Глава 3. Часть 1

Номер мотеля словно задыхался в затхлом мареве будней, от которых душа уставала быстрее, чем от бесконечной дороги. Кондиционер под подоконником хрипел, выплевывая ледяные объятия, а сквозь щель шторы неоновая вывеска "VACANCY" мучительно отсчитывала секунды, словно надгробные плиты. На тумбочке, рядом с бездушным экраном телевизора, сиротливо жались пластиковые стаканчики, пакетики с сахаром, пустые, как разбитые надежды, ёмкости для льда. В воздухе витал приторный запах дешёвого кофе, навязчивый и липкий, словно песня, заезженная радиостанцией до дыр за прошедшую ночь. Сэм вошёл, как тень, бесшумно щёлкнув выключателем. На стол легла папка – тонкая, но неподъёмно тяжелая от распечаток, от чужой боли. Короткие волосы подчёркивали суровость лица, а взгляд, прямой и холодный, скользил, как по лакированной поверхности. Ни искры тепла, ни знакомой мягкости в голосе. Что-то надломилось в нём, оставив лишь осколки былого. — У нас новое дело, — произнёс он ровно, словно вынося приговор. – Индиана. Серия убийств. Странные отметины на телах… Дин рухнул в скрипучее кресло у окна, притворяясь, что тянется за кружкой. Лишь бы отвести взгляд, дать себе миг на передышку. Он давно научился прятать чувства под маской непринужденности, но каждый выверенный жест Сэма, каждое экономное движение дёргали внутри, саднили старые раны. Это был Сэм… и одновременно – чужой, незнакомый. — Индиана… – эхо этого слова замерло в горле, будто Дин провалился в бездну воспоминаний. В памяти вспыхнула чужая улыбка – мягкая, теплая, согревающая одним своим существованием. Глаза, цветом напоминали летний лес, полный солнечных зайчиков. Он поморщился, проглатывая горечь этого видения вместе с обжигающим глотком кофе, и откинулся на спинку кресла. — Поехали. Сэм кивнул, коротко, сухо, без привычного, полного беспокойства взгляда: «Ты в порядке?». Этот вопрос словно вычеркнули из их жизни навсегда. Он уже раскрыл папку, разложив на столе фотографии – чёрно-белые и цветные, запечатлевшие ужас и отчаяние, с датами, адресами, метками маркера. На одном снимке – коридор частного дома, поблёкшие обои в цветочках, словно насмешка над увядшей жизнью; на другом – скомканные простыни, хранящие отпечатки предсмертной агонии, и круглая, словно выжженная клеймом, отметина на ключице жертвы. — Четыре случая за три недели. Все – в радиусе двадцати миль от городка Блумридж, — Сэм передвинул карту, испещрённую булавками и нитями, образующими зловещую паутину. — Возраст жертв: двадцать девять, тридцать четыре, сорок один, двадцать шесть. Пол значения не имеет. Профессии – никакой общей связи. Двери и окна заперты, следов взлома нет. Алкоголь в крови в норме, снотворного или опиатов не обнаружено. На телах – вот эти отметины. Полиция склоняется к ритуальному «клеймению», — Сэм придавил край фотографии локтем, и его плечи чуть согнулись под тяжестью увиденного, но в голосе не дрогнула ни единая нотка. Дин наклонился, вглядываясь в круглый след на коже – покрасневшая кайма, и ровная, как отпечаток монеты, пустота внутри. Слишком ровно для сигаретного ожога. Слишком чисто для укуса. Он хмыкнул, пытаясь выжать из себя хоть какую-то шутку, чтобы заполнить пугающую тишину. — Отлично, обожаю местные кружки рукоделия, — пробормотал он. — Может, это новый способ оставлять память о себе? «Я был в Блумридже и все, что получил – этот шикарный сувенир». Сэм не улыбнулся. Кивнул, как будто зафиксировал очередной факт: попытка юмора. Затем вернулся к деловому тону: — Судмедэксперт у них толковый – снимки качественные, протоколы без лишней воды. Судя по описанию, это не термический ожог. Ткани словно выжаты изнутри. И ещё – она дважды отметила лёгкую анизотропию в структуре капилляров вокруг отметины. — Анизо… что? — Дин вскинул бровь. — Капилляры словно выстроены в одном направлении, — терпеливо пояснил Сэм. – Это не похоже на механическую травму. Я предполагаю воздействие – поле или волна. Возможно, низкочастотная. — А я думаю про монстра, — отозвался Дин, отяжелевшим голосом. — Дух, ведьма, кто-то с фетишем на монеты. Что говорят соседи, камеры, собаки? — Камеры – ничего. Соседи – слышали иногда тихий свист, словно ветер. Собаки – вели себя спокойно, — на последнем слове Сэм аккуратно переложил фото в стопку, подложил под них карту. — Я изучил отчёты патологоанатома: у всех жертв – едва заметные следы электромагнитного воздействия. Не пикового, а фонового. И ещё – на трёх телах нашли микрозерна кварца. В квартирах кварцевых поверхностей нет. — Кварц, EMF… – Дин постучал ногтем по поверхности стола. – Какой-то прибор? Или кто-то решил поиграть в призыв духов по радио «Ночь на волне 66,6 FM»? — Или существо, которое резонирует с минералами, — бесстрастно добавил Сэм. — Я составил список: ламия, ветала, альфа-вампир – отпадают по характеру ранений. Кицунэ – сомнительно, нет признаков вскрытия грудной клетки. Сирены – нет следов воздействия на психику. Остаётся ведьма, полевой паразит или что-то редко встречающееся, типа шадим. — Ведьма – это… – Дин замолчал, словно слова застряли в горле, не в силах вырваться наружу. Эта тема всегда вызывала знакомый жар в груди, сжимала сердце в ледяные тиски. Он отвернулся к окну, к мерцающему свету неоновой вывески за шторой. – Прекрасно. Соскучился. Сэм аккуратно отодвинул пустой пластиковый стаканчик, чтобы он не загораживал карту, и продолжил ровным голосом: — Мы выезжаем через десять минут. Я уже забронировал номера на имя агентов Хэммонда и Джефферсона. Местный детектив – Алек Ридчарсон. Наш старый знакомый . С ним будет проще. На имени «Ридчарсона» у Дина едва заметно дёрнулся уголок рта. Словно кто-то небрежно провёл пальцем по кровоточащей ране. Он сделал вид, что занят совершенно другими мыслями – о канистре, лежащей в багажнике, о том, когда пора менять масло в машине. Но в голове уже встали бок о бок два образа: вечер на чужой кухне, запах жаренного лука, звонкий смех мальчишки; и воспоминание о другом смехе, хранимом в памяти, как тёплый свет, который невозможно погасить. Он перевёл дыхание. — Чудесно, — сказал он сухо. – Обожаю работать с местными. Особенно когда федералы забирают у них дело. Сэм уже свернул папку, достал из сумки ноутбук, на ходу пробивая маршрут: восемь часов с остановками, можно и меньше, если не привлечём к себе внимания. Он работал быстро – не торопливо, а чётко, как человек, у которого в голове – жёсткий список приоритетов, не допускающий ни единой погрешности. Лицо – словно маска. Всё правильно, всё по делу. — Я заправлю «Импалу», — сказал он, не поднимая головы. — Возьми EMF-детектор, проверим дома сразу по прибытии. И… – он запнулся, словно собирась добавить что-то ещё, но выбрал рациональное: — Купим ещё батареек. Местные любят отключать свет. Дин пожал плечами, поднялся, чувствуя, как кресло противно скрипит. Он подошёл к стойке у стены, где валялись его ключи, бумажник и фальшивое удостоверение. В зеркале на дверце шкафа поймал на мгновение собственный взгляд – зелёный, усталый, постаревший на те самые «год с лишним». Отразившийся в зеркале мужчина проживал двойную жизнь и был обескровлен обеими. Он опустил глаза. — Ладно, – сказал он. – Я проверю оружие. Сэм кивнул – формальный знак «принято». И снова – ни вопроса, ни попытки вытащить брата из пугающей тишины. Не потому, что не хотел. Потому, что не считал нужным. И от этого становилось ещё более пусто. Как в тех комнатах на фотографиях, где обжигающий круг на коже – единственная ниточка к тому, что ночью здесь ещё теплилась жизнь. Дин расстелил ковёр-чехол, бережно провёл рукой по холодному металлу «Кольта», щёлкнул затвором, проверил магазин, патроны. Рядом – дробовик, соль и железные дробины, серебряные пули, нож с рунами на рукояти. Руки работали автоматически, движения врезались в память на уровне рефлексов – словно вождение автомобиля, словно перезарядка кассеты в старом магнитофоне. Он позволил себе на миг подумать о чужом смехе во дворе, о мальчишке, бегущем с мячом, о женщине, которая отчаянно пыталась поверить, что он может быть «нормальным». И тут же, машинально, оттолкнул эти мысли прочь. Это – другой ящик. Не сейчас. — Думаешь, это человек? – спросил он, застёгивая кейс. — Думаю, это не важно, – ответил Сэм, захлопывая ноутбук и поднимаясь. – Важно, что это убивает. Мы найдём и остановим. Слишком прямой ответ. Слишком удобный для мира, где всё подчинено строгим законам. Дин пропустил эту фразу сквозь себя и почувствовал, как что-то неприятно скребёт на самом дне души. Он засунул «Кольт» за пояс, перекинул через плечо куртку, снял со спинки стула ключи от «Импалы». — У тебя есть хоть одна гипотеза, которая не ведёт к маньяку с набором приборов в гараже? – попытался он снова выдавить из себя шутку – осторожную, как палец, тянущийся к пламени. — Есть. Несколько, – Сэм открыл дверь, придержав её локтем. – Обсудим по дороге. Я составил шорт-лист. Дин фыркнул – коротко, без улыбки. Шорт-лист монстров. Прекрасно. Он прошёл мимо брата, задержался на секунду на пороге, вслушиваясь в гул кондиционера, в шепчущий неон, в тиканье дешёвых часов на стене. Кто-то в соседнем номере смеялся – тонко, нервно, как измученный коммивояжёр. Мир жил своей жизнью. Их – своей. — Индиана, – повторил он уже без паузы. – Поехали. Он произнёс это почти обыденно, словно вкладывал в эти слова всё, что старался удержать от полного распада. Сэм закрыл за ними дверь, и замок щёлкнул тихо, как вздох облегчения или предчувствие беды. На парковке «Импала» блеснула хромом, отражая первые лучи утреннего солнца. Дин бросил сумку на заднее сиденье, сел за руль. Сэм – рядом, уже включил планшет, прокладывал маршрут, раскладывая улики по полочкам в голове. Дорога впереди была длинной, как всегда. И простой – если не смотреть по сторонам. Лёгкий запах формалина витал в прохладном воздухе морга. Белые стены, ровный гул ламп и металлический блеск столов создавали атмосферу холодной стерильности. Кэтрин Ридчарсон привычно двигалась между инструментами – белый халат сидел идеально, тонкие пальцы ловко снимали перчатки после вскрытия. С виду она была собранной, уверенной, почти равнодушной к смерти, но в зелёных глазах сквозила усталость и отчаяние. Смерть оставляла свой отпечаток на её душе, несмотря на годы работы. Сегодняшняя жертва была не первой за последние недели. Серия убийств в Индиане обострила работу полиции и принесла Кейт слишком много трагических находок, которые ей приходилось мучительно анализировать до поздней ночи. Холодный свет ламп высвечивал морщинки усталости вокруг её глаз. В дверях появился Алек – её брат-близнец. Высокий, крепкий, с харизмой, которая притягивала внимание даже в самой угрюмой комнате. Его ухмылка иронично подсветила суровые черты лица, но в глазах плескалась неподдельная теплота и забота. — Ну что, Ридчарсон, — произнёс он привычно, в шутку обращаясь к ней по фамилии, будто они были напарниками на службе, а не самыми близкими людьми, — жертва не собирается поделиться с нами своими секретами? Кейт подняла взгляд и невольно улыбнулась уголком губ. Это была их давняя игра – он шутил, пытаясь разрядить напряжение, а она отвечала серьёзно, ценя его стремление поддержать её. — Увы, — устало сказала она, аккуратно складывая окровавленные перчатки в контейнер. — Но улики расскажут нам больше. Они всегда говорят. Надо лишь уметь слушать. Алек вошёл, оперся о холодный металл стола, словно это не прозекторская, а стойка бара. Невыносимый запах формалина и жуткая картина перед глазами, казалось, его не трогали. В зелёных глазах, точь-в-точь как у Кейт, мелькнула грустная усмешка: — Ты опять допоздна? Эмма рассердится, если я не притащу тебя домой хотя бы к ужину. Кейт слабо улыбнулась. Тёплое упоминание об Эмме, жене Алека и её самой близкой подруге, обычно согревало душу, но сегодня боль была слишком сильна. Она кивнула на стол, где лежали фотографии с места преступления. — Посмотри, — она протянула брату снимок. — Символы на стене. Алек нахмурился. — Опять эти закорючки? — Это не закорючки, — тихо прошептала Кейт. В голосе на мгновение прорвался оттенок личной боли, который она так тщательно скрывала. Она знала эти символы. Слишком хорошо знала. Они были частью прошлого, похороненного в самой дальней комнате её сердца. Прошлого, связанного с Оливером, с кровью и животным ужасом. Сердце болезненно сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул. Алек бросил на сестру быстрый взгляд. Он слишком хорошо умел читать её, даже без их мистической близнецовой связи. — Что-то случилось? — В его голосе прозвучала неприкрытая тревога. Кейт отмахнулась, стараясь скрыть дрожь в руках. — Просто устала. Она спрятала фотографию в папку, будто вместе с бумагой можно было запереть и терзающие воспоминания. Никому, особенно брату, она не собиралась рассказывать, что узнала эти знаки. Это было слишком опасно. Алек оттолкнулся от стола, расправил плечи. — Ладно, Ридчардсон. Будем искать ответы. Жертва молчит, но я вытрясу правду из тех, кто ещё дышит, — лёгкая ухмылка, как всегда, тронула его губы. — А ты, сестрёнка, постарайся хоть что-нибудь съесть до ночи. Кейт кивнула, но взгляд её по-прежнему был прикован к символам, словно они прожигали папку насквозь. Внутри нарастал леденящий ужас. Она знала: это только начало. Чёрная «Импала» пронзала ночную тьму, словно выпущенная из лука стрела. Фары выхватывали из мрака куски посеревшего асфальта и безликие дорожные знаки, а в салоне тихонько бубнило радио — старый добрый рок, привычный фон, без которого Дин не мог дышать. Он сидел за рулём, привычно развалившись в кресле, но руки были напряжены, пальцы до побелевших костяшек вцепились в руль. В зловещей тени приборной панели его лицо казалось высеченным из камня, яростным и неприступным, и лишь глаза выдавали бурю, бушующую в его душе. Рядом, на пассажирском сиденье, Сэм листал папку с делом. Бумаги шуршали в такт музыке, его взгляд был сосредоточенным, холодным и отрешённым. — Что-то ты слишком сегодня молчалив, — заметил он, не поднимая головы. Дин усмехнулся безрадостно, не отрывая взгляда от дороги. — Просто думаю, что мы возвращаемся к тому, от чего так отчаянно пытались убежать, — его голос был хриплым, с оттенком глубокой, почти нестерпимой усталости. — Снова убийства, снова кровь, снова ты и я. Сэм перелистнул страницу, сделал пометку ручкой. — А Лиза? В салоне воцарилась давящая тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора и надрывным воем гитар. Дин резко сжал руль, костяшки пальцев побелели, челюсть напряглась. — Лиза здесь ни при чём, — отрезал он, вкладывая в каждое слово всю свою боль и ярость. И больше не проронил ни слова. Но пауза после его слов оказалась слишком долгой, слишком тяжёлой. Сэм ощутил её вес — словно тень чужого имени проскользнула между ними. Он не услышал его, но знал, чувствовал нутром. «Кейт». Сэм мельком взглянул на брата. Хотел спросить, хотел коснуться кровоточащей раны, но передумал. У Дина был свой, жестокий способ хоронить прошлое: глубоко, под толстым слоем железа и камня. И если попытаться вскрыть эту могилу, можно было нарваться на ураган, способный смести всё на своём пути. Сэм вернулся к папке, упорно делая вид, что ничего не заметил. Дорога тянулась бесконечной лентой, унося их всё дальше в Индиану. Здание небольшого участка в Индиане встретило Винчестеров удушливым запахом дешёвого кофе, пыльной бумаги и давно не мытых полов. За стойкой дежурный едва удостоил их взглядом, привыкший к бесконечному потоку агентов, детективов и назойливых репортёров. Дин и Сэм шагали уверенно, вживаясь в роли «федералов», с поддельными удостоверениями, которые, как ни странно, выглядели куда солиднее, чем сама унылая атмосфера этого Богом забытого места. Дин иронично приподнял бровь, окидывая оценивающим взглядом затхлые помещения, будто сомневаясь, есть ли тут вообще хоть один человек, способный связать два слова. — Кабинет детектива Ридчарсона в конце коридора, — буркнул дежурный, вновь погружаясь в чтение своей засаленной газеты. Дин толкнул дверь, и они вошли. За столом сидел высокий мужчина лет двадцати шести. Широкие плечи, сосредоточенный, но при этом расслабленный вид, какая-то необъяснимая внутренняя харизма, ощущавшаяся в каждом его движении. На нём были расстёгнутая рубашка поверх футболки и кобура на поясе. Он склонился над папкой, но, заметив незваных гостей, тут же поднял голову. Губы тронула приветливая ухмылка. — Ну, здравствуйте, федералы, — произнёс он тоном, в котором ирония звучала так же отчётливо, как и само приветствие. — Опять решили забрать мою работу? Дин ответил привычным каменным лицом, даже уголок губ не дрогнул. Он как всегда был непроницаем. Сэм, напротив, слегка улыбнулся и кивнул. — Александр. Рад снова видеть. Почти не изменился. — Просто Алек, — тут же поправил тот, вставая и протягивая руку. Его хватка была крепкой, взгляд — прямым, открытым, но с лёгкой искоркой насмешки. — Полным именем меня зовёт только мама. Ну, или Кейт — когда злится. Имя прозвучало неожиданно громко в этой затхлой комнате. Оно словно зловещим эхом пронеслось по углам, сгущая и без того напряжённый воздух. Дин на мгновение застыл, дыхание перехватило, мышцы под рубашкой напряглись, словно стальные канаты. Он не поднял глаз, делая вид, что с интересом рассматривает разбросанные на столе бумаги, пытаясь скрыть бурю, бушующую в его душе. Сэм перевёл взгляд на брата, заметив едва уловимые признаки дикой борьбы с самим собой, то, как болезненно сжались его челюсти. Но Сэм благоразумно промолчал. Вместо этого вновь посмотрел на Алека. Алек стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Дина нарочито спокойно, словно выжидая хоть малейшей реакции. Будто испытывал его, проверяя на прочность. Но Дин словно окаменел. В кабинете становилось тесно не от недостатка места, а от груза невысказанных слов, которые давили на стены, словно злые духи. Дверь кабинета распахнулась без стука. Кейт вошла торопливо, привычно сжимая в руках планшет и папку, волосы собраны в небрежный пучок, халат слегка распахнут. Она собиралась передать брату отчёт и совершенно не ожидала увидеть здесь посторонних. — Алек, у меня кое-что… — начала она, но слова застряли у неё в горле. Возле стола брата стояли двое мужчин. Один — высокий, с тяжёлым, полным невыразимой печали взглядом, второй — в кожаной куртке, сжимающий губы так, словно каждое слово причиняло ему невыносимую боль. Сэм. Дин. Кейт замерла, словно громом поражённая. — …Сэм? — её голос дрогнул, как тонкая струна под порывом ветра. В следующее мгновение планшет едва не выскользнул из её ослабевших пальцев. Она бросилась к нему, с отчаянной силой прижимая к груди, будто боялась, что стоит ей отпустить его — и он тут же обратится в пыль Она едва могла дышать, руки дрожали, как осенние листья на ветру. Сэм растерялся, не зная, как реагировать, но не оттолкнул её. Наоборот — на короткое мгновение словно позволил себе старую, практически забытую привычку: его ладонь осторожно легла на её плечо. Но в этом жесте не было тепла, лишь какая-то ледяная отстранённость. Кейт, едва коснувшись его руки, сразу почувствовала, увидела безжалостную правду. Пустота. Там, где должна быть живая душа, зияла леденящая бездна. Воспоминания — рваные, болезненные обрывки: жестокость, чужие смерти, глаза Сэма, в которых не осталось ни капли человечности. Барьер. Тёмная, непробиваемая стена, которая отталкивала её, не пуская в самое сердце. И ещё — вспышки чужих воспоминаний. Дин. Его отчаянная попытка воссоединиться с братом. Лиза. Дом, в котором он пытался построить нормальную, счастливую жизнь. Ложь, за которой он так долго прятался, и невыносимая боль. Кейт резко отстранилась, глаза широко раскрыты от ужаса. Она едва дышала. — Ты… жив… — почти беззвучно прошептала она. Сэм кивнул, сохраняя невозмутимое спокойствие. — Да. Он говорил ровно, бесстрастно, будто её потрясение было чем-то далёким, чужим, не имеющим к нему никакого отношения. В кабинете вновь воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Алек, сидевший за столом, всё это время молча наблюдал за происходящим. Улыбка, с которой он встретил "федералов", бесследно исчезла, сменившись настороженным вниманием. Он прекрасно знал, что его сестра знакома с Винчестерами. Более того — он помнил то общее дело, когда все четверо работали вместе. Помнил, как Кейт и Дин смотрели друг на друга тогда. И сейчас он видел то же самое. Безумную, обжигающую страсть, которую они так отчаянно пытались скрыть друг от друга. Дин стоял в стороне, отгородившись от разворачивающейся драмы, словно её и вовсе не существовало. Его взгляд был прикован к стене, а челюсть сжата до такой степени, что побелели скулы. Внутри, казалось, всё кричало от боли, ревности и ярости, но он как всегда держал лицо, упрямо скрывая свои чувства за непроницаемой маской. Кейт наконец перевела взгляд на него. И в этот момент время вновь остановилось. В её глазах — облегчение, нестерпимая боль, невысказанный вопрос. В его — лишь сталь и лёд. Пугающая пустота, за которой скрывалось нечто гораздо большее, чем он когда-либо готов был признать. И всё же сердце Кейт предательски сжалось от боли. Алек слегка откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок. — Ну что ж, — тихо произнёс он, словно подводя черту под этой странной встречей. — Похоже, у нас тут небольшая встреча выпускников. Он сказал это без тени насмешки, скорее спокойно, констатируя факт. Но взгляд его скользнул по Дину, потом по Кейт. Он видел гораздо больше, чем они хотели бы показать. — Рад снова видеть вас, парни, — добавил он чуть громче, уже более официально. — Сэм. Дин. Сэм сдержанно кивнул, пытаясь вернуться к рабочему настрою. — Взаимно. А Кейт всё ещё стояла между ними, судорожно сжимая в руках планшет так, что побелели костяшки пальцев. — Я… — она с трудом выдохнула, стараясь заставить себя собраться. — Я просто не знала, что вы… здесь. Дин даже не взглянул на неё. — Мы по делу, — коротко бросил он, отрезая любые надежды на тёплый приём. Алек усмехнулся уголком губ, но благоразумно промолчал. Он слишком хорошо помнил их прошлое. Помнил, как Дин смотрел на его сестру раньше. И видел, что эта испепеляющая страсть никуда не делась, даже если сам Дин отчаянно пытался убедить в обратном себя и всех окружающих. — Ладно, — Алек поднялся, осторожно забирая папку из её дрожащих рук. — Раз уж мы все знакомы, предлагаю вернуться к работе и закончить с этим побыстрее. Кейт кивнула, стараясь удержать голос ровным: — У меня есть предварительные данные по вскрытию. Она вновь попыталась сыграть роль хладнокровного профессионала, но её пальцы предательски дрожали. И только Алек это заметил. В кофейне полицейского участка, как обычно, было шумно: надрывно трезвонили телефоны, где-то с хлопком закрывались двери, мелькали обеспокоенные лица и отрывистые голоса. Но в отдельном кабинете, где собрались они четверо, воздух словно загустел от невысказанных слов и напряжённых взглядов. На столе перед Алеком лежали фотографии с места преступления: изувеченное тело мужчины в заброшенном доме, зловещие отметины на коже, странные символы, словно выжженные в плоть раскалённым железом. Папки с отчётами, протоколы допросов, записи экспертиз. Рядом стоял кофейник, но даже горький аромат дешёвого кофе не мог перебить нарастающее ощущение тревоги и опасности. Кейт, всё ещё в белом халате поверх одежды, вернулась на своё место и машинально открыла отчёт. Её голос звучал ровно и бесстрастно, как всегда, но взгляд то и дело соскальзывал на Сэма, то на Дина, пытаясь уловить хоть какие-то признаки их истинных чувств. — Жертва: мужчина, тридцать семь лет. Смерть наступила примерно двенадцать часов назад. Первичный осмотр показал: внутренние органы буквально обуглены изнутри. При этом на теле нет никаких видимых ожогов или следов внешнего воздействия. Она замолчала на секунду, переворачивая страницу. — Символы на теле… — Кейт запнулась, словно споткнувшись о невидимую преграду. — Это не просто татуировки или шрамы. Они как будто вырезаны направленным потоком энергии. Сэм наклонился вперёд, внимательно рассматривая фотографии. — Энергии? Ты хочешь сказать — магией? Кейт встретилась с его взглядом. В глубине её глаз плескалась зыбкая тень — отголосок ужаса, увиденного ею в мимолетном касании к нему. Превозмогая внутреннюю дрожь, она заставила себя говорить ровно: – Да. Магический след. Я ведьма, Сэм, неужели забыл? – Не забыл, – в его ответе не было ни осуждения, ни тепла, лишь безучастная констатация факта. Дин, прислонившись к стене, скрестил руки на груди, храня тягостное молчание. Его взгляд, словно опасаясь обжечься, мимолетно коснулся фотографий, задержался на Кейт. Он знал, она никогда не откроет всю правду. Она всегда оставляла что-то за кадром своей души. Алек, откинувшись в скрипучем кресле, с тяжелой задумчивостью наблюдал за ними. – Выходит, у нас убийство с печатью магии. Это уже не простое дело. – И ты, как всегда, зовёшь «федералов», – Дин попытался вернуть привычную колкость, но в голосе сквозила усталость. – Или федералы сами вламываются, – парировал Алек, не сводя пристального взгляда с сестры. – Что скажешь, Ридчардсон? Кейт судорожно вдохнула, сжала в руке фотографию, пытаясь разглядеть что-то, ускользающее от других. – Символы напоминают древний ритуал призыва. Но не демонический. Здесь чувствуется другой почерк. Более… древний. Сэм кивнул в знак согласия. – Я тоже об этом подумал. Но с какой целью? Кого пытались призвать? – В этом-то и вопрос, – тихо прошептала Кейт. – Ритуал прерван. Незакончен. Или сорвался. Дин вскинул брови в недоумении. – И жертва стала «сосудом»? – Всё указывает на это, – согласилась Кейт, и в голосе её проскользнула тревога. В кабинете снова воцарилась давящая тишина. Алек смотрел на сестру с беспокойством, которое невозможно было скрыть. Он знал Кейт слишком хорошо. Видел, как предательски дрожат пальцы, сжимающие фотографию, как выдает её внутреннее напряжение. И прекрасно понимал причину её смятения. Это дело затрагивало что-то глубоко личное, что-то, что она отчаянно пыталась скрыть. Он украдкой взглянул на Дина. Тот стоял неподвижно, словно каменная статуя, но взгляд его горел знакомой, испепеляющей болью. Алек слишком хорошо знал это выражение – долгие годы он сам видел его отражение в зеркале. – Ладно, – решительно произнес Алек, нарушая гнетущее молчание. – У нас есть улика. И есть направление. Вопрос в том, как мы собираемся работать? – Как всегда, – тихо ответил Сэм. – Вместе. Кейт посмотрела на него, словно впервые услышала в его голосе что-то живое. Но это была не теплота, а скорее горькая констатация факта. Дин, наконец, заговорил, выдавливая слова сквозь зубы: – Для начала – осмотрим место преступления. Выкопаем всё, что можно. Кейт резко поднялась. – Я еду с вами. – Кейт… – попытался остановить её Алек, но она оборвала его испепеляющим взглядом. – Я ведьма, Алек. Я чувствую такие вещи лучше любого эксперта. Если здесь есть магия – я необходима. Сэм кивнул в знак согласия. – Она права. Дин промолчал, но его взгляд, скользнувший по Кейт, был полон боли, страха и отчаянного нежелания снова втягивать её в этот кошмар. – Хорошо, – глухо произнес он. – Но будешь делать то, что я скажу. Кейт гордо вскинула подбородок. – Я давно не маленькая девочка, Дин. Их взгляды скрестились. На долю секунды всё вернулось: та роковая ночь, когда он умирал, её окровавленные руки, её отчаянный крик, разрезавший тишину. Воспоминания о невосполнимой утрате, о том, что они потеряли навсегда. Алек громко откашлялся, разрушая нависшую атмосферу боли и отчаяния. – Итак… - Он поднялся с кресла. – Дело, похоже, намного серьезнее, чем я предполагал. Но я доверяю сестре. И… – он бросил короткий взгляд на Винчестеров. – Вам тоже. Хотя вы и любите оставлять за собой руины. – Мы не рушим, – фыркнул Дин, пытаясь скрыть растерянность. – Мы спасаем. – Иногда это одно и то же, – усмехнулся Алек, но в голосе его не было злорадства. Кейт положила фотографии обратно на стол. – Убийца не случайный. Символы слишком сложны. Это дело рук опытного практика. И если он попытается закончить ритуал… – она запнулась, не договорив. – …будет новая жертва, – завершил Сэм, и в его голосе прозвучала леденящая душу решимость. Все четверо обменялись тяжелыми взглядами. В этот момент в дверь постучали. Молодой офицер, вошедший в кабинет, протянул Алеку папку. – Ещё один труп. Всё то же самое. Алек молча кивнул, принимая документы. Он посмотрел на Кейт, потом на Винчестеров. – Кажется, у нас совсем нет времени. Кейт провела рукой по волосам, пытаясь собраться с силами. – Тогда пошли. Она шагнула первой, и Сэм, помедлив лишь мгновение, последовал за ней. Дин вышел последним, словно охраняя её спину, и всё это время его взгляд не отпускал Кейт. Алек остался на миг один в кабинете. Усмехнулся одними губами, без тени веселья. – Ну, здравствуй, старая история, – пробормотал он и направился следом за остальными.