого лишь постепенное постижение происходящего вокруг скверного сценария, которого я меньше всего ожидала случиться со мной. Почему? Да потому что хватит необъяснимой бредятины. Это тот реальный случай, когда приходится задуматься над сохранностью собственной вменяемости. Раздался глухой треск. Упомянутые некие «оковы» неожиданно и правда смягчились. Руки первыми подались моему желанию сдвинуться с мертвой точки — я села одним слитным движением, опираясь на зыбкую поверхность подо мной, и все закружилось. Звездное полотно — над, столп бьющей из-под белесой земли энергетической материи — перед, поблескивающие крупицы крупной пыли — под. Они менялись местами с каждым моим морганием. Горячая ладонь на плече прибила к берегу яви. Крупная. Мужская. Определенно это не Имир. Кто у нас там еще любитель заплутать между реалиями? — Вот мы и встретились, Диана. Будем надеяться, ты уже освоилась у нас. Голос поднял короткие волоски на моем загривке; оборачиваться я не решилась, чтобы не давать им удовольствия довольствоваться тем, насколько Его появление оставило неизгладимое впечатление на моей пошатанной душевной организации. Убедить себя в нормальности сюра, разворачивающегося окрест не только этих пустынных земель, но и по большему счету в моей жизни. Вернись я прямо сейчас в свой мир, тотчас же направилась бы в психиатрическую клинику на курс лечения. Блядь, какой еще «освоилась»? Я в трех соснах способна заблудиться, причем буквально, а этот умник еще язвить вздумал. Какого хера он сюда заперся, мальчик с комплексом Бога? Из какого промежутка истории? — Эрен, а ты вовремя, — выдох с моих губ всколыхнул свисающую прядь шоколадных волос. Я в который раз внутренне заплакала из-за невозможности оказаться в собственном теле. — Хотя я тебя абсолютно не ждала встретить. Не здесь. Впрочем, могла бы догадаться. Догадаться, что вариант со своевольной Имир слишком ВНЕ контекста всего сюжета, известного мне. Догадаться, что Фриц никогда не действовала без чьего-то распоряжения. Но если здесь замешан Йегер, а заложница Неизведанных Земель подчиняется ему, отдав добровольно свои силы, то в его реальности уже настал Гул. Событие, предначертанное мне предотвратить, все равно происходит. Слава Богу, в другой параллели. Да? Шаги зашуршали вокруг меня, и мой взгляд упал на черные ботинки, зарывшиеся в слой песка мысы. Найти в себе смелость посмотреть на парня выходило хреново. Набор эмоций окатил волной явной неуверенности.

Что ему вообще говорить?

«Эрен, прибыла скорая психиатрическая помощь. Вот плечо, можешь рыдать». «Эрен, снимай штаны, тетя Диана будет заниматься твоим наказанием за все грехи». «Эрен, ты охуел?» «Эрен…» — …какого хуя?! — выпалила я по итогу, отталкиваясь от земли и выпрямляясь в свой рост. Сидеть как пес в ногах хозяина не хотелось. Печально осознавать: с его властными нотками в голосе и небрежностью в жестикуляции создавалось именно такое представление моей жалкой, склоненной посреди пустыни фигуры. Вот же засранец, научился он тут внушать людям чувство неполноценности! — Держи себя в узде, иначе вновь надену цепи, — прошипел он, и я уставилась на него с недовольством, запрокинув голову. И красивый же, засранец… Не могу осуждать Микасу. Зачесанные назад темные волосы открывали высокий лоб со спадающими на него короткими завитками. Правильные черты молодого лица были омрачены лишь его тяжелым взором изумрудных глаз, смотрящих на меня из-под сведенных к переносице густых бровей. С высоты его плюс ста восьмидесяти сантиметров и с учитыванием безэмоционального выражения, Йегер вселял не одно беспокойство в стоящего напротив человека, а настоящий страх. Я с трудом проглотила слюну, проталкивая ее по сухому горлу. Искра. Буря. Парню всего девятнадцать… Вот же оглобля… Теперь я понимала Леви, когда эти верзилы нависали над ним, закрывая весь солнечный свет. Напрягает. И если бы я не нашла себя в состоянии крайнего раздражения, то наверняка испытала эту инстинктивную оторопь перед небезызвестным Эреном. Но после его «надену цепи» во мне щелкнуло что-то. Кажется, это звук предохранителей. Напряжение, тревога, беспокойство, усталость и прочее дерьмо ломилось из меня, просило разрядки. И оно нашло выход, в одном не из лучших проявлений. Моя рука взлетела прежде, чем я успела обдумать свое решение. Ладонь столкнулась с его затылком, издавая характерный звук затрещины. На мгновение оба замолкли. Пожалела ли я? Нет. Удивился ли Йегер? Определенно. — Ты как со старшими разговариваешь, сопляк?! Я тут для вас пес цирковой или кто? — гнев вырвался из меня всплеском горячего неудовольствия от сложившейся ситуации. — Затащили сюда, а потом указы раздают налево и направо, вы посмотрите на них! Пути, привыкшие к смертельному спокойствию на их территории, похоже выпали в осадок. Тишина разнеслась по вымершей округе. В крови адреналин начал растворяться, возвращая мне самообладание, но не отменяя временной склонности к насилию. Я тряхнула своей каштановой копной, проходя мимо переваривающего мой ропот Эрена. Фриц на горизонте не наблюдалось. Скрывается? Правильно. Желательно, конечно, и ей воспитательного леща дать. Для профилактики. Ну вот, я уже скатываюсь от дипломатии до бескомпромиссной агрессивности. — У вас с капитаном одинаково радикальный подход, — произнес парень озадаченно, догоняя меня и проводя по своей макушке рваным жестом кисти, — но ты болтаешь больше, чем он. Пока еще не решил, насколько это хорошо. Я фыркнула, находя иронию в его сравнениях с Аккерманом, и продолжила вышагивать. Вперед. В сторону древа. Знала, что дойти до него невозможно. Просто нужно несколько минут собраться, созреть. Окрепнуть с мыслью: мной крутила не Имир. Мной заправляли предусмотрено-спланированные действия Йегера, крадущегося чуть позади, едва слышно. Проявляющего терпение. Понимал, как со мной не стоит себя вести. Сообразил, что лучше дружить. Ведь я главная фигура в его планах. На его шахматной доске. Кто? Пешка? Но тогда ему не стоит забывать, что когда пешка доходит до грани доски, то превращается в ферзя; а у ферзя нет ограничений в перемещении по клеткам. Может, с ним и не нужно будет играть? Диана, думай, думай… Скоро мы вернулись на исходную точку. Мои эмоции подутихли, позволяя мыслить рационально. Перегнула палку. Прискорбно осознаю. Никто не нарушал молчания. Но где Я и Молчание? Правильно, по разные стороны баррикад. Поэтому я повернулась лицом к Эрену, устанавливая зрительный контакт и касаясь его руки под длинным рукавом черного кардигана из плотного трикотажа. Парнишка вздрогнул. Неужели считал меня совсем тираном? — Прости, мне не следовало распускать кулаки. Вспылила. Пальцы обвились вокруг его фаланг на доли секунды и отпустили. Вина уколола болезненно в районе солнечного сплетения. Мне помогать ему надо, направлять, а не спускать всех собак за уже совершенные поступки. Это разумнее, чем сетовать на уготовленную мне судьбину. Чертов мой темперамент… — Я тебя понимаю, — пробормотал Йегер, пряча подрагивающие кисти в карманы. Пожал плечами. Отвернулся. — Я бы отреагировал так же. Все-таки мы оба заложники событий. Нахмурившись, я проследила за его сосредоточенным взглядом. Имир. Она стояла у корней мерцающего дерева, глядя на нас этими пустыми глазницами, и… тишина. Как в те напряженные моменты из аниме, когда внутри все сворачивалось в ком нервно-оголенных окончаний. Предвкушение. В ее зрачках. В самом плохом его смысле. Полная неизвестность. Для меня. Она и Эрен — два манипулятора, по итогу крутящие друг друга на банане. И я как-то затесалась под шумок в эту передрягу. — Я здесь из-за тебя, да? Ты приказал Фриц переместить меня в ваше время? — поинтересовалась я с легким, уничижительным сарказмом в своем тоне, и обратила внимание обратно на апатичное мужское лицо. Эрен моргнул, будто прогоняя образы подальше от себя, слегка отшатываясь от увиденного. От того, кто еще недавно пытался запугать, угрожая как щенка оставить на цепи, не осталось ни следа. Он в целом выглядел нервным — ему бы чай с ромашкой заварить, посадить на диван, завернув в плед, и дать выговориться. Его бы вообще отгородить от этих вселенских проблем. Атакующий Титан, Координата, Пути, видения, Гул Земли — это не должно было достаться Ему. По крайней мере, не только ему одному. Это нечестно. Незаслуженно. Взвалить неприподъемную ношу на зеленого юнца, оставив в одиночку сортировать всплывающие фрагменты, просто потому что так было решено его отцом — это отвратительно. Гриша Йегер уже дважды эгоист: что на Зика, нуждающегося в отцовской любви, повесил непрошенные обязанности, что на Эрена оставил груз своего прошлого и будущего. Не мог найти более подходящую кандидатуру для передачи такой силы? Его ожидания и требования изначально оказались завышены, поэтому все пошло по пизде. Гриша видел свою интерпретацию, но не учел, что каждый из его детей по итогу изберет свой путь; и не из корысти или эгоцентричных побуждений, а в виду узости мышления, сформировавшегося в условиях ограниченности и навязчивых идей «правильности». Зик, родившийся в Марлии и знающий о дискриминации, с которой сталкиваются элдийцы на материке, считал, что нет другого решения, кроме как для элдийцев в конечном счёте перестать существовать. Эрен, который большую часть своей жизни знал только о нападениях на элдийцев, не мог смириться с тем, что его народ будет уничтожен, и думал, что пожертвовать бесчисленным количеством других людей — более справедливое решение. Роль отца в жизнях своих сыновей? Минус десять из десяти. Либо я вовсе не понимала, как должна работать семья. — Я, но и не я, — туманно ответил парнишка мне, вздыхая и концентрируясь на нашем диалоге. — Знаешь, сколько вариантов будущего я успел увидеть за эти годы? Сотни тысяч. И лишь один из них исключал Грохот. Но не все так легко. Из разряда «А не так, либо как, или что либо как, или как либо что». — Допустим, Эрен, — я усмехнулась, поднимая брови и щипая себя за переносицу. — И этот самый «один» тот, где есть я, да? Как это вообще возможно, если все противоречит первоначальной концепции, которую ты продвигал? Что тебе нужно стать злодеем и благодаря тебе все народы объединятся, и бла-бла-бла… Имир вообще призналась, что у тебя несколько этих самых вариантов. Его смех не содержал и капли веселья, исключительно сырую отчаянность. Йегер медленно опустился на колени, зачерпывая пригоршню песка и смотря, как эти песчинки высыпаются на его бедра, отскакивая как упругие пружинки. Ах, эта излишняя драматичность… Это эффектно, когда ты сидишь дома на диване с ноутбуком и восхищенно прищелкиваешь языком, а не стоишь рядом, выглядя как мем с удивленным Айс Кьюбом. — Я думал так, пока не понял одну вещь, — севшим голосом прошептал Эрен. Его зеленые глаза, так похожие на мои, воззрились на меня с такой интенсивностью, что дыхание забыло о своей рефлекторной работе. — Это не временная петля, где я замкнут и мне приходится из раза в раз проживать это, пока я не разорву ее. Раньше казалось, что каждый раз, когда Микаса… когда она… — дрожь пронзила мужское тело. — Когда она убивает меня, то я откатываюсь в тот чертов момент, у дерева, начиная сначала в попытке сделать все правильно. Но потом… хах-ха… — смешки вырывались из него хриплым бульканьем. — Потом я сообразил. Я плюхнулась по соседству, вслушиваясь в отголоски фраз, разрушающих то, к чему я пробовала прийти эти все дни. Привыкшая к предположениям, ставшими постепенно аксиомами, мой потихоньку выстраивавшийся мир в сотый раз обратно разобрали по кирпичику. Не в грубой форме, но и недостаточно мягко, чтобы подготовиться. Сухие факты. Не временная петля. Мы не попали в западню определенных лет. Но лично я — да. Капкан захлопнулся еще тогда, когда моя задница приземлилась в том дупле. Вот сейчас завял последний росток надежды увидеть снова свою семью, друзей, родные стены дома и улицы Москвы; коснуться таких знакомых предметов, сесть за руль своей машины, так и оставшейся в СТО перед моим путешествием сюда. Наверное, папа уже забрал ее. Может быть даже продал. Сколько ТАМ прошло дней, если здесь около двух недель? — Говори, я слушаю тебя. Мы никуда не торопимся, Эрен, — промямлила и обняла свои колени, кладя на них подбородок. Йегер растерянно глянул на меня. Неверяще. Непонимающе. Вот оно, что всегда просила его душа. Того, кто выслушает каждую тревогу и поддержит, разделяя бремя, снимая вес, заверяя в разрешимости всех вопросов, сыплющихся на его голову. Того, кому он сможет доверить свои страхи грядущего будущего, и этот «кто-то» поможет с ними бороться, снимая слой за слоем копившийся стресс на грани безумия. Эрен и так всегда был импульсивным и запальчивым, представляю, как ему хотелось выплеснуть все в последние дни перед Гулом. Выговориться. И он же выговорился. Живо. Горячо. Побеседовал с каждым, кто был так или иначе ему дорог. В плане характера мы с ним местами схожи. — Каждое событие, даже повторившиеся трижды, это все — прямая. Ты здесь не потому, что тебе нужно расцепить звенья и позволить времени течь в своем русле, а потому… Замолчал, сторожно и предусмотрительно, вручая шанс на ментальную группировку. — Потому что так должно было произойти, — закончила за него я. Логично. Как будто бы. Но и смешно. Я и должна была оказаться из бесчисленного множества мест и годов именно здесь, в «Атаке Титанов». В мире, существующим до этого лишь на страницах, экранах и в моей голове; а нынче это мое бытие, настоящее, пугающее и слишком неопределенное. Сразу напрашивались другие загадки: «Из миллиардов людей только я удостоилась такой чести?» «Есть ли еще попаданцы среди живущего здесь народа?» «Как вообще сработал этот алгоритм, выбрав меня?» Я же их прожевала, затолкнув поглубже. Бесполезно. Лучше не задавать подобные вопросы — ответы могут не понравиться. — Да, все, что вплетено в этот Путь, каждый элемент, — теперь он указывал на этот огромный пульсирующий ясень (?), на его ствол, возвышающийся в центре всей равнины, — заранее предопределенная дорога, и объездных троп не имеется. Ты понимаешь, почему я — мы все — не смогли избежать Гула Земли? Потому что на тот период, и два последующих, это не представлялось возможным. Отсутствовала одна переменная. Ты. Блять, ну я же говорила раньше, что ФАТАЛИЗМ — принцип всей катавасии в этой вселенной. Ничего правдоподобнее и идеальнее не найти. Но хотя бы моя душонка немного спокойна: нашлось объяснение всему происходящему. Пусть и я все равно еще половины не воспринимаю. — Ладно, допустим, во мне это отложилось блоком информации, — я взъерошила темные волосы, с удовольствием путаясь в мягких локонах. Успокаивающие знакомые движения. — Но почему я в теле Ильзы? Это какой смысл несет? Фриц наплела мне столько несуразицы… Я запуталась. Вот, еще одна тревожащая дилемма, попахивающая скорым вскрытием. Встреча с Йегером увеличивала вероятность раскрыть карты, ранее спрятанные за пазухой. Иначе я теряю связь с миром окончательно, отказываясь предпринимать дальнейшие ходы. Прием-прием, кузнечик в гробу, заберите меня. — Имир говорила то, что я позволял, — меланхолично выдал он, возвращаясь к своей равнодушной версии. — Но не скажу об отсутствии капли лжи. Во благо. Тебе нужно было за что-то зацепиться, основа, благодаря которой ты сможешь двигаться в заданном направлении. Ты в теле Ильзы не из-за одних случайностей — твое перемещение и ее скорая смерть, — а потому что было мной из будущего решено использовать ее связи. За годы службы в Подразделениях у нее появилось достаточно полезных знакомых. Тот же Аббот, мхм? Давний друг, имеющий влияние в кругах Военной Полиции. Как считаешь, он поспособствует нам через полгода, а? Им из будущего. Понятненько. Это опять все мутит сила Атакующего, рвущегося к свободе и подпитываемого Координатой. Вот же паразитом обзавелся. Тем не менее такая сила у нашего Эрена, а не у какого-нибудь Марлийца, который разнес бы в пух и прах Парадис по указу верхушки без уточнения деталей. В этом повезло нам знатно. Разберемся тогда. Крякнем, плюнем и надежно склеим скотчем. — Ты разузнал о личности Лангнер, не так ли? — улыбнулась я сардонически. Конечно, если он достаточно давно в курсе моего появления в их истории, то не мог не поднять старые архивы, узнать о ней у этих самых «полезных знакомых», упоминающихся в отчетах и других записях. Йегер должен знать об Ильзе все, включая ее прошлое. Включая Подземный город. — Было время и… — Это риторический вопрос, — отмахнулась, как от комара летним вечером, и повернулась корпусом к нему, когда в мозгах начал формироваться новый план. Новое рвение. Вперед, вперед… — Слушай, Эрен, ты ведь сейчас на стадии последних дней Гула, да? Ну, там, в твоем типа мире, в третий раз, — ладонь утонула в песке между нашими телами, неожиданный смешок прорезал воздух. Не нервный, но где-то близко. Нервишки шалят не по-детски. Шатен встрепенулся, обнаружив нашу внезапную близость. Был такой грозный, с опустошенными глазами и превратился в робкого мальчишку, не знающего нынешней тяжести забот и долга. Зрачки расширились мгновенно, перекрывая травянистую радужку. Пальцы впились в темную ткань штанов. Смущается?.. Да ну нет… Тетя Диана перестаралась, немножко, за это: «Упс». Признаю. Но не настолько же, чтобы заставить меня почувствовать себя женщиной в летах и пытающейся соблазнить мальчугана. Боже, еще такой ребенок, а уже с такой ответственностью. No, no, no, Данусь, не смей умиляться с этого засранца, причастного к тому, где ты находишься. Но он такой… муси-пуси… смотрит на меня большими глазищами, едва дышит, словно боится моей реакции, следующего посягательства на его личное пространство. Но не отстраняется. Смелый. Отчаянный. Выжидает. Проверяет. «Давай, мальчик, еще покрасней», — подмывало меня изнутри ляпнуть. Поиздеваться, так, просто. Йегер небось устал от вида лебезящих вокруг него людей, йегеристов и прочих, а я забавная. По правде говоря, забавы во всем вокруг и между умещалось крайне мало; но ходить с угрюмым выражением моськи, думать о том, как же все плохо, а потом еще и вслух ныть об этом же — хуже, чем моя позиция. Каюсь, грешна. Я и сама утекала в это скорбящее состояние чаще желаемого, десяток раз за день, на минуту или побольше. Купалась в жалости к себе, несправедливости, ругала свою глупость, считая, что я даже за эти дни натворила бед. Неисправимых. Непростительных. Сказала лишнее или умолчала, сделала мало или чересчур много. Влезла туда, куда не следовала совать нос.

«Кто-то может уже потенциально мертв из-за меня? Кто-то важный. Он\она доживет до канонного события? Что если перевернулось с ног на голову абсолютно все, и достаточно было лишь короткого звука?»

Это на повторе крутилось во мне. Заезженная пластинка, испорченная, с негативными установками, и мой тонарм не хотел убираться с нее для следующей мелодии. Для чего-то более позитивного. Больше всего я боялась все испортить. Всех подвести. Тот же Эрвин сделал ставки на мою шкурку, и облажаться… Это страшно. Всегда была и будет для меня. — Именно там, — кивнул Эрен, облизывая свои искушенные губы и отталкиваясь от песчанной поверхности. Пришел в себя. Понял мои готовые сорваться недопонимания. — После конца… я очнусь все там же, под деревом, и… Неважно, ведь мы встретимся скоро, лейтенант Лангнер. Как быстро этот легкий флер разодрался в клочья. Мальчишки как не бывало. Стоп-стоп-стоп. Сбегает? — Йегер, а ну стоять! — окрикнула я его, встрепенулась, подскакивая и мчась следом за ним. Люблю длинные ноги, но ненавижу, когда из-за них человек уходит от меня. — Я не успела спросить! Ну что за привычка эффектно заканчивать разговор по-английски?! Как в кино снимаемся, ей Богу. Еще краем кардиганом дайте ему взмахнуть на прощание и раствориться во тьме. Но на мое возмущение он и правда остановился, обернувшись и вопросительно вздернув подбородок. Спасибо. Я притормозила рядом, вонзаясь ногтями в ремни снаряжения на грудной клетке, оттягивая их и впуская в легкие воздух. Испереживалась, что выбросит меня из Путей, как это делала Фриц. Но сегодня здесь хозяйничает Йегер. Врала ли мне Имир, когда говорила о своих способностях и в этом измерении? Чьи это по итогу слова? — Глупо просить рассказать тебя о том, что ждет меня, в курсе, — я вздохнула, жмурясь и приводя мысли в порядок. — Но насчет Ильзы, скажи… Почему в ее дневнике записано «Подземный город». Два этих слова. Что там? Дай разгадку на один из ребусов, умоляю. Если ты о ней все знаешь, пожалуйста, помоги. Пожалуйста… Желваки Эрена напряглись. Руки по карманам. Раздумывал. Читал мои молитвы в чертах измученного неизвестностью лица. Просчитывал. Разглядывал. Каждое решение не давалось ему легко до сих пор, за несколько шагов до гибели. — «Кто там?» — верная формулировка, — заговорил парень спустя вечность, а я облегченно выдохнула. — Там близкий ей человек. Мальчик по имени Гаррет, сирота возрастом семи лет. Они познакомились во времена ее патрулирования в Подземном городе в первый год службы в Военполе. Через друзей виделась с ним даже после перевода в Разведку. Голая справка. Выложил, словно зачитал. Без эмоций. А у меня сердце кровью облилось от образа такого маленького ребенка, одного, да еще и в тех жутких условиях. Семь лет… Когда пропала Ильза, ему было всего шесть. Эта кроха естественно не поняла, почему она больше не посещает его. Не мог же Гаррет додуматься о ее смерти? Или мог? Впрочем, в Подземном городе взрослеют быстро, поэтому и до такого малыша дойдет суровая реальность. Ильза… Она вспомнила о нем за секунды до того, как исчезнуть внутри, теряясь за моим разумом. Не поспела, не дописала… — Но в ее дневнике о нем нет и слова, — выдавила потерянно, взирая на Эрена так, будто он обязан знать все. — Потому что она не идиотка, — цыкнул Йегер немедленно. — Знала, если после смерти тетрадь попадет в руки солдат, то все узнают имена тех, кто пропускал ее в Подземный. Это трибунал. Даже для полицейских. Она не хотела подставить никого. Писала кратко и обобщающе, ведь сама смогла бы читать между строк. Ага, Диана и ее Дедукция в этот день не дружат. Точно, все сходится. Предъявы со стороны Аккермана насчет моего молчания об Итане тоже содержали лишь претензию «Какого хрена ты молчала о нем?», следовательно, о никаких черных делишках и намеках на них Лангнер не писала. А СТОИЛО БЫ! Сейчас меньше возни возникало бы. Ой, подождите, тогда бы меня вздернули за ее проделки, обнаружив у меня этот проклятый дневник. Хотя… Кричи я о своем попадании в чужое тело, то может кинули бы в психушку гнить. Лучше смерть. — Гаррет… Гаррет… — мантрой твердила я, не замечая отдаления Эрена. Поток размышлений шумел громко. Опомнилась через минуту, различая лишь темный силуэт в свете дерева. Ну ёб!.. — Эй! Как его искать? — прокричала я до боли в связках, испытав панику не узнать самого важного. Бежать бессмысленно. Я разберусь с тем, как попасть в эту подземную помойку. Я сделаю оставшуюся работу. Как мне его узнать?.. — Йегер, чтоб тебя! — выругалась я шепотом. Неужели он не услышал и уйдет? Уйдет и оставит, бросит, уничтожит смысл этой встречи для меня. Я останусь с разбитым корытом, ни с чем. Пустые помпезные фразы без конкретики. Утомило. КАК ЖЕ МЕНЯ ВСЕ!.. — Продавщица с фруктами, второй ряд, — прилетело мне за долю до взрыва. Слова Эрена разбавлялись в громкости по мере его приближения к корням. Прозвучало нечто полезное впервые за все десять — или сколько там? — суток. Хвала Небесам и всему прочему. — Спас… Вспышка. Уши заложило. Опять двадцать пять. Как же больно туда и обратно перемещаться! Еще и без моральной подготовки — вышвыривают как кота с грязными лапами за двери. Можно же сказать что-то адекватное напоследок, а потом возвращать, но нет. Мы ведь главные герои, нам можно вальяжно и театрально вести себя. Тьфу… — …сука! Голос мой. Хриплый. Надломанный. Бесконечно злой. Кислород заполнил вены. Ощущения иные. Вернулась. Веки уже открылись нормально, привычно, и свет озарил комнату передо мной. Знакомые койки, ширмы, запах лекарств. Кругом белое. Ах, да… Больничное крыло. Мышцы вдруг ослабли и я завалилась обратно на кровать из полусидячей позы, только фокусируя внимание на лицах присутствующих. Все выстроились по правую сторону, не по росту правда. Непонятно с какими эмоциями Аккерман, найденная Зоэ с таким же отыскавшимся Картером, переполошенные, и белее снега Берта. — Ну-ну, смирно, ребята, — небрежно распорядилась я, махнув им. Ой, чубрики такие, с выпученными… — А-а-а!!! Мой испуганный визг прорезал комнату. Край постели столкнулся с ломанувшим на меня Леви, и Ханджи едва успела перехватить своего старого друга прежде, чем он убил меня. Других намерений у него не было, клянусь. — Успокойся, она не в курсе же! — возмутилась майор, вернув мужчину на прежнее место, продолжая придерживать его за плечо. Карие глаза отыскали мои. — Ты в порядке? Я покачала головой. Сперва вверх и вниз. Ага, сойдет. Потом из стороны в сторону. Нет, хреновенько. Да я десять инфарктов пережила, какой здесь порядок? — Отпусти, очкастая, — прорычал капитан, возвращая на себе правильную посадку жакета. Он тяжело дышал, явно контролируя свои порывы расправиться со мной. Чего такой взбешенный? Из-за моей шутливой команды? — Ты была без сознания почти час, а потом не дышала минут пять, — прошептала Рид, схватив меня за ладонь. Она такая горячая, а я… ледяная. Подождите, как не дышала? Видя замешательства у всех, Картер прочистил горло, заглядывая в свою записную книжку. Кажется, единственный кто тут спокоен. Относительно. Вена на основании шеи пульсировала заметно. — Все жизненно важные показатели указывали на остановку сердца, — прокомментировал невозмутимо врач. — Отсутствие сознания и рефлексов. Пульс не прощупывался. Дыхания нет. Ты была мертва. Мертва? Из-за нахождения в Путях с Эреном? С каких пор это карается смертью? — П-подождите… — я рассмеялась, закашлявшись из-за сухости во рту. Поднесенный Бертой стакан отказалась взять — кисти тряслись. — Клиническая смерть? У меня?.. — У нас всех, — оскалился Аккерман. Сделал шаг навстречу, не дав Зоэ преградить ему путь. — Мы испугались здесь все, лейтенант. Остальным просто запрещено входить сюда. Я вжалась в подушку инстинктивно, пытаясь спрятаться от его прожигающего взгляда. Никогда не видела Аккермана настолько устрашающим. Не в мою сторону. Злым? Ежедневно. Раздраженным? Ежеминутно. Но таким… жутким. Никогда. Не знаю, в чем дело на этот раз. — Страшно? — его баритон упал до едва слышимого мурчания, когда он навис надо мной. Оттащите этого зверя, кто-нибудь… Разве не видно, что… — Почему-то да, капитан, — призналась я честно, сглотнув слюну, которая по сухим стенкам пищевода прошлась как наждачной бумагой по открытой ране. Леви улыбнулся. Так снисходительно, как улыбаются врачи своим психически невменяемым пациентам. — Я рад этому, признаться откровенно, — заявил все так же тихо Аккерман, рыская по мне взором, проверяя, будто от меня мог пропасть кусок. — Но я не рад тому, что испугался больше всех. Пульс. Пульс опять пропадает…