Глава 4. Беда не приходит одна.

Поспешай неспеша

Октавиан Август

Земля, США, 24 октября 2010 года

      Я торопился, потому что счёт шёл на минуты. Обработав своё злополучное «ранение», я был крайне раздосадован, что так легко дал себя не то, что ранить, а столь унизительно победить. Плечо теперь постоянно зудело и неприятно ныло, напоминая о скоротечном ночном бое. Но эта ночь для меня только начиналась. Вернувшись домой после проверки всех ближайших закоулков в поисках нападавшей, а также удостоверившись в безопасности Паркера, я обработал полученный укус. Всё было куда лучше, чем ощущалось. Несмотря на боль, само повреждение обещало довольно быстро регенерировать, так как мышцы едва проглядывались в глубине раны. И мой гнев был вызван больше ощущениями боли и шока, чем реально тяжёлыми последствиями от полученного укуса.       После обработки повреждений моего тела, изготовившись ко сну, я решил напоследок пролистать новости, следуя своей привычке. И какого же было моё удивление, когда я наткнулся на ряд набирающих популярность снимков и видео. В комментариях люди говорили о каких-то существах и их битве около завода Старка в Лос-Анджелесе. Всё стало окончательно на свои места, когда на одной из записей боя я узнал знакомые фигуры Железного человека и Железного Торговца. А это значило, что мне надо быть там. Надо подстраховать Старка, вдруг и на него нападёт посреди боя та ненормальная? Или что-то подобное случится? Когда я улетал к себе, Питер уже прошёл свою трансформацию и просто спал, набираясь сил для нового дня, а вот Старк в большой опасности.       Я успел надеть только штаны и кофту на выход и сразу взлетел вверх, резко набирая высоту. Слишком сильно ускоряться, находясь близко к земле, было чревато негативными последствиями. И хотя я ещё не летал слишком высоко, опасаясь остаться без кислорода, действуя на эмоциях, я поднялся крайне высоко, однако никаких проблем с дыханием не ощутил. Наконец, посчитав свой подъем достаточным, я двинулся в нужную сторону, набирая скорость и ускоряя восприятие. Путь предстоял не близкий, почти четыре тысячи километров. Бой же продлится не более получаса, в этом я был уверен, и раз я вылетел, когда начало драки выложили в сеть, повезёт, если я прибуду к её завершению.       Набирая скорость, я успел быстро обдумать план будущих действий. Если я опоздаю к битве, и Старк проиграет, то придётся взять Обадайю на себя. Если же Старк победит, я окажу помощь людям, что могли попасть волей случая под руку двум железным монстрам. Если же они будут ещё драться к моему прилёту, я не стану вмешиваться, сразу постараюсь оказать помощь пострадавшим. В любом случае, сначала надо будет удостоверится в том, что Старк жив, а уже после помогать людям. Может, это и звучит лицемерно, но Энтони — это тот человек, что будет нужен людям. Его гений породит часть будущих проблем, но не меньшее количество он и решит. И сегодня он должен окончательно измениться и выжить, чтобы в будущем спасти как можно большее число людей.       Ориентироваться на таких скоростях поначалу было непросто, но я быстро привык. Продолжая увеличивать скорость, очень быстро я понял, что достиг максимума. Я мог ещё немного ускориться, но тогда я рисковал буквально не успеть разумом за телом и мог как сбиться с маршрута, так и врезаться во что-то. Допускать же жертв я был не намерен, и потому сохранял набранную скорость. Мой путь продолжался, пока я наконец не заметил две фигуры, что сражались между собой в воздухе, и постепенно приближались ко мне. Поняв, что я на месте, я резко остановил свой полёт, тем самым помогая Обадайе настигнуть Старка в очередной раз. Моё молниеносное торможение создало мощную звуковую волну, которая разошлась во все стороны, и Старк, как менее массивная мишень испытал большие перегрузки, чем Железный Торговец.       М-да, как-то неправильно вышло, но противники не сводили своего фокуса внимания с друг друга, и Старк довольно оперативно выпутался, избежав прикосновения фиксатора на руке Стейна к своему костюму. Заметив, что моё вмешательство, хоть и проявилось, но всё-таки не позволило ни одной из сторон взять верх, я двинулся вниз на помощь обычным людям, по дуге облетая сражающихся бывших соратников. Если мой манёвр и был замечен, то лишь Старком, но он был всецело сосредоточен на Железном Торговце, пытаясь не умереть, тем самым я мог внимательно изучить, что произошло на автостраде, где ещё несколько минут назад сражались люди в костюмах.       Увиденное поражало своей жестокостью. Размышляя о возможных жертвах по пути сюда, я опирался на свои знания из прошлой жизни. Однако, реальность оказалось куда прозаичнее и хуже. Не знаю, сколько они бушевали на шоссе, но пострадавших хватало. Я ринулся сначала на женский голос. В перевёрнутой машине находилась девушка, она не могла выбраться, и просила о помощи. А меж тем, бензин, растекающийся из пробитого бака легковушки, пробирался в нескольких направлениях, рисуя узоры на асфальте. И одним из направлений был горевший автобус. Моя реакция последовала сразу, я перенёс автобус чуть дальше от других машин, а после вернулся к машине с девушкой. Быстрый опрос выявил, что она не чувствует ног. Сначала я поднял ту машину, которой сбили её автомобиль. Внутри неё живых уже не было. Положив эту машину рядом, я принялся помогать девушке, для начала вернув её автомобиль в нормальное состояние и помог отстегнуть ремни. Был риск, что вытаскивая её из машины, я сделаю лишь хуже, и поэтому я просто отнёс её дальше от места аварии, в место, где начали скапливаться прибывающие первые наряды скорой.       Я будто снова вернулся в свою прошлую жизнь. В стихию своей работы. Я летел на стоны и крики о помощи, коротко общался с пострадавшими и пытался оказать посильную помощь, переворачивая машины, и вытаскивая из небольших завалов пострадавших. После этого я сразу возвращался к медикам, передавая раненных с рук на руки. Врачи не задавали вопросов, они принимали людей, и я тут же улетал, пытаясь уменьшить количество будущих жертв инцидента. Так продолжалось несколько минут, а меня всё больше поглощал ужас. Новые и новые картины искалеченных взрослых и детей, что живыми и мёртвыми лежали в машинах и посреди автострады. Кровь на руках, и мои попытки спасти очередную жизнь. На некоторое время я будто отключился от управления телом, так сильно влиял на меня вид потерявших всё людей.       Вот мать оплакивает свою дочку. У женщины кровь залила голову, а ребёнок скончался на месте, когда в машину врезался один из сражающихся. Вот парень умоляет свою девушку или жену держаться, а та истекает кровью слишком быстро, и врачи не успеют им помочь. Вот дети выглядывают на учительницу, которой оторвало половину туловища. Ужасы, что жили до этого лишь на экране телевизора и смартфона, выползли на улицу, порабощая своей воле всех.       Но там был я. И своей силой я дарил надежду тем, у кого её уже не было. Я поднимал машины, вытаскивал каждого, кто звал на помощь. И доставлял к медикам. Поначалу люди шарахались от меня, как от прокаженного, уж слишком я напоминал мутанта. Но ради спасения себя и близких они были готовы отринуть брезгливость к мутантам, что десятилетиями воспитывало в них правительство. Сам же я действовал будто на автомате. Будто снова был собой из прошлой жизни, обычным пожарным, что идёт в огонь не за деньгами или наградами. А потому, что это правильно. Я не рисковал переносить более одного человека и чаще переносил именно сами машины к врачам, чтобы они могли правильно достать людей из автомобилей. Все эти действия были будто строго отрепетированы, и пока моё тело действовало, мой разум фиксировал всё происходящее.       Но много времени созерцать последствия битвы двух не самых сильных суперов мне не дали. Вытаскивая мужчину из-под очередной машины, я вдруг услышал свист. Стоит отметить, что работал я в основном, стараясь не ускорять восприятие, ведь тогда о том, чтобы полагаться на слух, можно забыть. После резкого свиста, ту часть шоссе, где был я и только что вытащенный мной пострадавший, залило огнём. Мужчина на моих руках в считанные мгновения погиб, сгорев заживо, окружающие же машины разметало, а люди разлетелись безвольными куклами. Разом пропали десятки голосов. Оглянувшись, я увидел, что Старк и Стейн уже спустились ближе к земле, а их битва подходила к кульминации, переместившись на крышу здания корпорации. Однако и интенсивность их схватки выросла в несколько раз и выпущенные Железным Торговцем ракеты, хоть и были по большей части отклонены и уничтожены Старком, но некоторые из них угодили в автостраду. Две разорвались около меня, а одна, она… угодила в место, где медики принимали спасённых мной.       Теперь уже самим врачам нужна была помощь, а большинство тех, кого я спас до этого были мертвы. Охватившая спасённых людей надежда на лучших исход оборвалась вместе с их жизнями. Меня обуяли сильнейшие эмоции, словно выбивая из оцепенения и отстранённости. Я сжал кулаки, сдерживая гнев. Сука, да как так?! Это судьбоносный момент для Старка, да. И ему надо принять его в одиночку. Надо пройти через бой и его последствия, чтобы стать тем, кем он может стать. Но жертвы… Размышляя об этом по пути сюда, я не был готов к такому количеству пострадавших. По правде говоря, размышление о возможных пострадавших и возможность воочию их видеть, крайне сильно смещает акценты. И смотря на них, я уже не был так уверен в том, что цена стольких жизней является достаточной оплатой для того, чтобы Старк прошёл свой путь самостоятельно. И это только Старк, а что дальше? Так, всё, хватит. Раз я принял решение, последую ему сейчас, не впадая в меланхолию. Всё это будет потом. Сейчас я должен помочь тем, кому ещё возможно оказать помощь.       Подлетая к месту, где медики принимали спасённых мной людей, мне тут же пришлось принять меры, чтобы быстро сбить огонь с полыхающих, как факелы, врачей и пациентов. Огонь, кровь и крики. Это картина въедалась в память, а мне казалось, что сама моя душа пропиталась страданиями окружающих. Но я делал свою работу, не смотря на всё происходящее. Сюда уже подтягивались полицейские и пожарные, что помогали мне, организуя оцепление и туша возникший после ракетного удара пожар. Конечно, некоторые из прибывших уже начали задавать вопросы и даже требовать покинуть оцепление. Но я буквально вытаскивал людей из огня, помогая добраться в самые сложные места пожарным и врачам. Поэтому, полицейские хоть и нервничали, но применять оружие и ставить ультиматумы не спешили.       Наконец, раненные начали заканчиваться, наша оперативная работа была крайне эффективной, и без внимания сейчас были лишь мертвецы, что обильно были рассыпаны по шоссе. Когда я завершил свою помощь в следствии исчезновения угрозы жизни оставшихся пострадавших, смог снова оглядеть шоссе. Самая важная часть работы была завершена, и теперь жизни потерпевших всецело зависели от медиков. Переведя всё внимание на крышу завода, я увидел нарастающие сияние лазурного цвета. Старк тоже был готов покончить со Стейном, но в отчаянии Железный Торговец всё же запустил несколько ракет, наводясь вручную. Сбить их у Старка уже просто не было энергии, он смог лишь уклонился. Высокоточное оружие компании Старк Индастриз обещало накрыть ещё несколько участков шоссе, в том числе и те, где были пострадавшие. Только не снова. Эти люди не погибнут. Едва услышав звук ракет, я тут же ускорил восприятие. И сразу перехватил три ракеты, что летели, в том числе, в сторону спасённых мной. Схватив их, я поднялся так высоко, как только смог. Оглядевшись, я не заметил поблизости никаких летательных аппаратов на этой высоте, что позволило приступить к последнему этапу моего плана.       Металл, составляющий обшивку орудий смерти, затрещал в моих руках. Высокоточные ракеты Старк Индастриз сдетонировали прямо у меня в руках, а город ангелов озарила яркая вспышка. Это произошло одновременно с запуском реактора. Город накрыл свет от столба энергии, исходящей будто из гигантского реактора. Недалеко от столба света, на секунду расцвела огненными лучами вспышка, чтобы уже через секунду, исчезнуть. В небе собиралась гроза, небеса явно собирались оплакать жертв сегодняшнего дня. Бросив последний взгляд на город, я полетел прочь. Домой. Надо было прийти в себя и подумать. Люди там справятся и без меня, Старк тоже смог победить и выжить. Мои руки украшала кровь погибших, а из головы не уходили сцены смертей обычных людей, спасая которых, я лишь зазря продлил их мучения в итоге. Вот так живёшь себе, строишь будущее и раз… Ты уже просто пятно на асфальте. И всё это результат сражений сверхлюдей. Готов ли я и дальше не вмешиваться? Готов ли дальше жить и знать, что многих я мог бы спасти? Чтобы уйти от собственных мыслей, я ещё сильнее увеличил скорость, уже не замечая, что смог немного расширить собственный предел скорости за эту долгую ночь.

***

Нью-Йорк, Мидтаунская школа науки и технологий, 25 октября 2010 года

      Вставать сегодня не хотелось. Моё тело будто ощущало ту гору, что тащил на себе мой разум, и оттого что-либо делать было решительно невозможно в привычном ритме. Но я поднялся, привёл себя в порядок, обработал укус на плече из домашней аптечки. За ночь мышцы заросли, и остальное должно регенерировать за пару дней, это я уже проходил. Пока я собирался в школу, послушал новости, в которых, конечно, затронули события на мосту. Старк готовился дать сегодня интервью, развеяв тем самым, гулявшие по интернету теории. Не обошли вниманием и мою фигуру, но тут уже мнения людей разнились. Одни считали, что я мутант, специально подстроил всё так, чтобы было побольше жертв, якобы спасая людей. Другие, что я умер, спасая других людей. Третьи, что я правительственный эксперимент, суперсолдат будущего, и меня испытывали в полевых условиях… В общем, репортёры развлекались как могли.       Множились и очевидцы событий. Люди активно делились впечатлениями, пытаясь выплеснуть испытанные эмоции в интервью и подкастах. А уж когда я добрался до школы, стало ясно, что инцидент на шоссе и заводе Старка станет главной темой среди школьников если не недели, то дня — точно. Прибыл я в школу с опозданием, потому что вместо обычного бодрого шага, я еле плёлся. У школы меня встретили Гарри с Питером, которые сразу удивились подобному моему состоянию. — Привет, Оливер. Что-то ты на живого мертвеца похож, у тебя всё хорошо? — обеспокоенно начал диалог Гарри. Паркер же молчал, по нему было сложно понять, о чём он думает. Но, зная его, могу предположить, что его паучьи силы сигнализируют, что со мной что-то не так. Иначе откуда взялся этот оценивающий взгляд? — Питер, Гарри, — поздоровался, попытавшись бодриться. — Все эти новости вызывают стресс, стресс и ещё раз стресс. А ещё мне надо поговорить с Фелицией, и я нервничаю, так как это важно, — сослался на одну из причин возможного стресса я. — Даже так. Не бери близко к сердцу, друг. Не думаю, что в ваших отношениях наступит кризис из-за моих слов, — сразу всё понял Гарри. — А причём тут Фелиция? Разве вы не стали лучше общаться после начала учёбы? — поинтересовался Питер, который был не в курсе нашего с Озборном договора. — Если в кратце, то Фелиция с матерью поругались. И наша приятельница была обиженна на Оливера из-за того, что её мать затеяла какие-то интриги в своих кругах, — изобразил из себя Гарри эти самые круги, парадируя какого-то важного чиновника, наверное, из компании отца. Но, заметив, мой уставший и пофигистичный Паркера, взгляды, он перестал паясничать. — Я думал, что сам Оливер в курсе, и, сдружившись с Фелицией, решил выйти из-под крылышка миссис Харди. Но, оказывается, что Оливер сам был не в курсе, как сильно вырос его престиж в высших кругах. — Да, и теперь мне надо понять, зачем миссис Харди решила так сильно ухудшить отношения с Фелицией. Не думаю, что родная мать может пойти… — Ещё как может. Привет, мальчики, — перебила меня появившаяся из соседнего коридора Харди-младшая. Она кивнула Гарри и Паркеру, а после перевела фокус внимания на меня. — На день оставила тебя, а ты уже обсуждаешь внутренние дела семьи со всякими Озборнами. Да ещё и с кем! — картинно закатила глаза она. — А потом мама всем рассказывает, как гордится тобой, совсем забывая, что только моими стараниями ты ещё не рассказал всему миру о каждом аспекте наших внутренних взаимоотношений, — важно покивала девушка, снова акцентируя внимание на моей болтливости. — Но я же рассказывал Питеру! А он друг и имеет право знать… — хотел было оправдаться я, но был снова перебит. — А также имеет право знать каждый школьник, что встретиться вам на пути в класс, — заметила девушка, победно усмехнувшись. — Я с ней спорить не хочу, — пожаловался я Паркеру и Озборну, что весело наблюдали за нашей перепалкой, не вмешиваясь. Желания продолжать перепалку угасло очень быстро, во-первых, потому, что Фелиция была права, незачем об этом трепаться в стенах школы, во-вторых, я был больше сосредоточен на внутренних переживаниях и впечатлениях, чем на внешних. И если Гарри тактично оставил меня в покое, по-своему понимая тяжесть ситуации, в которую я попал, то вот эмпатия от Фелиции, которая не переключилась после меня на Паркера, была необычной. Так, в молчании и своих мыслях, мы добрались до класса.       Видя моё отрешённое состояние, друзья не пытались меня тормошить, поставив на то, что я сам приду в норму, стоит только дать время. Я же все уроки провёл в размышлениях, отвечая часто или невпопад, или и вовсе не следя за ходом урока. Но это мало беспокоило меня. Куда более серьёзный вопрос стоял передо мной сейчас. Я не хотел его откладывать, но ответить на него для себя было крайне тяжело. Я принял решение, что хочу прожить простую жизнь. Что уж в этот раз я наслажусь её прелестями, познаю её радости, а не буду носиться и спасать людей. Но почему тогда я так ужасно ощущал себя на шоссе? Разве в таком случае, если я самоустранюсь от происходящих событий, мне будет не глубоко плевать на возможные жертвы? А ведь случай на мосту — это лишь первое из множества испытаний, что вынесут на себе не только жители этого города, но и всё человечество.       Малекит, Танос, Хела, военные, Гидра, Кри, Целестиалы и куча других существ и организаций огромной силы будут угрожать людям. Да, герои тех историй, которые я знаю, смогли их одолеть. Но моё присутствие могло бы снизить жертвы. А иных злодеев я мог бы обезвредить простым чихом. Всё-таки одно дело статистически знать цифры потерь в различных инцидентах, что ждут планету, а совсем другое — видеть. Этот мир вместе со вторым шансом подарил мне силы. Силы, использовав которые я мог бы помочь избежать огромного количества жертв. К тому же, живя своей тепличной жизнью, я, как выяснилось, не могу защитить даже себя. И если я ещё был готов смириться с жертвами, что были для этого мира обыденностью, то с собственным бессилием я мириться не желал. Владея таким могуществом, те, кого я желал спасти, погибали от ракет. И это учитывая, что я знал, что там будет и чего стоит ожидать. Не смог вовремя среагировать, — и погибли те, кого я спас. А тот, кто хотел меня ранить, смог это сделать. Ну и где тогда это самое могущество? Одни простые размышления о том, как я крут, а на деле — лишь ошибки и сожаления.       Значит, мне надо измениться. И не только ради того, чтобы спасать людей. А чтобы мои противники боялись даже помыслить о том, чтобы вступить со мной в сражение. Чтобы те, кого я спасаю, были уверенны во мне. До этого я воспринимал свои силы как способ развлечения и был уверен в своём превосходстве. Но жизнь показала, что моё доминирование на поле боя не то, что не абсолютно, — его попросту нет. Значит, надо подойти комплексно, изучить свои пределы вдоль и поперёк, понять свои силы и более не допускать, чтобы те, кого я решу защищать умирали на моих глазах! Не с той силой, что принадлежит мне.       Пока я обдумывал все «за и против» новой стратегии моей жизни в этом мире, Энтони Старк признался на весь мир, что это именно он — Железный Человек, тем самым открыв Ящик Пандоры. Эта новость взбудоражила общественность и уж тем более школьников. Учителям было крайне трудно вести занятия в такой атмосфере нетерпения и ожидания чуда. Мои одноклассники ощущали, что мы будто вошли в новую эру, что что-то важное изменилось во всех нас от всего пары слов американского магната.       После уроков, я скомкано попрощался с Питером и Гарри, и поспешил домой. Однако, меня окликнул женский голос: — И куда это ты хотел сбежать, даже не попрощавшись со мной? — кокетливо спрашивала Фелиция. — Что, недостойна твоего внимания? — картинно вздохнула она. — Есть дела, и пока я смог поймать волну энтузиазма, я должен их сделать, — решительно ответил я, чуть сбавив шаг, чтобы девушка не бежала за мной. — Интересно, и что же это за дела у тебя? Уж не из-за них ли ты сегодня весь такой бледный был и без лица? Давай, выкладывай, что там у тебя случилась. Может ты и не родной мне брат, но я, знаешь ли, умею ценить дружбу, — продемонстрировала мне свою опёку и участие мисс Харди. — Ну, если кратко, мне надо встретиться с миссис Харди, чтобы обсудить важный вопрос. С ним может помочь лишь она, — выдал часть планов я. — И конечно, ты решил это сделать, позвонив ей и напросившись на вечер нашего Фонда, что будет на этих выходных? — спросила у меня девушка. — Фелиция, я говорил, что ты самая лучшая?! — готов я был подпрыгнуть от восторга. Точно, я ведь могу посетить тот светский раут. — Нет, но ты мог бы говорить это и почаще, — хмыкнула девушка, принимая благодарность. — К слову, на этом вечере меня не будет, так как у меня тоже есть свои дела. И мама будет очень раздражена этим. Однако, если меня заменишь ты… думаю, она не будет сильно против, — объяснила суть своего предложения девушка. Моё лицо, полное шока от той интриги, что провернула эта любительница кошачьих, было настолько выразительным, что мисс Харди звонко засмеялась. — Оливер, никогда не показывай эту свою мордашку девушкам. Просто притворяйся, что твоя выгода соблюдена и говори, что я лучшая. А то, если мама решит ввести тебя в бизнес, боюсь, она сделает это только из желания смотреть снова и снова на твоё выражения лица, — довольно улыбалась эта… коварная женщина. — Спасибо. Я воспользуюсь вашим, несомненно выгодным, предложением, леди. Вы крайне щедры! — пародируя рыцаря, отвесил я Фелиции поклон. — Вот так бы сразу, Оли. Ну всё, не забудь позвонить маме, пока-пока, — попрощалась Фелиция и ушла.

***

Нью-Йорк, Куинс, 30 октября 2010 года

      Я спускался по лестнице, предчувствуя скорый важный разговор. Внизу меня ожидала машина. Миссис Харди отправила за мной личного водителя, и это неудивительно, ведь сегодня, я был жемчужиной вечера. Вспоминая о том, как так вышло, я усмехнулся. Фелиция была права. После её совета, я смог примерно представить себе как картину на внутренней кухне в семействе Харди. С пониманием пришла уверенность. А потому, не мучая себя лишний раз, я просто позвонил главе семейства Харди. Анастасия ответила сразу, как и всегда. Выслушала и согласилась. Она хотела бы ещё подождать, когда я смогу проявить себя, но и так я вполне помогу ей, просто поприсутствовав на вечере. А уже после него она обещала в приватной обстановке обсудить важный вопрос, который я не могу поведать в телефонном разговоре.       Встречал меня по выходу из дома приятного вида мужчина — тот самый, что возил меня и Анастасию из больницы по разным местам целый день. Краткий диалог показал, что этот мужчина явно ценит свою работу и относится к ней крайне ответственно. Такое рвение радовало, не удивлюсь, если выяснится, что водителем этот парень только подрабатывает, на самом деле являясь элитным телохранителем. Мы поехали, — путь предстоял не близкий, по улицам Нью-Йорка. Они почти всегда заполнены машинами, но в этот вечер их было особенно много. Много важных людей собирались в одном месте, а пребывать они туда будут явно не одни, многочисленные кортежи, журналисты, фанаты… Миссис Харди умела заинтриговать.       Это маленькая радость, что посетила меня, почти сразу истаяла в воздухе, стоило вспомнить о том, зачем я по-настоящему это делаю. Гарри и инцидент в ОзКорп. Я искренне хотел помочь другу, посчитав, что таким образом смогу оттянуть, а то и вовсе, избавить мир от появления Зелёного Гоблина. И уж точно я не собирался давать другу пройти по пути отца, если Норман всё же сделает то, что он делал множество раз в разных вариациях мультивселенной мира Марвел. С мыслей о причинах помощи Гарри я плавно перешёл на размышления о Паркере. Он уже получил силы паука, его превращение окончилось успешно. И он уже показал Флешу, что лишний раз к нему лезть не стоит, сломав одну из двух баскетбольных корзин в школе.       А следующим событием, что стало предвестником появления человека-паука, стала смерть Бэна Паркера. Питер был убит этим событием, ведь он мог посекундно видеть, как жизнь покидает его ближайшего родственника, а он ничего не может сделать, даже имея такую силу. Узнав о том, что случилось, я ощутил прилив чёрной ностальгии. Это произошло в среду. Мы с Гарри отложили все дела и приехали его поддержать, — в школе Паркеру дали отгул на неделю и назначили походы к психологу.       Стоит отметить, что потеря Бена для семейства Паркера было критическим не только потому, что дядя был ему дорог и по сути заменил ему отца. Он был основным кормильцем в семье и оттого перспективы дальнейшей жизни семейства были крайне незавидные. Питер не хотел ни в какую брать у Гарри и меня средств, удалость убедить его хотя бы похоронить его дядю на наши средства. Ведь благодаря его воспитанию у меня с Гарри был такой прекрасный друг, как Питер. Мы болтали весь вечер и всю ночь напролёт. Высказывались, пытались расшевелить Питера и не дать ему погрузиться в пучины депрессии и апатии. Увидев и ощутив нашу поддержку, он смог удержаться и сохранить своё эмоциональное равновесие. Это радовало, но на фоне происходящего, казалось, будто завтра наступит апокалипсис.       Сначала Гарри говорит, что компания его отца на грани, и Норман уже возможно стал Гоблином, прося о помощи. Потом это нападение той сумасшедшей, что смогла в начале даже победить и пробить мою природную защиту, укусив. Затем появление Железного Человека, и связанный с этим инцидент. И теперь смерть дяди одного из друзей. Проблемы посыпались на меня, как из рога изобилия, словно насмехаясь над моими попытками не поддаваться эмоциям. И должен признавать, переносить всё это с эмоциональной точки зрения было крайне тяжело. Все эти события расшатывали мою уверенность в себе, собственных силах и знаниях.       Я ведь знал о том, что Бен Паркер умрёт, но мог бы подстраховаться и вызвать скорую заранее, тогда его удалось бы спасти, или действовать иначе, но, подавленный чувствами неудачи и попытками всё исправить, я не смог в итоге успеть нигде. Моё послезнание делало лишь хуже, заставляя ощущать себя беспомощным на фоне происходящих событий. И хотя после бойни на шоссе я начал оправляться, так как видеть смерти мне становилось привычно в некотором роде, я снова ощутил, как меня затягивает в эмоциональные качели. Я был готов окунуться в пучины апатии на пару с Паркером, но наши ночные разговоры помогли не только ему, но и мне, и Гарри, который также смог выплеснуть свои эмоции по поводу страха за будущее отца и компанию.       Было очевидно, что пока я занимался тем, что жил так, как мне хотелось бы, события набирали обороты. И теперь, чтобы те, кто мне дорог, были счастливы, я должен был решить для себя, продолжить жить ради себя, или же, поступиться со своим эгоистичным желанием. Получив очередной удар от судьбы, я принял решение сменить свою позицию. Ведь что делает мою жизнь радостной и счастливой? Правильно, люди. И не важно, простая незнакомка улыбнётся мне при случайной встрече на улице или Гарри расскажет очередную шутку, пытаясь перещеголять Фелицию в остроумии. И то, и другое оказывало влияние, просто разного масштаба. И раз люди так важны, значит, если я поступлюсь со своим временем, комфортом, как выяснилось, безопасностью, и ещё кучей всего, то тогда я смогу получить главное — шанс. Шанс если не изменить что-то коренным образом, ломая историю и мешая становлению будущих спасителей планеты и просто героев. Я получу шанс спасти тех, кто мог бы умереть, и предостеречь тех, кто мне дорог от роковых ошибок.       Поняв, что ждать больше нельзя, я записался в спортивную секцию, на борьбу. Бокс мне будет не очень эффективен, а вот различные приёмы, важно их знать. Как показал мой скоротечный бой с той сбрендившей, она довольно эффективно защищалась, используя мою же силу против меня. Поэтому, если я смогу до рефлексов вбить в себя подобные приёмы и захваты, будет прекрасно. Но я на это не рассчитывал, так как пришлось бы проводить тренировки на пределе своих возможностей, а спарринг-партнёра для этого у меня не было. Для начала было бы просто неплохо изучить сами приёмы и контрмеры к ним. А при хотя бы понимании, что противник замыслил, моё преимущество в скорости реализуется в полную мощь.       Но это было не единственным изменением, что я начал вводить в свою размеренную жизнь. Важнейшим изменением стали мои тренировки. Ранее, я воспринимал постижение своих сил как развлечение, уверенный в том, что они вряд ли мне пригодятся. Теперь же, я был настроен решительно. Я действительно тренировался и даже постигал новое. Новым способом использовать свои силы стало понимание, что полёт, которым я пользуюсь не так прост, как мне казалось. Во время боя с ночной нападавшей, я смог каким-то образом заблокировать её удар. Да, я его ощутил, но он был гораздо слабее, чем она била меня до этого. Видимо, ощутив гнев и злость, я инстинктивно смог использовать какую-то свою способность, на которую до этого не обращал внимание.       И это действительно оказалось так. Ответ, почему же одежда на мне такая плотная, смог мне открыться вместе с новой гранью моей силы. Оказывается, меня постоянно окружает некий ореол моей силы. С помощью него я и летаю, и он же — защищает мою одежду, делясь с ней частицей моих сил. И я могу не только направлять его в различные стороны, осуществляя полёт. Но ещё я могу его сгущать, и тогда та сила, что находится во мне, вырывается наружу, увеличивая мои защитные характеристики многократно. Это непросто сделать, так как нужно правильно сосредоточиться, но это вполне реально! Поэтому, помимо тренировок маневренности на огромных скоростях в стратосфере и ускорения сознания, я теперь занимался ещё и контролем своей внутренней силы.       Должен отметить, что основная проблема состояла в том, что уплотнение ауры своей силы вне тела здорово выматывало. Если летать и ускорять мышление я мог, наверное, неограниченно, так как всегда прежде от тренировок уставал мой разум, а не тело, то здесь всё было иначе. Всего несколько часов, и я был вымотан и выжат как лимон. Основная задача заключалась в том, чтобы выбросить свою силу из вне, но укрепить свою ауру я мог лишь на мгновение, после чего энергия моментально рассеивалась. И это мгновение должно быть правильным, а правильность зависит от внутренней сосредоточенности. То есть, если я был недостаточно концентрирован на результате, я просто впустую тратил силы. Нащупывание методом " научного тыка» обещало быть не быстрой задачей, но я был упрям и ощущал, что нахожусь на верном пути в постижении своих сил. А значит был готов пытаться до того, пока не получится сходу делать нормально, не тратя силы попусту.       Пока я размышлял о произошедших за эту неделю событиях, машина уже преодолела почти весь путь, и сейчас мы въезжали на территорию загородного дома. Обставлено тут всё было со вкусом: газон подстрижен, сад ухожен, сам дом сиял многочисленными огнями, завораживая своим видом. Сама атмосфера не вопила о помпезности, наоборот, она была располагающей. Приглашённые были одеты со вкусом, но не вычурно. Это было пусть и мероприятие для влиятельных людей, но обстановка тут была неформальной. Можно было спокойно обсудить дела и решить вопросы. Эдакая вечеринка для своих, когда ты уже «взрослая сливка общества», как говорила Фелиция. Часть людей гуляли по территории сада, тихо общаясь о всяком. Повсюду сновали официанты, обновляя многочисленные напитки гостей. Сам раут должен окончиться ужином в исполнении одного французского шеф-повара, что покажет небольшой мастер-класс, сразу после церемонии миссис Харди. Она заключалась в представлении лучших юных дарований и вывода их в свет под эгидой фонда. Она освещала успехи своих подчинённых, открывая юным талантам дорогу в высокое общество. Также она упоминала перспективных людей, и их достижения, обещая, что если кто-то из них достигнет прорыва, то уже он будет звёздой будущего вечера. Это давало шанс тем, кому нужны перспективные кадры, приглядеться и даже проспонсировать исследования этих специалистов.       Миссис Харди выделяла не только самого человека, но и его покровителя, поднимая престиж. В общем, для многих компаний, в том числе и влиятельных, она предоставляла площадку, где можно проявить себя, показав, как правильно ты умеешь выбирать для себя кадры и насколько ты в целом крут. А сама получала процент с противостояния элит, которые конкурировали за ценных для них людей. Были, конечно и другие, те, кто просто из интереса наблюдал за этим нешуточным соревнованием или просто обсуждал дела.       И конечно, как та, кто каждый месяц проводит такие встречи, Анастасия должна была быть если не лучшей, как представитель могущественной организации, то как минимум в числе лидеров, задавая тенденцию другим. И в этом ей помогала до недавнего времени Фелиция. Её примерная учёба, многочисленные достижения в спорте и науке, а также участие в организационных моментах показывали её идеалом ребёнка, который отдаётся своему делу не хуже родителя. Этим миссис Харди демонстрировала свой главный козырь, — умение правильно воспитывать и огранять таланты. Ведь многие богатые и влиятельные люди, что собирались здесь, имели, к их сожалению, весьма скверных отпрысков. И эту карту многим было просто нечем бить, а те, кто мог бы составить конкуренцию Анастасии в деле нахождения талантов, правильном их обучении и воспитании, уже проигрывали на Фелиции, которая тотально доминировала среди любых других подопечных.       В общем, дуэт матери и дочери был крайне эффективен. Моё появление внесло разлад в эту систему. Не знаю почему, но Анастасия согласилась, а Фелиция была против, и, будучи подростком, поставила матери ультиматум. Анастасия проигнорировала слова дочери, и в итоге это привело к ссоре и временной отстранённости. Фелиция решала свои дела, о которых она отказалась мне рассказывать, а Анастасия погрузилась в работу, более не привлекая к ней дочь. К общему счастью, сейчас активная фаза их ссоры прошла, и они даже возобновили общение, но оно было весьма холодным. Дочь вся в мать, это уж точно. Всё это я узнал и понял из кратких советов Анастасии и рассказа Фелиции, которая не смотря на ссору с матерью, не хотела, чтобы я подставил её… слишком сильно.       И теперь появляюсь я. Новый шанс для Анастасии вернуться в гонку. Но чем я так ценен ей? А тем, что в произошедшей катастрофе я потерял не только родных, но и память. И меценат Анастасия Харди взяла меня под своё крыло, чтобы показать, как надо воспитывать детей и помогать тем, с кем приключилась беда. И надо же, чудо. Спустя всего три месяца я поступаю в Мидтаунскую школу, а после сдаю первые контрольные без троек. Конечно, меня ждут каверзные вопросы от участников раута, но я был готов к ним. Тем более, что память я действительно терял, и живых родственников у меня нет. А если Анастасия сможет удачно провести этот вечер, я думаю, что смогу или попросить её о помощи, или обещать мне услугу. Всё же она не хотела терять своих позиций среди своих «друзей», но и извиняться перед дочерью, для которой она дала всё, а та стала ставить главе семейства Харди ультиматумы… В общем, она одновременно и сохраняла верность своим принципам, и снова занимала лидирующее место в этом негласном соревновании примерных наследников и лучших воспитателей.       Моя роль во всём этом действе была довольно проста. Я должен был покрасоваться перед журналистами и сказать небольшую речь о своём нелёгком пути. После нужно было в компании Анастасии пообщаться с самыми важными гостями раута, и далее я мог быть предоставлен самому себе. Темой же вечера было «Возвращение». И если для большинства это говорило о моём возвращении к нормальной жизни и моей истории, то для посвящённых это было заявление Анастасии о том, что её партия в противостоянии самых влиятельных и богатых ещё не окончена. Ну и конечно, всё это всячески обыгрывали в своих разговорах люди, что бывали на таких вечерах неоднократно. Анастасия славилась своей находчивостью, и каждое имя тематики вечера вызывало целую бурю обсуждений в её ключе и поиска скрытых смыслов, что только добавляло популярности женщине и её фонду.       Наконец, машина остановилась, а мне открыли дверь. Выйдя и поправив бабочку на своём фраке, что прислала мне Анастасия ещё вчера, я под вспышками пары камер вышел и направился по дороге к дому. Всё самое интересное уже начиналось. Убранство дома и прилегающей территории поражало воображение. Уж сколько сил и людей надо, чтобы это не только создать, но и поддерживать, не представляю. Проходя по многочисленным комнатам, что были оформлены согласно различным эпохам и, соответственно, стилям, я остановился в зале, оформленном на римский манер. Там уже собрались все, кто был заинтересован в происходящем, и на меня поглядывали с интересом, ожидая представления от хозяйки вечера.

***

Нью-Йорк, Загородный дом семейства Харди, 30 октября 2010 года

      Анастасия выступила величественно и пафосно, рассказывая про меня и свои действия, будто своими деяниями она начала новую эпоху. А уж шикарная презентация, которая иллюстрировала её слова в лице различных грамот, дипломов и оценок, а также моя финальная речь о долге каждого родителя, тяжёлой тропе судьбы на пути к победам и важности поддержки в трудную минуту, показали, что Анастасия Харди снова в игре! А уж как в конце загорелись глаза некоторых личностей… Я то думал их будет человек пять, но куда там. После окончания выступления главы семейства Харди, и её завершающей речи о том, в какой тематике может пройти следующий вечер, она утянула меня со сцены в зал, где словно акула шла от одной жертве к другой. Подчёркнутая вежливость и ёмкие по смыслу ответы позволили нам за неполный час обойти всех важных гостей. С каждым я поздоровался, похвалил что-то из его или её гардероба, отметил какое-то достижение и ответил на встречный заковыристый вопрос. Если бы не ускорение восприятия, то я бы точно не справился. Они ведь понимают, что мне всего семнадцать по документам, да? И что я почти шесть месяцев назад потерял память.       Анастасия же лучилась довольством, буквально видя, что своей речью она представила меня серебром, но мои ответы и краткие беседы с теми, кто был посвящён в её «небольшой» кружок по интересам, сделали меня алмазом. Поэтому, обойдя всех нужных людей, она дала отмашку на начало кулинарного мастер класса и люди поспешили в другую залу, а сама Анастасия сославшись на то, что ей нужно сменить наряд, оставила гостей, отдав общий контроль своему заму, так как самая важная часть мероприятия миновала. А сама умыкнула меня из толпы и поспешила скрыться в одном из коридоров. — Признаю, Оливер, сегодня ты проявил себя во всей красе. Ты показал, что можешь быть благодарным, не уронил престиж нашей семьи, а ещё, что ты проницательный юноша, что блюдёт нормы этики и улавливает суть вещей с одного взгляда. Надеюсь, так будет и впредь, — хвалила меня радостная женщина, пока мы шли в её кабинет. — Поэтому, сегодня ты получаешь моё признание. И раз ты помог нашей семье, то я хотела бы помочь тебе, — намекнула миссис Харди на то, что готова выслушать моё предложение. — Спасибо, миссис Харди. Вы очень добры ко мне, и я рад, что могу отплатить вам. По правде сказать, не знаю, что и думать, окажись я в такой ужасной ситуации и без вашей поддержки. Думаю, обстоятельства сложились таким образом не на пустом месте, — витиевато начал я. Видя, что я не могу сформулировать нормально свою просьбу, Анастасия сжалилась. — Всё-всё, мы сбежали от этой «толпы аристократов». Ты можешь расслабиться и говорить как обычно, Оливер, я тебя пойму, — насмешливо уколола меня она. — Ты хорошо отыграл роль, но оставь красивые фразы для вечеров. Мне ещё предстоит вернуться в зал к гостям. Ты же можешь остаться тут на ночь и отдохнуть, или уехать, — пока мы общались, наконец показалась дверь в личные апартаменты хозяйки дома. Она находилась в довольно далёком от общего зала месте, так как Анастасия хотела себе укромный уголок, куда можно будет сбежать, если она устанет от гостей. Об этом мне тоже поведала Фелиция. — Проходи, располагайся, — сказала миссис Харди, первой войдя в свой просторный кабинет с огромными панорамными окнами, что выходили на прекрасный сад.       Сама комната была отделана в классическом стиле. Женщина присела за свой стол из красного дерева на большое «директорское» кресло. Мне она предложила разместиться на кожаном диване, коих было два, они оба стояли друг на против друга, около стола. Напротив же них был журнальный столик с набором для заварки кофе и несколько видов печенья в вазочке. Заметив мой взгляд, она улыбнулась и сказала: — Угощайся. — Спасибо, но пока не хочется. Миссис Харди, по поводу моего предложения… — Да, чем же оно так важно, что ты его даже телефонам не доверил? И даже согласился добровольно поучаствовать в вечере… — проявила свою нетерпеливость хозяйка дома. — Дело в том, что я после амнезии смог найти друзей. А вы знаете, как это непросто. И у одного из моих друзей случилась неприятность. И помочь ему я бессилен, поэтому пришёл просить об этом вас. Я понимаю, что запрос не соответствует моей пользе, но не попытаться ради друга не могу, — начал выкладывать карты я. — Да, ты рассказывал. Питер Паркер, сын Ричарда, юный талант. И Гарри Озборн, сын-наследник крупнейшей фармацевтической компании нашего времени, — перечислила Анастасия моих друзей, картинно забыв о Фелиции и о том, что возможно я пришёл попросить её наладить отношения с дочерью. Хотя, тогда это бы значило, что Фелиция проиграла в их споре и прислала «парламентёра», чтобы в конец не потерять лицо. Так, надо собраться, что за бред в голову лезет?! — В общем, этот друг — это Гарри Озборн. У Озкорпа внутренние проблемы, и их можно решить, но нужны финансовые вливания, которые дадут шанс компании выйти из кризиса… — сильно волнуясь, рассказал я. — Ага, я предполагала нечто такое, но думала, что ты пришёл просить за Паркера, чтобы он мог выйти в свет и получить достойное финансирование для своих проектов, — начала вслух рассуждать женщина, а после замолчала. Это молчание было довольно утомительным, и наконец, последовал вопрос. — Зачем же мне помогать своим возможным конкурентам? Мир большого бизнеса не терпит слабых. Норман постарел, ослабил хватку, и вот результат. Зачем спасать утопающего? ОзКорп раздробится на части поменьше, все заинтересованные получат своё, даже твоему другу Гарри что-то останется, — рисовала перспективы женщина. — И даже ты можешь что-то получить за сообщение информации из первых рук. Так зачем помогать Норману? — Потому что вы не соперники, — ответил я уже куда грубее, но без негатива в голосе. Однако, былое заискивание и волнение исчезло. — Вы можете помочь Норману и стребовать куда больше, в перспективе. Да, компанию ждут тяжёлые времена, но зачем делиться с кем-то частью пирога, если можно получить всю мощь транснациональной мегакорпорации? — перешёл на деловой язык я. Сейчас решалась судьба моего друга, и я был намерен хотя бы не проиграть спор. — Тебе надо поучиться держаться, Оливер. Всего один укол, и ты резко меняешь стратегию, сразу показывая свою натуру. То, что ты боевой юноша, — это хорошо. Но показывать свои истинные чувства может быть опасно. Поработай над этим, — улыбнулась одним взглядом женщина на то, что её провокация сработала. — Что же до ситуации с ОзКорп, то спешу тебя разочаровать, — ставки слишком высоки. Может быть твои слова и имели смысл, но если ОзКорп не сможет, то он утянет за собой всех помощников. Я не могу сейчас себе это позволить, и я думаю, что ты понимаешь почему. Однако, твоё рвение помочь друзьям похвально, такие жертвы, ради одной попытки, я восхищена, — вынесла вердикт Анастасия.       Вдруг, раздался свист и звон. А мне в висок что-то ударилось, я ощутил лёгкий импульс, как будто покачнулся. Анастасия в шоке смотрела на меня и пулю, что сплющилась от контакта с моим телом. На мне же не было ни царапины. — Ложись, Оливер, живо! — сказала она, падая на пол.       А я только и думал о том, что вселенная не останавливается в своём желании морально добить меня. Твою мать, а. Всё было зря. И другу не помог, и покушение совершили, и силы перед миссис Харди раскрыл. После я ощутил второй выстрел, на этот раз пуля угодила прямо в лоб, и также сплющилась. Наконец, я решил, что хватит этих издевательств. Раз он пришёл убить меня или Анастасию, значит он не боится быть убитым. Я ускорил восприятие и вылетел из разбитого окна, прямо в ту сторону, откуда стреляли. Через несколько сотен метров я нашёл точку, откуда в нас стреляли. Это был мужчина, одетый в новейшую армейскую форму и заряжающий очередной патрон, который был не короче моего указательного пальца. Вдохнув и выдохнув, я рукой буквально отрубил ему голову, выплёскивая все свои накопившиеся эмоции в этом ударе. Сразу стало чуть легче. Вот только если в лаборатории Гидры я действовал на инстинктах, то здесь я применил силу осознанно и ощутил лишь облегчение.       Схватив голову убитого мной снайпера за каску я вернулся в кабинет Анастасии. Она лежала на полу, замерев. Повинуясь моему мысленному посылу, время перестало течь, будто кисель, и снова пошло с нормальной скоростью. Я мог видеть, как лежащая женщина заметила моё отсутствие на диване, где я сидел пару мгновений до этого и перевела взгляд на меня, замаранного кровью. Я бросил голову рядом и помог ошарашенной женщине подняться. — Оливер, это как?.. Что происходит? Что ты сделал? — она была выбита из колеи и не понимала, что происходит, произошедшее покушение заставило её бояться за наши жизни так сильно, что её маска треснула, и я мог лицезреть её живые эмоции в отблеске глаз. — Всё в порядке, миссис Харди. Угроза нашей безопасности ликвидирована, — кивнул я на голову незадавшегося убийцы, отмечая про себя, что мой голос был каким-то безжизненным.       Мы были словно противоположности в этот момент. Анастасию происходящее выбило из колеи, пробив на эмоции. Я же будто похолодел внутри, все чувства заморозились и осталось кристально ясное сознание. Не выдержав картины происходящего, женщина вытащила из ящика стола виски и налила в стаканы себе и мне. И протянула. — Пей, — безапелляционно сказала она. Я опустошил содержимое стакана одним залпом, отметив что оно буквально горит в горле. Мы замолчали, но через несколько секунд я собрался с мыслями и решил попробовать ещё раз. — Полагаю, что теперь, в свете новых событий и данных, мы можем заново обсудить, как ваш фонд мог бы помочь ОзКорпу удержаться на плаву и стабилизировать ситуацию…

***

Нью-Йорк, Загородный дом семейства Харди, 30 октября 2010 года

      Высокий широкоплечий мужчина в дорогом фраке стоял в общей зале дома Харди вместе с любимой женой, наслаждаясь кулинарным шоу устроенным знаменитой Анной-Софи Пик. Он был расслаблен, а потому уже обычные для его лица морщины, отступили. Именно в этой обители, где собрались самые опасные из его партнёров и коллег он ощущал себя как рыба в воде, а любимая под боком грела его сердце. Но эта идиллия была нарушена вибрацией от входящего звонка. Он предусмотрительно запретил себя беспокоить по любым поводам, кроме самых крайних, ещё и телефон был со стороны жены, что прижалась к нему, а вибрация смартфона отстранило её от него. Его взгляд встретился с её. Она чуть нахмурила брови и была умилительно-пугающей. Он знал, что она всегда так выражает своё недовольство к нему. — Ты же обещал, Уил. Сегодня без работы, — укоризненно заметила она. — Прости, Ванесса, они как дети. Отойдёшь на пару секунд и всё развалится, — виновато улыбнулся он. Черты её лица разгладились и она понимающе усмехнулась. — Ну так ответь им поскорей и снова обними меня, — поторопила она его. — Обязательно, милая, — сказав это, Уилсон Фиск покинул общество жены и ответил на вызов. — Ты знаешь, что будет, если ты побеспокоил меня по пустяку? Что такого случилось, что ты решил сейчас позвонить мне, не дожидаясь окончания вечера? — зло заметил бизнесмен. — Уверяю вас, мистер Фиск, эта информация личного характера касается мисс Анастасии Харди и её подопечного, мистера Оливера Бэйли. Ко мне попали шокирующие данные. Это может помочь во многих наших проектах… — Я понял. Скоро буду, подготовь подробный отчёт, — сказав это, мужчина сбросил вызов. Ну что ж, Анастасия громко вернулась. Но какой ценой?