Часть 3

Залившись зеленым чаем, Акаги задыхался в тишине комнаты. Пустым взглядом он сверлил потолок и безостановочно повторял навсегда запомнившуюся старую фразу: «Когда ты придешь, я расскажу тебе обо всех печалях моего сердца». Перед ним на столе лежала открытая книга, а сразу же за ней стоял стакан с крепким чаем. Благодаря им можно быстро понять, что ночь не удалась. Путь домой не состоялся, поэтому остаток ночи Акаги провел в пустом госпитале. Было чувство, словно что-то неведомое приковало его к этому месту, не давая вернуться в пустую, тоскливую квартиру. Яркий свет операционной значительно потускнел. Через приоткрытую форточку проносился прохладный свежий ветерок в мрачную комнату. Он быстро выбрался из дрёма, почувствовав на себе чей-то взгляд. Амане была в своем привычном белом халате и стояла у окна. Она не смотрела на него, ее взгляд был прикован к улице. Акаги ожидал, что она вернется намного позже. По утрам он не выносил присутствия людей и был особенно раздражителен. — Почему ты все еще здесь? — спросила она не глядя. — Я же тебе сказала идти домой. Посмотрев на нее расфокусированным взглядом, он сонно потер глаза. — Уснул случайно, простите. Амане повернулась к нему и кивнула что-то себе. Задумчиво посмотрев вновь в окно, она спросила: — Значит, ты не в курсе сегодняшних новостей? Акаги отрицательно помотал головой, взявшись ладонью за лоб. — Сегодня под утро был казнен член Совета Деревни, представлявший интересы консерваторов. Он был обвинен в шпионаже и в работе на иностранные структуры. Говорят, Манабу Накамура сливал информацию другим Деревням и при попытке бегства был убит. К нему еще приписывают организацию устранения представителя бесклановых. Глаза Акаги резко распахнулись и он скосил взгляд на Амане. Сон будто рукой сняло. — Устранение бескланового шиноби? Того, что состоял в Совете? — спросил он, чуть вытянувшись на стуле. — Да, — кивнула она. — У них там какая-то внутренняя грызня была, еще до того, как мы вернулись. Вот Накамура и устроил засаду, пока один из членов Совета направлялся с дипломатической делегацией к прибрежному клану на северных островах. — Так значит, это он причастен к этому инциденту? Разве следствие не показало, что на них напали нукенины? — Это лишь слухи, окончательного ответа не было. — Амане пожала плечами и повернулась к нему. — Количество членов Совета за последние пару лет значительно уменьшилось. Несколько мест теперь пустуют. Некоторым это идеальный шанс показать себя и занять место в Совете. Акаги поморщился и воспротивился ее последней фразе. Оно явно не понравилось ему. Откинувшись на спинку стула, он с неприязнью в голосе сказал: — И это то, о чем мы мечтали в детстве? Ждать, пока кого-то убьют, чтобы занять его место? Амане улыбнулась, коротко посмеявшись. — Кому в нынешнее время важна мораль, Акаги? То, о чем ты мечтал в детстве, никому не интересно и не важно. Такова жизнь, и с этим ничего не поделаешь. Нужно стремиться быть независимым и рассчитывать лишь на свои силы. — Именно поэтому вы работаете в такой дыре? Ее лицо вмиг ужесточилось. — То, что я понимаю настоящие реалии мира и не питаю розовых иллюзий не означает, что я конченная тварь. — холодно сказала она. — Следи за языком, Акаги. Мы не близки, и ты не знаешь меня. — Прошу прощения, Амане-сан, но это правда. Вы, будучи высококвалифицированным ирьенином, работаете в какой-то дыре за гроши. Это все, чего вы хотите добиться в своей жизни? Глаза Амане испускали искры. По-видимому, он затронул какую-то неизвестную ему струну ее души, раз реакция девушки оказалась неожиданно сильно резкой, а взгляд начал истончать злобу. — Ты невыносимый человек. В тебе нет ни капли такта и манер, лишь колкий язык, да бесконечный негатив. И о чем такой токсичный человек мог мечтать в детстве? Она усмехнулась. — О том же, о чем может мечтать каждый ребенок: стать Мизукаге. — он с необычайной простотой пожал плечами, будто не расслышав недовольные причитания девушки. Амане недоуменно вздернула бровь и внимательно посмотрела на него. — Это цель, а не мечта. — наставительно сказала она. — Мечта — это что-то непостижимое, до чего нельзя дотронуться или вкусить, а все остальное — цели. Акаги покачал головой. — Некоторым мечта не позволяет сдаваться и придает силы двигаться дальше, а вы хотите сказать, что мечты бесполезны и их вообще не существует? — Не стоит путать надежду с мечтами. Разница между ними большая. Он задумчиво посмотрел на нее и устало потер переносицу. — И вы говорите, что это я странный? ***** Туман над Деревней, казалось, только увеличился. Небо было затянуто темными тучами, посреди которых слабо пробивался солнечный свет. Сезон дождей, который должен был уже закончиться, явно затянулся. Засунув руки в карманы, Акаги угрюмо шел по улице. Унылая толпа вечно спешащих куда-то людей уже давно не радовала, а лишь сильнее увеличивало тоску внутри. Всюду мерещились знакомые лица, но увы, это были лишь иллюзии. Казалось, призраки прошлого идут за ним по пятам, и это погружало в уныние. Вздрогнув от внезапного холодного ветерка, он застегнул воротник и резко остановился, вглядываясь в представшее перед ним крупное здание. Надпись над широкими дверями гласила: «Библиотека Киригакуре». Оглянувшись, Акаги подошел к зданию и медленно отворил двери. В библиотеке не было ни единого посетителя. Сидевшая за стойкой пожилая женщина тут же прищурилась и направила свой цепкий взгляд к дверям. Она наморщила лоб, сверля его взглядом. — Надеюсь, на старости лет ты мне не мерещишься? Акаги быстро провел взглядом по помещению и помотал рукой, улыбнувшись. Он склонился в вежливом полупоклоне. — Здравствуйте, Аими-сан. Женщина привстала и внимательно осмотрела его. Теплая улыбка озарила ее лицо. — Так ты вернулся, мальчик мой? Живой и здоровый! — Вполне себе. — кивнул он. — Вы же знаете: я в пекло не бросаюсь. — Это уж точно! — хохотнула она. — С тех пор как ты ушел, тут никто не смог побить твой рекорд по посещениям. Рада тебя видеть, Акаги-кун. — Я вас тоже, бабуль. — улыбнулся Акаги. — Я зашел посмотреть, есть ли новые дополнения в коллекции книг про медицину. В связи с мировой обстановкой, открытия и прорывы в медицине сейчас особенно актуальны. — Сейчас, подожди. — понятливо кивнула Аими. Выйдя из-за стойки, она направилась к многочисленным стеллажам и там же исчезла. Потребовалось всего минута, чтобы библиотекарша вернулась с новой книгой. Он улыбнулся и сказал: — Премного благодарен. Акаги взял протянутую книгу и после недолгой регистрации, как бы «невзначай» начал подталкивать к нужной ему теме: — Из-за нынешнего положения в мире семинары окончательно перестали устраивать. Приходится самому всему учиться. — демонстрационный тяжёлый вздох чётко выразил его мнение об упомянутой им ситуации. — А кому сейчас легко? — Аими пожала плечами, отложив письменные принадлежности. — Твое стремление расширить свои знания похвально. Чем больше ты умеешь, тем большему количеству людей ты поможешь, Акаги. — Кстати об этом, — резко оживился он. — Мне жаль, что Манабу Накамура оказался совсем не тем человеком, каким мы его видели, Аими-сан. Многие люди верили в него, в том числе и вы. Она задумчиво и хмуро сцепила руки в замок перед лицом, и наклонилась к стойке. — Сегодня опубликовали все его грехи, но изъятые документы забрали к себе. В Совете показали лишь часть из них. Акаги непонимающе посмотрел на нее. — Это многим не понравится. Консерваторы будут недовольны. Если даже Совет не обладает всей информацией, то подпольные делишки господина Накамуры действительно представляют большую опасность. Думаю, даже в администрации Мизукаге многие озадачены. Аими еще больше нахмурилась. Неожиданно напрягшись, она обвела его внимательным, цепким взглядом. — Насколько я знаю, все неосвещенные документы направляются в архив закрытого отделения ойнинов. Все особо тяжкие преступления, направленные на ослабление Деревни, ведутся исключительно ими. Остальные лишь ведут расследование и выявляют предателей, а отступниками и сохранностью изъятой информации занимается отделение ойнинов. Акаги понятливо кивнул, задумчиво стуча пальцем по книжке. Аими взглянула на него взглядом полным осуждения. Она покачала головой, недовольно поджимая губы. — Хитрить ты все же не научился, Акаги. Меня не проведёшь. Лучше не следует ворошить прошлое. — Но вы все же рассказали. Благодарю. — уже более серьезным голосом сказал он. Поклонившись, он повернулся к двери и медленной походкой направился к ней. Аими неодобрительно посмотрела ему в спину.