Не важно. Pt.2

Что-то скреблось в стенах, и это был новый, отвратительный звук, который не имел никакого отношения к крысам. Если точнее, этот новый звук не имел — не мог иметь — никакого отношения ни к чему живому.       Скрёб, скрёб, скрёб. По телу прошёл болезненный спазм. Он скрючился, будто кто-то ударил его поддых. А потом он сделал глупость.       --- Хватит! Пожалуйста, я больше не могу! Но кошмары ведь не заканчиваются просто потому, что ты вежливо попросил — или потому, что ты в самом деле больше не можешь. Он посмотрел в пустой коридор и всматривался в него. Он начал замечать, что голос будто бы ему не принадлежал. То есть голос, конечно, принадлежал ему, но он в жизни ничего такого не сделал бы. Нельзя разговаривать с тем, кто скребётся.       Скрёб, скрёб, скрёб. Ему было бы даже проще, если бы оставались следы. Но следов не было. Только скрежет — там и тут, будто нечто пробовало на доме свою силу, осматривалось в поисках чего-то. В поисках него. Он уже успел пожалеть, что подал голос. Разумнее было бы молча умереть от страха прямо здесь. Это решило бы многие проблемы. Он прижался к спинке дивана и тихо скулил, когда всё стихло — так же внезапно, как началось. Какое-то время он продолжал сидеть в позе эмбриона, обнимая колени и биту, и двинулся только тогда, когда поверил, что всё успокоилось. Именно в этот момент круглая металлическая ручка на двери заднего хода начала вибрировать. Он не сразу понял, откуда исходит звук (тихое дребезжание металла и стекла), но у него была подсказка. Дело в том, что прозрачные стёкла на двери заднего хода были занавешены тонкой шторкой в мелкий горошек. И она дрожала в такт звукам. А потом в доме снова стало тихо. Какая-то сила — та же, что манит к окну на высоких этажах — звала его заглянуть за шторку в мелкий горошек. Он понимал, что всего одного взгляда ему будет достаточно, чтобы потерять рассудок, но зов был слишком настойчивым. А он слишком долго не спал. Медленно, словно в полусне, он брёл к двери. Теперь он мог отчётливо различить рисунок, так близко он раньше не был. Маленькие горошинки, каждая из которых дрожала от немого крика.       --- Не смотри. Не смотри. НЕ СМОТРИ! — кричал он себе в мыслях Он дёрнул занавеску в сторону и уставился в темноту взглядом человека, на которого несётся грузовик. За дверью, конечно, никого не было. После этого он решил держать биту около себя.       --- Я так и не смог с этим справиться…              Что-то не так? Кошка лежала у него на коленях. Прошло много времени с её прошлого визита, гораздо больше, чем хотелось бы.       --- Я… не знаю. Со мной что-то происходит, и это не просто бессонница. Будто мне чего-то не хватает. Будто во мне чего-то не хватает. Я плохо объясняю, но, может быть, ты поняла, о чём я. Кошка молча вглядывалась в пустоту, как умеют только кошки.       --- Ты веришь… в призраков?       Почему ты спрашиваешь?       --- Мне кажется, я столкнулся с чем-то, что не могу объяснить. Кошка помолчала       Может быть. Это вопрос перспективы.       --- Что ты имеешь ввиду?       То, что ты потерял, те, кого ты потерял. Со временем этого становится больше. Речь идёт только о том, чтобы не стать призраком самому. Раньше времени, я имею ввиду. Что-то сжалось у него в горле.       Я не хотела тебя огорчать. Правда, не хотела. Не думай об этом, хорошо? Её небольшая ладонь мягко легла на щеку.       --- Не могу. Я не могу. Я… Тонкий бледный палец с аккуратным ноготком прижался к его губам.       …Сияй, не ведая горя. Кошка улыбнулась — шаловливо, почти хитро.       Я могу с этим помочь. Одна из бретелек её лёгкого платья сбилась в сторону. Кошка потянулась к ней рукой, вроде бы чтобы поправить, но вместо этого её рука легла на грудь и прошлась по ней медленным круговым движением — один раз, другой… Он глядел на неё, как заворожённый, не в силах двинуться с места или что-то сказать. Вот она запускает пальцы под ткань и ласкает себя настойчивее, сжимает грудь, тихо и сладко постанывая. Платье сбилось в сторону и едва скрывает набухшие соски. Вот она сдавливает сосок чуть сильнее и вскрикивает, запрокинув голову. Она выгибается у него на руках. Он чувствует волну дрожи, которая проходит по её телу, видит, как небольшая упругая грудь вздрагивает от мелких, быстрых вдохов. Она закусывает губу и смотрит ему в глаза затуманенным взглядом. Одна её рука всё ещё играет с соском, а вторая скользит ниже, стекает по округлости бедра, сжимает мягкую плоть со внутренней стороны. Потом пальцы скользят немного выше и небрежно — будто бы не нарочно — прихватывают лёгкий подол. Тянут вверх. Он видит нежную, гладкую кожу лобка. Его немного прикрывает только хвост, пропущенный между ног.       Не думай о том, что можешь потерять — только о том, что можешь получить. Скажи, ты хотел бы получить меня? Её хвост плавно прошёл из стороны в сторону и застыл у бедра, бесстыдно обнажая свою хозяйку. Ему не привиделось, не почудилось, он не сходит с ума. То, что было между ними, было в самом деле. Его воспоминания также реальны, как едва выпуклый холмик и трепещущая розоватая плоть под ним. Рука кошки поднялась чуть выше, раздвинула небольшие губы; пальцы лениво играли с клитором, то касаясь его, то прогуливаясь рядом       --- Да. Господи, да, я хочу. Кто-то словно включил его, вернул иглу на пластинку проигрывателя. Кошка улыбнулась Припав к его губам своими, она мягко уложила его на спину и оказалась сверху. Её платье уже ничего не прикрывало, напоминая причудливый драпированный пояс. Она ласкала свои груди, потягивала соски, постанывая и выгибаясь, но не отводя глаз от него. Прямо под ней пульсировал его напряжённый член, всё ещё скрытый одеждой. Она и сама была сильно возбуждена: он чувствовал, как быстро намокает ткань, которая их разделяла.       Тебе нравится то, что ты видишь? Он не ответил, только с наслаждением прижал к себе её бёдра, то глядя, то сминая. Её округлые ягодицы мягко легли ему в руки — так, словно он и она были предназначены друг для друга с самого начала. Она резко выдохнула, вздрагивая, и принялась двигать бёдрами вперёд и назад, лаская себя его членом. Это было похоже на изысканную пытку, но ему хотелось, чтобы эта пытка длилась вечно. Он держал её за бёдра, задавая ритм: вперёд и назад, вперёд и назад. Её стоны становились всё громче, всё требовательнее; кожа блестела от мелких капелек пота. В лунном свете казалось, её тело само испускает сияние. Когда ему показалось, что он больше не выдержит, она в последний раз изогнулась и выпустила на волю его пульсирующий член. Опершись на руки, она несколько раз проскользнула вверх и вниз по его напряжённому стволу, покрывая его смазкой. Потом медленно опустилась на член. С её губ сорвался долгий стон, глаза были прикрыты. Она казалась очень сосредоточенной, словно в мире не было ничего важнее их двоих, словно она хотела почувствовать каждый миллиметр его члена. Сначала она двигалась очень медленно и осторожно, едва впуская в себя его головку. Потом втолкнула его в себя полностью, на всю длину. Он не смог сдержать стон, когда её узкая, горячая плоть обняла его. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Он сжал её бёдра, прижал к себе словно пытаясь проникнуть в неё сильнее, слиться с ней полностью. Потом она начала двигаться: вверх и вниз, изгибаясь волнами. Капельки пота блестели на её вздрагивающей груди, на напряжённом животе, на бёдрах и ягодицах, которые он сжимал чтобы насаживать её на себя снова и снова. Её вздохи постепенно слились в один протяжный стон-крик. Его прерывали только ускоряющие влажные шлепки. Он был глубоко в ней, когда кончил. Очень глубоко. Он чувствовал, как его сперма волнами изливается в её горячее лоно, наполняет и переполняет её. Даже после этого он вышел из неё не сразу. Когда они припали друг к другу, чередуя поцелуи со сбивчивыми вдохами, он чувствовал как его член пульсирует у неё внутри. Когда всё стихло, она прижалась к его груди. Он хотел сказать ей что-то важное, но нужные слова не приходили.       --- Я не хочу терять тебя. Это возможно? Кошка посмотрела на него долгим взглядом, и её зрачки, необычно большие, казались чёрными, как безлунная ночь.       Почеши меня за ушком, хорошо? Я спою тебе лучшую песню.       --- Мне нравятся все твои песни.       Знаю. Но я спою лучшую. Он запустил руку в тёплый, густой мех, который пах пылью и чем-то сладковатым. Кошка улыбалась ему, лежа в его объятиях. Он чувствовал — всем существом — как вибрации другого, совсем другого мира баюкают его тело.