Глава 2. Часть 6

Мотельный коридор зиял пустотой и безликостью, одинокая лампа билась в агонии, вычерчивая на стенах призрачные силуэты теней. Кейт, неподвижная статуя, застыла у окна, взглядом прикованная к Сэму. Он, словно автомат, колдовал над оружием за кухонным столом. В каждом его движении читалась отчаянная попытка заполнить гулкую пустоту, что разверзлась внутри, заглушить набатом дела зловещую тишину мыслей. Она приблизилась бесшумно, но слух Сэма, натянутый, как струна, от постоянной тревоги, не обманул его. — Не спится? — Сэм не удостоил её взглядом, продолжая с маниакальным упорством вычищать пистолет. — Ты же знаешь, сон бежал от меня с тех пор, как Уриил вырвал магию из самой души, — Кейт прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Без неё я… словно оглохла. Мир съежился до плоского, беззвучного картона. Он наконец поднял глаза. В их глубине плескалась непроглядная тьма — не от демонической крови, а от изматывающей, всепоглощающей усталости. — Знаешь, что самое мерзкое? — Сэм с глухим стуком опустил пистолет на стол. — Я свято верил, что, став достаточно сильным… смогу оградить всех. Дина, тебя, даже Каса. Но теперь… Он бессильно махнул рукой в сторону валяющегося на столе опустевшего флакона. — Теперь я и сам не уверен, кто из нас больший монстр. Кейт сделала шаг вперед, её пальцы судорожно вцепились в спрятанное в кармане ангельское перо. — Ты не монстр, Сэм. Ты просто… отчаянно цепляешься за жизнь. В ответ он лишь криво усмехнулся: — Как и Лилит, да? Воцарилась тишина, тяжелая, как надгробная плита. — Нет, — Кейт наклонилась, пытаясь поймать его взгляд. — Потому что тебя до сих пор терзает сомнение, прав ли ты. А её – никогда. Сэм замер, зрачки его расширились, впуская в себя волну боли и осознания. — Дин сказал бы, что это не имеет значения. Главное — результат, любой ценой. — Дин просто боится потерять тебя, — Кейт осторожно положила руку ему на плечо, и перо в её кармане вспыхнуло теплом, словно маленький маяк надежды. — Но я верю, что ты найдешь иной путь. Более светлый. Он не ответил. Но когда она уходила, Сэм больше не смотрел на пустой флакон, словно там таился ответ. Тьма. Леденящий холод. Приторный запах крови. Дин мчался по бесконечному коридору — двери захлопывались за спиной, словно хлопали крылья гигантской хищной птицы, преследующей его. — Ты всегда выбирал её, — голос Джона, хриплый и обвиняющий, эхом отдавался в голове. — Сначала мать, потом Лизу, теперь эту ведьму… Ты предал нас, Дин. Дин рывком влетел в комнату – Сэм лежал на полу в неестественной позе, рот его был залит черной, как нефть, кровью, а глаза… Глаза горели демоническим, адским жёлтым пламенем. — Ты должен был остановить меня! — прохрипел Сэм, и голос его раскололся на тысячи мерзких демонических шепотов, полных проклятий. Дин резко проснулся, взметнувшись в кровати, рука уже судорожно сжимала рукоять ножа под подушкой. Кейт рядом не было, они так и не поговорили по-нормальному. Девушка снимала другую комнату. Он закрыл глаза, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. — Я больше не потеряю никого, — прошептал он в кромешную тьму, как клятву, но даже сам не верил в собственные слова, отравленные страхом. Винчестеры сидели за столом, разбирайся в документах нового дела , бывшая ведьма сидела на кровати, смотря в ноутбук , фото с места преступления . Рука болела, после вчерашнего . Все же немного , но поранила ее. Посмотрев на руку, девушка заметила на белом бинте пару красных капель. Достав перо ангела из кармана, Кэт аккуратно приложила его к ране, надеясь , что перо заберет боль. К сожалению, этого не произошло Тень предвестием пала на стену, и лишь затем в углу комнаты проступил силуэт. — Кастиэль, — Кейт невольно сжала кулак, древко пера болезненно врезалось в плоть ладони. Ангел не ответил на приветствие. Его небесно-голубые глаза, холодные, как зимний рассвет, скользнули по ней, затем по Дину, словно оценивая степень повреждения, нанесенного их душам. — Лилит пробуждается. Вы теряете драгоценное время. Дин нахмурился: — Мы только что… — Ваши человеческие ритуалы мне чужды, — Кастиэль оборвал его, и в голосе не осталось и тени прежней участливости. — Ангелы даровали вам шанс. Не растратьте его впустую. Кейт почувствовала, как перо в ладони вдруг обжигает холодом, словно осколок льда. — Ты сам дал мне его, — тихо проговорила она, протягивая руку. — Сказал, оно поможет. Кастиэль взглянул на перо, и на долю секунды в глубине его глаз промелькнуло нечто смутно знакомое — отголосок прежнего сострадания, тут же погребенный под маской бесстрастности. — Это всего лишь инструмент. Воспользуетесь вы им или нет — ваш выбор. Он уже повернулся, чтобы исчезнуть, но Дин резко шагнул вперед: — Эй! Ты что, совсем… — Я слишком долго притворялся человеком, — Кастиэль обернулся, и теперь его голос звучал как скрежет крыльев о сталь. — Это была грубая ошибка. И растворился в воздухе. В комнате воцарилась звенящая тишина. — Что, черт возьми, с ним приключилось? — прошептал Дин. Кейт разжала пальцы. Перо померкло, утратив свой небесный блеск. — Он испугался, — сказала она. — Ты же знаешь, как сильно они боятся чувств. Руби закинула ногу на ногу, а на губах плясала змеиная усмешка. Она, словно хищная кошка, наблюдала, как Сэм терзает пустой флакон, его пальцы выдавали нервную дрожь. — Что, ангелочек от тебя отрёкся? — она припечатала слова звонким хлопком жвачки. — Как банально. Дин развернулся к ней, будто хищник, выскочивший из тени, прожигая взглядом: — Заткнись, Руби. Ты здесь лишь потому, что мы вынуждены тебя терпеть. Сэм молчал. Его взгляд был прикован к тонкой трещине на стекле, откуда со свирепой неохотой сочились последние, траурные капли. — Он не сбежал, — тихо проронила Кейт, крепче сжимая в ладони потускневшее перо. — Он просто испугался. Как и все вы. Её взгляд коснулся Сэма, и он впервые за этот тягостный вечер поднял глаза. — Ты думаешь, я пью это от страха? — Голос сорвался на хрип, но в нём не было злобы, лишь выжженная усталость. — Я думаю, ты убедил себя, что у тебя нет выбора, — она пожала плечами. — Но это лишь другая форма страха. Руби фыркнула, виртуозно вращая между пальцами лезвие ножа: — Ах, как мило. Групповая терапия имени святого Винчестера. Может, ещё хоровод спляшем? Дин сделал шаг в её сторону, но Сэм неожиданно преградил ему путь. — Хватит, — он повернулся к Руби, и в глубине его глаз мелькнула что-то неуловимое — тень Лилит? Или всего лишь игра света от тусклой лампы? — Ты сказала, что у тебя есть информация. Выкладывай. Руби замерла. На миг её непроницаемая маска сарказма дрогнула, и Кейт уловила в её взгляде нечто странное — почти… человеческое отчаяние? — Лилит собирает армию, — наконец проговорила Руби, отводя взгляд. — Но она боится… кое-кого. — Кого? — Дин нахмурился, настороженно всматриваясь в её лицо. — Тебя, Сэм, — Руби встретила его взгляд, и в её глазах не было и тени лжи. — Именно поэтому ты должен пить эту кровь. Именно поэтому… она попытается тебя уничтожить первым. В комнате повисла давящая тишина. Сэм медленно опустился на стул, костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Значит, я на правильном пути, — прошептал он, скорее себе, чем остальным. Кейт посмотрела на перо в своей руке. Оно снова стало тёплым, словно живое. Кейт, словно пленница, сидела на краешке продавленной кровати в дешевом мотеле, нервно покручивая в пальцах опаленное ангельское перо, словно обломок надежды. За картонной стеной разгоралась буря: — «Ты, черт тебя дери, снова за свое!» — утробный рык Дина сотрясал комнату. — «У нас нет другого выхода!» — в голосе Сэма звенела отчаянная хрипота, будто невидимая удавка сжимала горло. Раздался треск разбитого стекла, словно лопнула последняя нить, связывающая их с реальностью, — наверняка, флакон с демонической кровью. Кейт вздрогнула, чувствуя, как по венам разливается ледяной ужас. «Они сгорят… оба сгорят в этом адском пламени, а я даже не смогу их уберечь», — пронзила ее мысль, и пальцы судорожно сжали хрупкое перо. Дверь распахнулась с резким скрежетом, и в комнату ворвался Дин. Его глаза горели неуемным пламенем, дыхание было сбивчивым, словно он пробежал марафон, чтобы оказаться здесь. Комната, погруженная в полумрак, казалась слишком тихой для его бушующих эмоций. Он остановился на пороге, его взгляд сразу же устремился к ней. Она сидела на краю кровати, ее фигура была обрисована тусклым светом одинокой свечи, стоящей на тумбочке. — Ты все еще здесь… — прошептал он, его голос дрожал от смеси облегчения и отчаяния. Казалось, он боялся, что она уже исчезла, растворилась в воздухе, как призрак, который он не смог удержать. Она подняла на него взгляд, ее глаза встречали его с тихой решимостью. В ее лице читалась усталость, но не сдача. Она была здесь, и это было важно. — А куда мне идти? — ее голос прозвучал спокойно, но в нем чувствовалась горечь. — Без сил, без магии… Ты думаешь, я просто сбегу? Дин шагнул ближе, его ноги двигались, как бы сами собой, словно он был прикован к ней невидимыми цепями. Его взгляд не отпускал ее, он читал в ее глазах все, что она не могла сказать. — Я думаю, что ты слишком хороша для всего этого дерьма, — произнес он, его голос стал тверже, но в нем все еще звучала боль. Он приблизился еще на шаг, и его руки, грубые и теплые, обхватили ее лицо. Пальцы вцепились в ее волосы, не больно, но твердо, словно он боялся, что она снова исчезнет. Его губы нашли ее губы, и поцелуй был горячим, отчаянным, словно он пытался запечатать в нем все невысказанные слова, все чувства, которые он не мог выразить иначе. — Я не хочу терять тебя… — прошептал он, прижимая ее к себе. Его дыхание было горячим на ее коже, его сердце билось в унисон с ее сердцем, словно они были одним целым. Она ответила без слов. Ее зубы коснулись его губ, ее губы двигались в ритме его, ее ногти вонзились в его плечи, оставляя следы, которые он будет чувствовать еще долго. Она хотела, чтобы он помнил: она все еще здесь. Она не исчезла, не сдалась, не убежала. Она была здесь, с ним, и это было важно. Их одежда падала на пол, словно лишняя деталь, которая мешала им быть ближе. Кровать заскрипела под их весом, когда они упали на нее, их тела переплелись, как ветви деревьев в буре. Его руки скользили по ее коже, исследуя каждую дюйму, словно он боялся, что она исчезнет, если он отпустит ее. Её пальцы впились в его волосы, словно корни, её ногти царапали спину, оставляя багровые росчерки, будто она пыталась высечь себя в его плоти, чтобы он навеки помнил её. Поцелуй углубился, превратился в бушующий пожар. Их языки сплелись в диком танце, дыхание смешалось, превратившись в единый стон. Он прижал её к себе до боли, его тело требовало её, изнывало по ней, как пересохшая земля по дождю. Она отвечала с исступленной страстью, её руки блуждали по его спине, ногти оставляли на коже отметины, пылающие клейма их безумия. Его губы оторвались от её губ, скользя вниз по шее, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Его дыхание обжигало её кожу, язык вырисовывал на ней тайные письмена, которые она будет ощущать ещё долго, словно клеймо принадлежности. Она застонала, запрокинула голову, вцепившись пальцами в его волосы, удерживая его рядом. — Ты моя, — прошептал он, его голос охрип от желания, в нем звучала первобытная собственническая ярость. — Только моя. Вместо слов она ответила всем своим существом. Её руки скользили по его спине, оставляя кровавые полосы, её губы искали его губы, жадно требуя ещё одного поцелуя, словно это был последний глоток воздуха. Он сжал её в объятиях, его тело двигалось в унисон с её телом, их сердца бились в бешеном ритме, будто два барабана, отбивающие такт безумной страсти. Кровать протестующе скрипела, когда он навис над ней, его плоть требовала её, жаждала её, как путник в пустыне жаждет воды. Она ответила с той же яростью, её ноги обвили его бедра, руки вцепились в его плечи, не давая ему отдалиться. Их тела сплелись, словно две лозы, оплетающие друг друга в отчаянном стремлении к свету, их сердца бились в одном ритме, их дыхание смешалось в едином порыве. Он вошёл в неё медленно, дразняще, его тело двигалось в такт её желаниям, их сердца сливались в единую пульсацию. Она издала стон, исполненный наслаждения и боли, откинула голову назад, вцепившись руками в его плечи, притягивая его ближе. Он двигался в ней, его тело требовало её, изнывало по ней, как наркоман по дозе. Она отвечала с той же ненасытностью, её тело принимало его, её сердце билось в унисон с его сердцем, словно они были созданы друг для друга. Их тела двигались в безумном танце, их сердца колотились в унисон, их дыхание стало единым порывом, словно они были связаны невидимой нитью. Он прижал её к себе сильнее, его губы нашли её губы, их языки переплелись в жарком поцелуе, словно два пламени, стремящиеся соединиться в одно. Она ответила без слов, её тело кричало о желании, её руки вцепились в его волосы, её ногти оставляли следы на его спине, как доказательство их безумия. Оргазм обрушился на них одновременно, как цунами, их тела содрогались в конвульсиях, их сердца бились в унисон, их дыхание смешалось, превратившись в единый стон. Он прижал её к себе, словно боялся отпустить, его губы нашли её губы, их языки сплелись в последнем, изнеможённом поцелуе. Она отвечала с той же истомой, её руки судорожно сжали его плечи, её ногти оставили последние отметины на его спине. Когда всё закончилось, они лежали на кровати, изнеможенные, их тела переплетены, их сердца всё ещё бились в унисон, словно напоминая о случившемся. Он прижал её к себе, обнимая крепко, его губы коснулись её лба. — Я не хочу терять тебя, — прошептал он, его голос был тихим, но в нем звучала непреклонная решимость, будто он давал клятву. Вместо ответа она коснулась его лица, её пальцы нежно скользили по его щеке, стирая с неё следы страсти. — Я здесь, — прошептала она, её голос был тихим, но в нем звучала абсолютная правда, как нерушимая гарантия. — Я не уйду. Он прижал её к себе крепче, его сердце билось в унисон с её сердцем, их дыхание смешалось, превратившись в тихую мелодию покоя. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием свечи на тумбочке, отбрасывающей причудливые тени на стены. Они были здесь, вместе, и в этот момент это было единственное, что имело значение. А за стеной Сэм, сломленный и одинокий, в тишине давился горькой демонической кровью, заглушая их стоны хриплым кашлем, словно извергая проклятье. Утро застало их сплетёнными воедино, словно два израненных зверя после жестокой схватки, ищущих спасения и утешения в тепле чужого тела. — Ты всё ещё ненавидишь меня за Сэма? — спросил Дин, едва касаясь пальцем её плеча, словно боялся причинить боль прикосновением. — Я ненавижу то, что ты прав… — она вздохнула, отводя взгляд в сторону. — Но это не значит, что я сдамся, Дин. Никогда. В этот момент в дверь настойчиво постучали, грубо разрушая хрупкую идиллию. — Эй, голубки, Руби на проводе. Говорит, нашла кое-что важное. Кажется, у нас появился шанс. Голос Сэма звучал сухо, без прежней злобы, только усталая обречённость, будто он уже смирился с худшим. Дин испытующе взглянул на Кейт, ища в её глазах ответ. — Готова к новому дню, ангел? Она криво усмехнулась, доставая из-под подушки отточенный нож. Сталь холодно блеснула в тусклом свете мотеля, словно предвещая новую битву. — Я всегда готова, Дин. Кейт отбросила одеяло, и комната наполнилась прохладным утренним воздухом, пропитанным запахом дешёвого мотеля и их тел. Она натянула свою старую футболку, подобранную в стирке где-то в забытом богом Канзасе, и видавшие виды джинсы. Дин уже поднялся, наспех застегивая рубашку. В его глазах плясала тревога, но поверх неё - привычная, стальная решимость. "Руби нашла что-то важное" – эти слова прозвучали как зловещий приговор. Что-то, что могло нарушить их хрупкое равновесие, что-то, что могло разбить их на осколки. Она знала, что рано или поздно это должно было случиться. Их жизнь – это бесконечная череда кризисов, маленьких и больших, личных и вселенских. Они вышли в грязный коридор мотеля, где их ждал Сэм, прислонившийся к обшарпанной стене. Его лицо было землистым, под глазами залегли фиолетовые тени, свидетельство бессонных ночей и демонической крови. Он лишь кивнул им в сторону номера Руби. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился её скрипучий голос, перемежающийся тихим, неразборчивым бормотанием. Кейт обменялась быстрым взглядом с Дином. В её руке рукоять ножа ощущалась привычно и надежно, словно продолжение её самой. Независимо от того, что их ждет за этой дверью, они справятся. Вместе. Она почувствовала, как сильная рука Дина легла ей на плечо, ободряюще сжимая. Они шагнули в комнату, словно в пасть неведомого чудовища. Комната Руби напоминала алхимическую лабораторию, заваленную книгами, пергаментами и странными артефактами. На столе горела одинокая оплывшая свеча, отбрасывая пляшущие тени на стены, словно в комнате поселились призраки. Сама Руби сидела на полу, склонившись над раскрытой древней книгой, переплетённой в кожу. Её пальцы, испачканные чернилами и сажей, дрожали, когда она торопливо перелистывала страницы, словно выискивая ускользающую истину. — Нашла, — прохрипела она, не поднимая головы, её голос был хриплым и сорванным, как будто она кричала всю ночь. — Нашла способ остановить это. Дин нахмурился, его взгляд стал подозрительным. — Остановить что? Руби медленно подняла взгляд. Её глаза горели лихорадочным блеском, в них плескалось безумие и надежда. — Освобождение Люцифера. Есть способ. Ритуал, древнее заклинание, погребенное в веках. Но… — Она замолчала, её лицо исказилось от неконтролируемого страха, словно она увидела саму смерть. — Есть цена. Холодок прошелся по спине Кейт, словно ледяные пальцы коснулись её позвоночника. Цена. Всегда есть цена. Она сделала шаг вперед, крепче сжимая нож в руке, словно это было её единственное спасение. — Какая цена? — спросила она, её голос звучал ровно и спокойно, несмотря на бушующую в ней тревогу. Руби смотрела на них, и в ее глазах отражался первобытный ужас, словно она увидела нечто, что навсегда изменило её. Она открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент свеча на столе внезапно погасла, и комнату окутала непроглядная тьма. В наступившей темноте воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием присутствующих. Кейт инстинктивно отступила на шаг, чувствуя, как напряжение в комнате сгущается, подобно липкому, ядовитому туману. В этой кромешной тьме любой шорох казался предвестником беды, любой звук – зловещим предупреждением. Дин вытянул руку в темноту, пытаясь на ощупь найти Кейт, и их пальцы на мгновение соприкоснулись, передавая друг другу невысказанную тревогу и страх. Руби тяжело дышала, словно после изнурительного марафона. — Нужно зажечь свет, — прошептала она, и в её голосе явственно слышалась паника, выдающая её растущее отчаяние. Дин достал из кармана зажигалку, с тихим щелчком высек искру, и слабый огонек осветил комнату, ненадолго отогнав часть мрака. Лица всех троих были бледными и напряженными, словно вылепленными из воска. Руби, с испуганным взглядом загнанного зверя, крепко прижимала древнюю книгу к груди, будто это был её единственный шанс на спасение. — Что это было? — спросил Дин, оглядываясь по сторонам, его голос звучал настороженно. Кейт молчала, сосредоточенно всматриваясь в темные углы комнаты, словно ожидая внезапного нападения из ниоткуда. Руби глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки и обуздать свой страх. — Это… неважно, — проговорила она, запинаясь и нервно теребя край книги. — Важно то, что я узнала. Цена ритуала… человеческая жизнь. Жизнь, добровольно отданная во имя предотвращения освобождения Люцифера. В глазах Кейт вспыхнул гнев, как внезапный пожар. — Ты предлагаешь нам убить кого-то? — спросила она, повысив голос, в её словах звучало неприкрытое возмущение. Руби яростно покачала головой. — Нет. Но… кто-то должен пожертвовать собой. Иначе все будет напрасно, все наши усилия пойдут прахом. Наступила долгая, мучительная тишина, словно само время замерло в ожидании, каждый обдумывал услышанное, осознавая всю тяжесть выбора, который внезапно встал перед ними. Судьба мира висела на волоске, и цена спасения могла оказаться непомерно высокой, требующей самой страшной жертвы.