Глава 2. Часть 8

Библиотека зияла пустотой, лишь призрачный шепот книг витал в воздухе, словно эхо магии, разорвавшей тишину. Воздух был тяжелым, пропитанный пеплом сгоревших надежд и заклинаний. Кейт стояла у пыльного окна, плечом чувствуя холод деревянной рамы, и неотрывно смотрела на улицу, где серый рассвет робко крался по земле. Казалось, сама матушка-Земля затаила дыхание, предчувствуя беду. — Он вырвался, — раздался позади хриплый голос Кастиэля, словно погребенный под обломками рухнувшего мира. — Я знаю, — ответила Кейт спокойно, но в голосе не было и тени жизни. — Я чувствую это… как будто внутри меня что-то надломилось, оборвалось… или, наоборот, вернулось на круги своя, в свою, исковерканную реальность. Она медленно повернулась к ангелу. В её взгляде не было места страху — лишь понимание, смирение и тлеющая ярость, готовая вспыхнуть в любой момент. — Ты знал, что это может случиться, — произнесла она, — и все равно привел нас туда. Знал и обрек. — Я сделал то, что должен был, — в голосе Кастиэля звучала усталость, граничащая с отчаянием, но взгляд оставался твердым. — Люцифер… он свободен. И теперь все зависит от нас… от вас. Кейт тихо, безрадостно усмехнулась. Сколько раз она слышала эти слова — "все зависит от нас"? От нее. От Дина. От Сэма. От тех, кто готов положить жизнь на алтарь, но не от тех, кто дергает за ниточки, кто вершит судьбы мира, играя жизнями, словно пешками. — Где они? — спросила она, не скрывая боли в голосе. — Сэм и Дин? Кастиэль замолчал, словно взвешивая каждое слово. — В безопасности. Пока. Но после этого… — он покачал головой, не в силах подобрать слова. — Ад разверзся. Равновесие нарушено. На земле воцарился хаос. Кейт подошла ближе. В глубине ее изумрудных глаз вспыхнул фиолетовый свет – давно забытая реакция, неконтролируемый всплеск силы, прорывающейся сквозь пелену бессилия. — Я больше не ведьма, Кас, — прошептала она, словно исповедуясь. — Но иногда, когда я злюсь… или боюсь… это возвращается. На мгновение. Словно тень моей былой силы. Я чувствую ее… на границе реальности, как отголосок давно ушедшего. Ангел пристально смотрел на нее, пытаясь разглядеть в ее душе искру надежды, разжечь огонь, угасший в пламени боли и потерь. — Возможно, ты и потеряла свою силу, но не потеряла свою суть. Она все еще в тебе, просто… спит, ждет своего часа. — А если проснется? — с горечью бросила Кейт. — Что тогда? Снова стану оружием? Или угрозой для тех, кого люблю? Тишина вновь опустилась между ними, густая, как дым после пожара, как пепел, осевший на сердце. — Нам пора, — наконец произнес Кастиэль, словно собираясь с силами перед битвой. — Война только начинается. Кейт бросила последний взгляд на серое небо. Где-то там, далеко, были Сэм и Дин. Один с кровью на руках, другой с израненной душой, которую снова хотят отнять. Она стиснула челюсть, в глазах сверкнула сталь. — Я уже проигрывала эту войну. На этот раз… я ее закончу. Во что бы то ни стало. Старый мотель на обочине дороги. Обшарпанная вывеска мигала, словно из последних сил пыталась удержать ускользающую жизнь. Внутри – стандартный номер: две продавленные кровати, стол, занавески, пропитанные запахом времени и безысходности, и гнетущее ощущение, что здесь уже все происходило однажды. Кровь. Воскрешение. Ссоры. Потери. Кейт распахнула дверь без стука. Потому что могла. Потому что знала, кто там. Потому что чувствовала их боль, как свою собственную. Дин поднял взгляд первым. Его глаза расширились – то ли от удивления, то ли от облегчения. Он выглядел иначе. Глаза стали тяжелее, движения – осторожнее, как у солдата, вновь брошенного в пекло войны, не успевшего залечить старые раны. — Кейт… — выдохнул он, словно со дна колодца. Сэм поднялся с кровати, отложив книгу. Напряжение в комнате ощущалось физически, словно воздух сгустился, сдавливая их троих невысказанными словами и мучительными воспоминаниями. — Вы живы, — просто констатировала Кейт, захлопнув за собой дверь. — Уже неплохо, учитывая обстоятельства. — Мы могли бы сказать то же самое, — отозвался Сэм. — Кас сказал, ты была с ним, когда… все случилось. Кейт кивнула. На ее лице не отражалось никаких эмоций, но глаза выдавали то, что она не решалась произнести вслух – она видела, как рушится мир, и эта картина стояла у нее перед глазами. — Ты… в порядке? — Дин сделал шаг навстречу. — В каком смысле? — Кейт склонила голову. — У меня нет магии. Люцифер вырвался на свободу. Руби мертва. Я даже кофе нормально сварить не могу. Так что, да, все просто прекрасно. Сэм опустил взгляд, не находя слов. А Дин, напротив, подошел ближе и остановился почти вплотную. Его рука дернулась, словно желая коснуться ее, но замерла в нерешительности. — Я думал, ты… — он запнулся. — Я не знал, что ты выжила. — Я не умираю так просто, Винчестер, — ответила она. — Хотя мир сейчас явно настроен против этого. Несколько тягостных секунд молчания. Затем Дин все же коснулся ее руки. — Я рад, что ты здесь, — тихо прошептал он, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Она не отстранилась. Напротив – слегка наклонилась ближе, и на мгновение между ними вспыхнуло то, что когда-то было слишком сильным, чтобы называться просто связью. Но Сэм нарушил момент: — Кейт, ты что-нибудь чувствуешь… насчет Люцифера? Или Клетки? Кейт резко отпрянула, словно ее окатили ледяной водой. — Я чувствую пустоту, Сэм. Вот здесь, — она постучала пальцами по груди. — Словно вся магия испарилась, оставив после себя лишь выжженную землю. И эта пустота говорит мне: то, что вырвалось из Клетки, – не просто демон. Это нечто, способное стереть саму суть человека. Сэм сжал губы, отводя взгляд. Дин взглянул на брата, но обратился к Кейт: — Тогда нужно готовиться. Снова. Без магии. Без страховки. Только мы. — У вас еще есть я, — сказала Кейт, в ее голосе звучала твердость. — И даже если я теперь не ведьма, это не значит, что я бесполезна. — Никто этого не говорил, — тихо проговорил Дин. — Никогда. На мгновение между ними повисла тишина. Затем она усмехнулась: — Ну что ж, мальчики. Кто за старое – тот в Клетку? — Только если с тобой, ведьмочка, — усмехнулся Дин. Сэм закатил глаза: — Не начинайте. В комнате сгущались сумерки. Свет уличного фонаря медленно скользил по жалюзи, отбрасывая на стены бледные полосы, похожие на шрамы. Сэм ушел – сказал, что ему нужно "проветриться". Оставил их вдвоем, словно чувствуя: слова, которые не сказаны, ранят сильнее всего. Кейт сидела на кровати, босая, подтянув ноги к груди. Ее взгляд был прикован к старой зажигалке, которую она крутила в пальцах – не Диновой, но до боли похожей. В этой вещи было что-то болезненно знакомое, напоминающее об утраченных надеждах и несбывшихся мечтах. Дин подошел медленно, словно опасаясь вспугнуть ее тишину. Он присел рядом, не касаясь. Просто был рядом, готовый разделить ее боль. — Не спишь, — констатировал он. — А ты умеешь спать, когда все горит? — Кейт не смотрела на него. — Я спал в аду, — тихо ответил Дин. — Не очень успешно, но все же. Она усмехнулась, горько. — Звучит как слоган нашей жизни. Пауза. Он протянул руку и медленно забрал зажигалку из ее пальцев. Кейт наконец повернулась к нему. В ее глазах плескалась боль – не истеричная, не острая, но глубокая, въедающаяся под кожу, отравляющая душу. — Когда ты умер, — сказала она, — я чуть не сломалась. Я держалась, притворялась сильной, дралась… но внутри я просто не верила, что тебя можно вернуть. А потом — бум. Ты снова рядом. И я даже не знаю, как тебя удержать, чтобы снова не потерять. — Эй, — его ладонь коснулась ее щеки. — Я здесь. Я с тобой. И я не собираюсь снова умирать… по крайней мере, в ближайшие пару дней. — Забавно, — она прильнула щекой к его ладони, — сколько раз мы это уже говорили? — Знаю. — Он вздохнул. — Но сейчас… ты мне нужна. Не как ведьма. Не как кто-то, кто может швырять в демонов файерболами. Просто ты. Без фокусов. Без защиты. — А если я снова сломаюсь? — прошептала она. — Я больше не чувствую свою магию, Дин. А без нее я… я пуста. — Нет, Кейт, — он наклонился ближе. — Ты – не магия. Ты – не сила. Ты – это ты. Самая упрямая, сильная, чертовски красивая девушка, которую я когда-либо знал. С магией или без – ты все равно заставляешь людей трепетать. И в тебе гораздо больше света, чем ты сама готова признать. Кейт смотрела в его глаза – долго и пристально. И впервые за все это время позволила себе сделать шаг навстречу. В его сторону. Не убегая от себя, не притворяясь неприкасаемой. Просто – быть рядом. Она потянулась и поцеловала его. Не страстно, не с отчаянием. А так, словно возвращалась домой, в тихую гавань, где можно укрыться от бурь и ненастий. Когда поцелуй закончился, Дин прошептал, прижавшись лбом ко лбу Кейт: — Что бы ни случилось дальше – мы встретим это вместе. Черт, может, даже победим. Хотя бы один раз. — Или проиграем с размахом, — усмехнулась она, — как обычно. — Как настоящие Винчестеры, — добавил он с кривой улыбкой. И в эту ночь, несмотря на страх и тьму, нависшую над ними, в номере было тихо. Тишина не перед бурей, а между выстрелами, перед новой войной. Но в этой тишине они были вместе. А значит – не сломлены. Ночь была теплой, тихой. Почти фальшиво мирной. За мотелем ветер перебирал сухую траву, а где-то вдали скрипела вывеска, словно жалуясь на свою участь. Сэм сидел на деревянных ступеньках с чашкой кофе, устремив взгляд в темноту, словно она могла дать ответы на мучащие его вопросы. Кейт вышла молча, накинув на плечи свой старый свитер – тот самый, в котором когда-то читала заклинания в антикварном магазине в Сиэтле. Теперь он пах пылью, дорогой и усталостью. Она села рядом с Сэмом, не касаясь его, просто – рядом. — Не спится? — спросил Сэм, не отрывая взгляда от горизонта. — В последнее время это вообще стало непозволительной роскошью, — ответила она. Несколько томительных секунд тишины. Сэм чувствовал: она пришла не просто так. — Ты когда-нибудь чувствовал, — начала Кейт, не глядя на него, — что если расскажешь кому-то правду, это ничего не изменит? Что он все равно не поймет? Сэм слегка повернул голову. — Я чувствовал это почти всю свою жизнь. Кейт усмехнулась, но как-то глухо, безрадостно. — Тогда, может, ты поймешь… Только ты. Она сжала руки, взгляд упал на потрёпанный край ступеньки. — В ту ночь, перед тем как все началось… я была одна. Меня оставили в доме. Потому что я теперь просто "умная", а не "опасная". Все логично, я не жалуюсь. Но… Она замолчала, словно слова застряли в горле. — Он пришел, — наконец выдохнула она. — Кас. Просто… появился. Стоял у кровати. С мечом. Сэм резко напрягся, его глаза метнулись к ней, но она подняла ладонь, молча прося – дай договорить. — Он смотрел на меня… как на задачу. Без лица. Без эмоций. Как будто я – не я, а просто строка в плане. И я не поняла сразу. Только когда лезвие коснулось моего горла, я все осознала. — Она провела пальцем по шее. — Он сказал: «Не двигайся». И тогда я поняла все. Сэм сжал губы, борясь с желанием перебить ее. — Это был приказ. Устранить меня. Потому что я… мешаю. Я знаю слишком много, не подчиняюсь, не вписываюсь в их планы. Я не угроза, но неудобна. Это все. Просто… неудобна. Кейт посмотрела вдаль, ее глаза блестели, но не от слез – от сдержанной боли. — Он не сделал этого. Отвел клинок. Исчез. А потом сказал, что надо идти в библиотеку, искать способ закрыть Клетку. Словно… ничего и не было. — Черт… — выдохнул Сэм. — Ты рассказала Дину? Кейт покачала головой. — Нет. И не собираюсь. — Почему? Она повернулась к нему и улыбнулась – усталой, чуть горькой улыбкой. - Он не поймёт… Для него мир — это чёткий черно-белый рисунок, без оттенков, без нюансов. Кас с мечом у моего горла? Он не увидит всей картины. Он решит, что Кас — предатель. Или, ещё хуже, что я его покрываю. А я… я не хочу его в это впутывать. Он слишком чистый, слишком правильный для этой грязи. Здесь чувства перевиты с долгом, приказы сталкиваются с сердцем. А Дин не умеет лавировать в полутонах. Он бросится спасать или мстить, не разбираясь. А мне это не нужно… не сейчас. Сэм молчал, опустив взгляд. В его глазах плескалось понимание, тихая гавань в бушующем море моих переживаний. Потом тихо произнёс: — Я рад, что ты всё-таки решилась рассказать. Кейт кивнула, медленно, словно каждый миллиметр движения давался ей с трудом. — Просто… мне нужно было, чтобы хоть кто-то знал. Чтобы эта тяжесть не раздавила меня изнутри. Сэм обнял её — осторожно, по-братски, с той нежностью, которая не требует слов. И она не отстранилась. В его объятиях был покой и тепло, тихая клятва верности. — Я здесь, — прошептал он. — И я не скажу Дину. Но если ты передумаешь… я буду рядом и тогда. — Я знаю, — прошептала она в ответ. Мотель оставался позади, в его окнах теплился обманчивый уют. А они сидели на зыбкой границе между тьмой и домом, между войной и отчаянной попыткой остаться живыми, остаться людьми. Дин ощущал тревогу, не понимая её причины. Может быть, дело в тишине. Слишком затянувшиеся паузы, когда Кейт отворачивалась. Может быть, в пристальном, многозначительном взгляде Каса, когда они стояли у багажника "Импалы" — взгляде, в котором было невысказанное, но чувствовалось слишком много боли. Он захлопнул багажник с глухим стуком, от которого вздрогнула тишина. Кейт стояла у дорожного столба, спиной к ним, кутаясь в куртку, несмотря на тёплый вечер. Ветер трепал её волосы, но она оставалась неподвижной, словно не чувствовала ни холода, ни чего-либо ещё. Кас стоял рядом, чуть поодаль, отгородившись невидимой стеной. И не смотрел на неё. Сэм украдкой переглянулся с Дином. Что-то между ними произошло. Что-то… невыразимо странное. — Она почти не разговаривает с тобой, — сказал Дин негромко, приблизившись к ангелу. Кастиэль медленно повернул голову, и в его глазах мелькнула тень. — Это правда. — Что ты сказал? Что ты сделал? — в голосе Дина не было гнева, только настойчивое требование правды. Кас опустил взгляд. Не сразу, не резко — словно этот взгляд, полный печали, давно поселился в его душе. — Она… разочарована. Дин нахмурился, не понимая. — В чём? — Во мне. Ответ прозвучал тихо, но каждое слово весило тонну. Дин хотел задать ещё вопрос, но Кейт вдруг обернулась. Улыбнулась им — слишком быстро, слишком неестественно, словно заметив их взгляды, поспешила создать видимость благополучия. — Мы едем? Или ждём, пока начнётся вторая волна Апокалипсиса? — бросила она, подойдя к ним. В голосе звучала натянутая бодрость. Дин осторожно взял её за руку — мягко, но настойчиво. — Всё в порядке? — Конечно, — она высвободила руку, не грубо, но отчётливо. — Просто устала. Мы все устали, Дин. Он не ответил. Только смотрел ей в спину, когда она направилась к машине. В каждом её движении чувствовалась надломленность, которую она отчаянно пыталась скрыть. А потом снова повернулся к Касу. Тот стоял неподвижно, устремив взгляд в пустоту, словно окаменевшая статуя. — Если ты что-то натворил… — начал Дин, с трудом сдерживая гнев. Кас не шелохнулся. — Я уже заплатил за это. И продолжаю платить. Дин сжал челюсть. Его бесило всё — тишина, недомолвки, намёки. Но больше всего его угнетало ощущение, что ему лгут. Что-то сломалось между ними, и никто не спешил это чинить. Он пошёл к "Импале", не дожидаясь ответа. Но мысль, словно ядовитый шип, вонзилась в сознание: Что, чёрт возьми, вы от меня скрываете? Ночь снова накрыла дорогу своим чёрным покрывалом. Дин вёл машину в мрачном молчании. Кейт спала на заднем сиденье, свернувшись калачиком под его курткой, её лицо казалось бледным и измученным в отблесках фар. Сэм смотрел в окно, всё ещё переваривая обрывки разговоров — и то, что осталось невысказанным. Кас исчез, как всегда, без предупреждения, растворившись в ночи. Когда они свернули на старое шоссе, дорогу вдруг преградил труп оленя. Дин резко затормозил, и фары вырвали из темноты окровавленную тушу, рваное мясо и смерть. Но не это заставило его насторожиться. На асфальте, рядом с трупом, кто-то оставил визитку. Дин вышел из машины первым. Сэм последовал за ним. На фоне влажного бетона тонкий прямоугольник белого картона выглядел зловеще — как усмешка среди крови и отчаяния. Дин наклонился и поднял её. На визитке не было имени. Только номер телефона и эмблема старинной британской сигарной марки. Ни даты, ни подписи. Только едва уловимый запах серы — настолько слабый, что его можно было принять за выхлоп мотора. Сэм нахмурился, в его глазах отразилась тревога. — Думаешь, это ловушка? Дин сжал карточку в кулаке, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Это предупреждение. Или приглашение в игру. Он бросил взгляд на Кейт, всё ещё спящую на заднем сиденье, и его сердце сжалось от необъяснимого страха. — Кто-то начинает расставлять фигуры на доске, — сказал Сэм, нарушив тишину. — А кто-то делает ставки, — добавил Дин, глядя на тёмное небо, в котором не было ни одной звезды. Он небрежно бросил визитку в бардачок. Слишком банально, чтобы казаться опасным. Слишком старо, чтобы быть подделкой. Но что-то в этой безликой карточке вызывало у него дрожь. Машина снова тронулась с места, оставляя позади тушу оленя и карточку с запахом серы. А где-то — очень далеко, в комнате, наполненной дымом дорогих сигар и ароматом старинных книг, кто-то с дьявольской ухмылкой налил себе виски. — Ну что, Кэтрин, — прошептал бархатный голос, пропитанный цинизмом, — сыграем по-крупному? Виски плеснуло на край хрустального бокала. В камине вспыхнуло пламя, отбрасывая причудливые тени на стены.