Глава 7. Додзё

      Ириллия ехала, почти не разбирая дороги. Глаза застилали слёзы, и она два раза едва смогла вписаться в поворот, а один раз чуть не врезалась впереди стоящую машину, так как не заметила красный сигнал светофора. Гудки и крики недовольных и возмущённых людей глохли на фоне гула крови в ушах.        Добравшись до дома, она бросила мотоцикл прямо во дворе и с чувством швырнула шлем куда-то в кусты. Ириллия, утирая руками мокрое от слёз лицо, добрела до сада камней и, упав перед центральным булыжником, сложила на нём руки, чтобы спрятать в них лицо.        Внутри было так больно. Будто в груди всё это время находилась стеклянная перегородка, которую они с Шэдоу вместе удерживали от того, чтобы она не растрескалась и не рассыпалась. Да… Они с Шэдоу. Что сейчас вообще произошло? Ириллия чуть не травмировала дядю своей подруги, зато наверняка травмировала саму подругу. А всё из-за чего? Из-за клеветы в сторону её отца. Но клевета ли это была?.. Учитывая то, как Ириллия вспылила и набросилась на семью Шэдоу, всё-таки доля правды в этом была.        Она монстр. Точно такой же, как и её отец. Вдобавок ко всему, она ещё и оскорбила Донателло. Кто она для Шэдоу после этого? Предательница и враг номер один. История повторяется.        В этот момент ворота для въезда автомобиля с грохотом открылись, и во двор заехала машина. Но Ириллия этого не видела, ей было всё равно. Было, до того момента, пока кто-то не тронул девушку за плечо.        — Кто обидел моего ёжика? — спросил Рафаэль негромким голосом.        Ириллия даже вздрогнула от неожиданности, и быстро подняла голову на отца.        — Папа, я!.. — начала твои она, но новый порыв рыданий заглушил её слова.        Раф сел на колени рядом с дочерью и прижал её к себе, начав гладить по спине, что содрогалась каждые две секунды. Ириллия вцепилась пальцами в его пиджак и плакала в плечо, пока не начала потихоньку успокаиваться.       — Папа, я… я монстр!        — Нет, неправда, — мягко возразил мужчина. — Ты самая прекрасная девушка на свете. Ты моя дочь.        — Вот именно! Я твоя дочь, и я… я…       Они подняла голову на Рафа и всхлипнула, а тот вытер своими большими руками слёзы с её смуглого лица и поцеловал в лоб.        — Расскажешь мне, что произошло? — осторожно спросил он.        Девушка со звуком сглотнула и начала, почти взахлёб:        — Шэдоу п-пригласила меня к ним д-домой на ужин, сначала все было х-хорошо, а потом её дядя начал говорить, какой т-ты плохой, мне это не п-понравилось, и я бросила в него тарелку…        — Ты попала в него?        — Нет… — выдохнула Ириллия. — Зато на стене их столовой теперь пятно. Здоровое такое…        — Эх, жаль, — цокнул языком Раф, но увидев удивлённые глаза дочери, быстро добавил: — Я имею в виду жаль, что пятно теперь на стене, ты не подумай, хех… Но не переживай по этому поводу, я уверен, Хамато знает, как от него избавиться.        — А Шэдоу… — на повышенных тонах выдала Ириллия и спрятала лицо а ладонях.        — Что Шэдоу? Ты ведь не убила её, в самом деле…       — Ч-что?!. Нет, конечно… Но я её обидела, я сказала, что она позорище для Хамато и… и оставила ей синяк.        — Ох, милая… — вздохнул Раф и погладил Ириллию по голове. — Я не представляю, как тебе плохо. А знаешь… пойдём в додзё?        — Зачем?..        — Пойдём, пойдём.        Разувшись и войдя в додзё, Рафаэль взял со стойки с оружием свои любимые трезубцы-саи, Ириллия — тонты.        — Я всё равно не понимаю… — сказала она, посмотрев на отца, что становился напротив дочери.        — Тебе нудно выпустить пар, ты так не считаешь? Тебе не только грустно, но ты ещё и злишься.        Ириллия посмотрела на свои руки, что сжимали дубинки и закрыла глаза, пытаясь вспомнить до мельчайших подробностей всё, что говорил Микеланджело.        Ненормальные выродки. Посадить папашу за решётку.       Девушка открыла глаза, вновь налившиеся злобой, и встала перед отцом, чтобы поклониться.       — Начнём.        Стоило Рафаэлю выкрикнуть: «Хадзиме!», как Ириллия тут же налетела на него, метясь концом своей дубинки ему в грудь, но тот быстро увернулся и выбросил руку вперёд, да так, что лезвие сая оказалось в считанных миллиметрах от уха дочери. Девушка, пользуясь случаем, выбила оружие отца и отправила его в стену.        Удар, выпад, блок… Этот бой не был долгим, потому что вскоре, получив в плечо, Ириллия уже перестала себя сдерживать и стала бить тонтами почти без разбора, буквально по воздуху, часто промазывая мимо фигуры отца. В итоге, когда девушка уже практически выбилась из сил, она просто бросила свои дубинки в Рафаэля и упала на колени, текло вздохнув.        — Как ты? — спросил Раф, опускаясь рядом с дочерью.        — Уже лучше, но… Шэдоу…        — Запомни, ёжик, — сказал мужчина, мягко беря Ириллию за подбородок. — Ярость — как солома — быстро сгорает. После неё остаётся только пепел сожалений. Я не говорю тебе сдерживать эмоции, но… иногда стоит чуточку подождать, прежде чем их выпустить. Теперь ты меня понимаешь?        — Теперь? — переспросила она, вздохнув. И тут же обняла отца. — Да… Спасибо, пап. Я постараюсь придумать, как мне быть дальше.        — Не сомневаюсь, что у тебя всё будет хорошо.