Часть 2

В операционной было светлее, чем днем в Кири. Кипящая вода с инструментами клокотала, а электрический свет, казалось, шипел. И лишь тело неизвестного шиноби, лежавшее на операционном столе, было ко всему безучастным — его уже ничто не волновало. Всего несколько часов назад оно было наполнено жизнью, надеждой и мечтами, а теперь это был всего лишь пустой труп. Акаги снял окровавленные медицинские перчатки, помыл руки и угрюмо прислонился к стене, оглядывая комнату: багрово-красный цвет громогласно бросал вызов белизне операционной. В предоперационной за стальным столиком сидела стройная, светловолосая девушка в врачебном халате, заляпанной засохшей кровью, и что-то писала. — Кому пришло в голову нападать на часового? — спросил Акаги, прерывая гнетущую, безмолвную тишину. — Объект, который он охранял, не представляет большой ценности, или я ошибаюсь? — Сама толком ничего не знаю. — ответила Амане, не отвлекаясь от своего занятия. — Его занесли так резко и неожиданно, что я просто не успела ничего понять. — Бедняга даже не подозревал, что сегодняшнее дежурство станет для него последним. Удар был нанесен хороший, но не очень точный. Иначе ему не удалось бы даже до госпиталя дотянуть. Навыки убийцы не блещат точностью и мастерством. — Наше дело оперировать пациентов. Мотивы и цели нас не должны волновать, а политика тем более нас не касается. Последняя фраза явно было намеком на его ранний вопрос. Акаги на это понятливо кивнул и поднял взгляд на девушку. За морем ему не раз приходилось сталкиваться и работать с ней. Ее мастерство, навыки и знания в области медицины если не удивляли, то просто поражали. С таким то уровнем медицины в стране, ее способности и осведомлённость во многих вопросах лечения особенно отличались. Никому не секрет, что медицина в Киригакуре на голову ниже других Деревень. Даже пустынный Сунагакуре лучше них разбирается в ядах, а уровень контроля и квалифицированность их ирьенинов заставляли уважать; Кумогакуре сама по себе прогрессивная Деревня — у них лучшее оборудование; Ивагакуре относятся к подготовке ирьенинов ответственно, а Конохагакуре все вместе взятое. Руководство Листа отлично понимает значение ирьенинов в развитии Деревни и поэтому хорошо финансирует обучение врачей и развитие медицины. Именно поэтому Коноха неплохо справляется с натиском со всех сторон. В Кири даже если и дадут финансирование, то деньги даже не дойдут до больницы и благополучно затеряются в закромах Деревни. Человек перед ним, возможно, самый квалифицированный ирьенин во всей стране. И такой шиноби даже не занимает должность главврача или хотя бы заведующего отделением, а работает не покладая рук в маленькой операционной за какие-то крохи. — Вы наследница клана. Сомневаюсь, что лично вы к политике не имеете никакого отношения. Амане смерила его неодобрительным взглядом и захлопнула тетрадь с записями. Она встала и подошла к нему, внимательно всматриваясь в него холодным, угрюмым взглядом. — Ты неплохой ирьенин, Акаги, но твой колкий язык рушит всякое хорошее впечатление о тебе. — Я и не стараюсь всем нравиться. Мне достаточно уважать. Засунув руки в карманы, она достаточно долго смотрела на него, словно пыталась что-то прочесть по выражению лица или эмоциям. У нее уверенный и проницательный взгляд. Кажется, будто она смотрит прямо в душу, в саму суть. Наконец на ее хмуром лице проступила легкая улыбка. Амане не сказала ни единого слова, но ее молчание и красноречивый взгляд сказали достаточно, чтобы отбить в нем всякое желание продолжать тему. — При людях обдумывай свои слова, про себя — свои мысли, Акаги. Тебе стоило взять отдых, а не браться сразу за работу. Я могу тебе это обеспечить. Как ты на это смотришь? Он вздохнул и поджал губы, устало потирая шею. — Как-то не хочется оставаться наедине с мыслями. Амане испытующе посмотрела на него. — Мне это знакомо. Было и у меня такое время. Дверь в комнату неожиданно отворилась и в проходе появился неизвестный шиноби. Маска на его лице и форма отчетливо говорили о его роде деятельности и принадлежности к одной специальной структуре — АНБУ. Сразу за ним в операционную вошел владелец Кубикирибочо. Амане прищурилась и вновь нахмурилась, поворачиваясь к незваным гостям. — И снова здравствуй, Акаги! — с веселой усмешкой на лице поприветствовал Джузо, и почтительно кивнул в сторону Амане. — Госпожа Амане. Акаги мог поспорить, что почтение и уважение, показанное им, было напускное. Этого требовали формальности. Настрой Амане был далеко не веселый и не предрасположенный к беседе. — На улице глубокая ночь. Что привело вас сюда? Джузо помолчал. Вместо ответа он лишь указал пальцем на тело, покрытое простынёй. К разговору подключился анбушник: — Несколько часов назад произошел вражеский саботаж. У нас есть все основания полагать, что к делу причастны наши иностранные враги. Мы надеемся, что вы будете не против посотрудничать с нами и пролить свет на произошедшее во благо безопасности нашей Деревни. Вы осмотрели тело? — Да, мы готовы предоставить вам все необходимые сведения. — ответила Амане, и отвела анбушника в предоперационную к своим записям. Джузо молча проследил за ушедшими и повернулся к Акаги. — Я думал, ты не бегаешь по расследованиям. — сказал Акаги, надевая перчатки. — Безопасность Деревни — обязанность всех шиноби. Да и Кири само по себе унылое местечко, так что я не прочь немножко развеяться. — Так значит, для тебя это всего лишь способ развеять скуку? В его голосе скользнуло неодобрение и даже упрёк, от чего Джузо неприязненно поморщился. Акаги убрал простыню и показал труп мужчины. — Объясню для тебя попроще: удар был нанесен предположительно клинком по грудной полости. — говорил он, возясь над телом и показывая для достоверности. — Клинок задел легкое, прошел около диафрагмы, но по сердцу не попал. — Акаги провел рукой по шее. — К тому же был нанесен удар по шейному отделу. Джузо нетерпеливо спросил: — Ну и какой вывод ты можешь сделать? Расскажешь свою версию развития событий? Акаги заново накрыл тело простыней и отстранился от тела, снимая перчатки. — Я обычный ирьенин, а не криминалист. У вас же есть собственные специалисты, разве нет? Джузо раздраженно стиснул зубы. — И все же? Поняв, что дальнейшая попытка увильнуть от ответа будет воспринята неуважением и вызовет лишние ссоры, он немного подумал и кратко ответил: — Убийца атаковал спереди — это логично. Следов схватки нет. Значит атака была быстрая и неожиданная, но вот только зачем ему понадобилось бить по шее? Зачем лезть в рукопашный бой, когда у тебя есть клинок? Проще и надежнее зарубить противника, чем возиться с ним в кулачном бою. Акаги пожал плечами. — Я не эксперт, но картину вижу как-то так. Подробный отчет возьми у Амане-сан. Хотя твой товарищ и так этим занимается. Джузо задумчиво кивнул. Он сложил руки на груди и осмотрелся. — Из одной дыры в другую? Ты и на фронте из госпиталя не выходил. Помню, там была почти точно такая же комната. — Потемнее и в разы ненадежнее. Всегда подозревал, что она развалится при первой же атаке. И не прогадал. Джузо усмехнулся и заметил, как анбушник кивнул ему. — Не суть. Эта дыра такая же унылая, как и ты сам. Бывай, Акаги. Амане проводила их до двери и убедившись, что они действительно ушли, закрыла дверь. — Анбушник приказал молчать обо всем этом. В ее голосе слышалось недовольство. — Вам это не нравится? Она покачала головой. — Не люблю когда кто-то сует свой нос в мою работу. Могли бы сами поработать, а не скидывать это дело на нас. Половина ночи уже прошла, а утром мне нужно дела разгребать! Акаги понимающе покивал. — Странно все это. — Что именно? — В саботаже погиб обычный часовой, а к расследованию подключён один из Семи Мечников. В чем польза от убийства обычного шиноби? И снова же: объект, который он охранял, не так уж и важен. — Акаги устало помассировал переносицу. — Впрочем, вы правы, Амане-сан. Наше дело только оперировать, с остальным пусть другие разбираются. Спустя пару минут оперативников из АНБУ было уже трое. Один из них унес тело на каталке, а другие конфисковали личные вещи погибшего. Акаги стоял в сторонке и молчаливо наблюдал за происходящим, пока Амане-сан суетливо возилась с анбушниками. Она тщательно следила за процессом, и поэтому тут же сильно возмутилась, заметив как один из них начал рыться не там, где нужно. После небольшой словесной перепалки анбушник отступил и молча покинул помещение. — Совсем уже распоясались! — возмущенно заметила Амане. Тихо вздохнув, Акаги присел на стул и поставив руку на стальной стол, устало растёкся, расслабляясь. На часах было уже три. За окном темно и холодно как в зимние декабрьские ночи. Электрический свет раздражающе шипел, хотя казалось бы, он должен был уже привыкнуть к нему. Но с ноющими от усталости мышцами и ворохом ненужных мыслей в голове — все раздражало. Он слишком замотался, поэтому сейчас как никогда нужен отдых. Решимость идти домой испарялось в то же мгновение, как Акаги решался встать, но чувствовал при этом лишь желание сидеть или лежать. Не хотелось никуда идти. Подобное вызывало у него лишь нервный тик и ужас — в этом помещении столько жизней возвращалось и уходило, что уже не сосчитать. А он, вместо того чтобы возвращаться домой, заваливается в операционной с намерением остаться там хотя бы на немного. Запах спирта и лекарств, скорее всего, уже давно пропитались в него. Откинув голову назад, он уперся затылком об холодный кафель и с вымотавшимся лицом посмотрел на потолок. Амане, заметив это, сказала: — Уж лучше здесь надрываться, чем постоянно чувствовать дыхание смерти. Акаги хмыкнул. — Смертью и кровью наполнена эта комната. И наши руки по локоть в крови, Амане-сан. Она озадаченно посмотрела на него. — Ты слишком критичен. Такова профессия ирьенина и шиноби. Кому, кроме как нам, возиться в куче крови? — Либо мир сошел с ума, либо же он всегда был таким. — пессимистично высказался он. — Нет, это просто ты размяк. Размяк и ужесточился. Найди себе девушку, отдохни чуток и возвращайся к работе. Красавиц много. Ты заслужил отдых. — Хоть красота и прекрасна, ее одной недостаточно. Беда, когда прекрасен цветок, в котором нету аромата. Амане недоуменно вздернула бровь. — Странный ты человек, Акаги…