Часть 3. Неужели и он...

Несколько дней спустя. Погода стояла промозглой, серой как черно- белое кино Чарли Чаплина. Но только здесь было не до смеха. В гробу лежало измученное истощённое тело матери. Брендон задавался болезненным вопросом "Сколько она вот так вот мучила себя, веря, что поступает правильно, не прибегая к медицине, веря, что на все воля Божья?" Если бы он был рядом, то однозначно спросил, разве Богу приятно наблюдать за ее страданиями и упорственному отторжению помощи, в лице врачей. Возможно ее можно было спасти, но мать наверняка считала, что должна нести свой крест в виде болезни. Довольно странный выбор, учитывая, как в молодости она любила лечить несуществующие болезни, что у сына, что к себя. Но наверняка священник говорил ей, что это демоны ей говорят, что больна. Это не проверка на прочность веры. Теперь ее уже точно ничего не будет мучить. Не фантомные боли, ни реальные. Ее больше нет. Брендон не успел попрощаться. Он приехал слишком поздно. Все, что он увидел это уже безжизненное тело. Умерла она в кровати, на которой много лет назад из него изгоняли дьявола. Как и думал Брендон, похороны уже были спланированы церковью. Ему вообще ничего не нужно было делать. Только подписать кое-какие бумаги и обсудить с нотариусом, что делать с оставшимся домом в Хейвенерсте. Он хотел как можно скорее отделаться от него и уехать. Даже некое больное успокоение посетило его сердце. Последнее, что его связывало с этим злосчастным местом оборвало нити. Все стояли опустив головы, наблюдая, как гроб погружают вниз, под монотонные молитвы священника. К удивлению Брендона, главный наставник сия общины не присутствовал. И это, как бы ужасно не звучало в сложившийся ситуации, радовало его. Он не был готов столкнуться с этим человеком и не уверен, что вообще когда- либо будет. Но как говорилось последняя нить оборвана, поэтому как только он подпишет бумаги, уедет отсюда. Брендон слушал и внутренне съеживался, как песок падает на гроб и как вороны, неприятно горланят над головой, сидя на голых ветках. Сами ветки напоминали тянущийся темные пальцы, которые так и делают удушить. Он думал, что сможет сдержать слезы. Ему не по кому плакать, он давно распрощался с матерью, но слезы предательски огромными горошинами стали течь из темных глаз. Лицо его оставалась неизменно неподвижным, как и тело. Стоицизм уже глубоко отравил его кровь. Он давно разучился быть как все. Но именно это его спасло и спасет. Странный. Изгой. Зверёныш. Называйте как хотите, но это помогло и не раз. Семья Мур тоже была среди провожающих женщину в последний путь. Они стояли среди толпы и старались не привлекать к себе внимание. Сара ненавидела такие мероприятия, но в то же время понимала, что обязана пойти. Она совсем не знала эту женщину, только пару раз с ней сталкивалась в детстве. Мама и отец же в последние дни женщины часто захаживали к ней, чтобы помочь чем-то. Носили еду, помогали помыться или сходить в туалет. Мама часто уговаривала женщину принять медицинскую помощь, но женщина только кивала. Вскоре после этого разговора семья Мур больше не была года в доме. Священник любезно попросил не тревожить больную, о ней позаботиться община. Родители Сары, конечно были недовольны такому дикому отношению к здоровью, но особо поделать ничего не могли. Они были без сильны перед слепой верой умирающей. Им оставалось только ждать ее кончины и смирится. Узнав об этом, сидя за кружкой чая на трассе с сестрой, Сара была в ужасе от такой тупости. Она была зла на это и даже немного осуждала своих родителей за пассивность. Говорила нужно было вызвать полицию и может даже психиатра. Они ещё немного поговорили о странной женщине в тот вечер и вспомнили, что у нее был сын. Сына Сара совсем не помнила и это сделать было особенно сложно, так как он уже вырос. Он учился в их школе вообще? Почему не помнит его совсем? И вот теперь вся семья Суров на похоронах странной женщины. По началу церемонии Ноа на удивление был спокоен. Его не пугало то, что происходит вокруг, ему было все равно. Сара невольно вспомнила свои первые похороны. Ей было пять, а ее дедушке 71, но она отчётливо помнит его лицо, слезы родных и запах земли в которую его погрузили. По началу Оливия хотела оставить Ноа дома с мужем, чтобы его не травмировать, но того в последний момент вызвали на работу. Это несомненно разозлило Оливию. Она объясняла младшей, что Ноа непредсказуем и может привлечь не желаемое внимание. Сара вновь подумала, что старшая преувеличивает. Вот же он стоит и разговаривает с ее игрушкой. Прелестный мальчик. Но проходит время, ребенку становится то ли скучно, то ли утомительно и он начинает ныть. Оливия привычно его отдёргивает. - Ноа, прекрати... Ребенок дёргает рукав все сильнее, плевав на уговоры своей тети, что позже она купит ему что-то вкусненькое. Сара говорила, что нужно просто нужно немного потерпеть. Рядом стоящие женщины уже начали посматривать на семью и с недовольством перешептываться, поглядывая на игрушку, которую ребенок держал в руках. Ноа будто неосознанно подогреваясь напряжённой атмосферой вокруг начал закатывать истерику и Оливия отдернув его сказала: - Если ты сейчас же не прекратишь, я верну тебя в детдом. Сара удивлённо округлила глаза, услышав. Как она может так говорить своему сыну? Но не влезла, подозревая, что взвинченная сестра может затеять ссору и привлечь ещё больше не желаемое ею внимание. Брендон услышал слова Оливии тоже. Он обернулся на них. Это до боли знакомо. Когда тебя ругают за то, что ты такой какой есть. Молодой мужчина опустил заплаканные глаза и увидел мальчика, который плакал и дергал маму, не переставая. Брендон ничего такого в этом не увидел. Или точнее увидел больше чем остальные. Это был не каприз. Это было явное отчаянное желание привлечь внимания мамы. Мама я здесь. Я хочу, чтобы ты обняла меня. Утешила. Раздался тихая волна осуждающего шепота среди людей. Взгляд Брендона потемнел на три тона. Будто что- то нажали в нем, что запускает определённый механизм. Эти старые ведьмы. Он не слышит что они говорят, но догадывается. Они так же шептались и о нем когда-то. - Ноа прекрати!- выкрикнула Оливия, чувствуя не бывалый стыд, когда ребенок упал на землю и начал бить по ней кулаками и топать ногами. Его истерика набирала невидимые обороты. Ноа не человечески орал, визжал и тем самым шокировал публику. Брендон подумал, что местным старухам сегодня повезло, аж целых две темы для обсуждений теперь у них будет. Брендон и мальчик. Сара в это время пытается вместе с Оливией поднять Ноа, но тот продолжает отпираться, ногами и руками и погружаться в практически транс от своей истерики. - О Господи! Ноа!- закричала Оливия и бросилась на колени в ужасе. Она ещё никогда его не видела в таком состоянии. Казалось, сын слишком глубоко погрузился в свое состояния и не мог вызволить себя из него. Такое с Ноа впервые. Тело окружили в кольце жителей этого города. Это навеяло воспоминания у Брендона, когда над ним так же склонились, когда священник изгонял из него демона. Одна из женщин прошептала, любопытная больше, чем беспокоясь: - Что это с ним? - Неужели и он... Неужели и он. Как мерзко звучало. Брендон ощутил, как и в нем зарождается что-то, что хочет вырваться гневно наружу. Но он уже научился сдерживать это. Сара выкрикнула: - Расступитесь же! Ему не хватает воздуха! Он задыхается! Брендон услышав беспомощную просьбу взглянул на людей. Никто даже не пошевелился. Ни на шаг не отошёл. Вот же твари!- Пожалуйста! Я прошу вас! Ему... Ему не чем дышать...- молила Сара, не веря такой жёсткости. Столько лиц и столько безразличия... Тогда Брендон растолкал всех и рявкнул холодным тоном: - Вам сказали отойти. Растерянная Сара подскочила на ноги и увидела перед собой молодого мужчину. Он молча смотрел на нее и она б почувствовав поддержку с его стороны, прорычала более эмоционально и злостно: - Расступитесь, черт побери! Кому сказала! Наконец Брендон увидел ребенка. Он лежал на земле, а рядом с ним сидели две молодые женщины. Сев рядом с ними на колени, он сказал матери: - Держи его за голову.- Оливия посмотрела на него с испугом и полностью отключилась сознанием. Она не могла и пошевелиться. Она оцепенела от страха и шока. Тогда Брендон посмотрел на вторую сестру.- Держи его, чтобы не навредил себе.- Брендон повторил. Сара кивнула. - Держи его крепче.- она делала все как солдат по приказу. Четко. Правильно . Быстро. Брендон в это во время обхватил лицо ребенка. Он вновь обратился к младшей сестре: - Как зовут мальчика? - Ноа... - Ноа. Ноа успокойся. Ноа, посмотри на меня. - Он немного встряхнул его, чтобы привлечь внимания. Ребенок продолжал отбиваться, но руки Брендона были сильными, поэтому ему невольно пришлось посмотреть на мужчину в черном.- Ноа... Повторяй за мной. Дыши вот так.- Брендон демонстрировал, округлив немного губы, медленно вдыхая и выдыхая. Заметив, что Ноа больше не вырывается, он положил ладонь ему на грудь.- Вдох. Выдох... Раз. Два... Три...- Брендон посмотрел на часы на запястья. Отсчитывая. Сара смотрела на мужчину в удивлении. Он пояснил:- Оно должно вот- вот закончиться. Такое длиться не дольше минуты. Три... два... Тельце расслабилась и ребенок стал более менее спокоен. Брендон вновь обхватил личико Ноа и внимательно осмотрел. Затем обратился к матери: - Он пришел в себя, но его нужно было бы отвезти срочно в больницу. Вы на машине? - М- муж... у мужа машина, он уехал. - Хорошо. Я вас отвезу.- он кивнул и встав на колени, прошел через верещавшую толпу. Позади он услышал ненавистное: - Вы видели? Как он предсказал, что все закончиться? - Это все из-за него... - Бедный ребенок. Но Брендон не оглядывался. Он пошел мимо и даже не посмотрев, как закапывают маму, пошел к машине. Открыв двери, он дал Оливии державшей сына и Саре сесть в машину. Мать сама сделала выбор, а вот ребенку он ещё может помочь.