Часть 3: Допрос с пристрастием

Яркий свет пробивался через едва скрывавшие улицу занавески. Впрочем, палата была настолько белой, что освещало её солнце или нет, все равно почти идеально белые стены сразу бросались в глаза любому, кто заходил в неё. На фоне лишь выделялась небольшая, серовата - серебристая тумбочка, находившаяся в помещении больше как предмет интерьера, ибо в палате, где держали тяжело больных редко оставляли много вещей. В случае Джеймса предметов не было совсем, кроме номера утром вышедшего "Manchester Evening News". Экземпляр был немного помят, но в остальном от него всё ещё веяло новизной. Его оставил там прикреплённый к палате, а точнее к подозреваемому в тяжком преступлении, Детектив Вэйн Лазенби. Молодой, амбициозный, полицейский сам вызвался на эту работу, рассчитывая на то, что получить всю необходимую информацию от человека, никогда прежде не имевшего дела с полицейскими, будет довольно просто. Тем более, когда тот очнётся, он будет ещё некоторое время потерян, так что в это время нужно будет успеть задать нужные вопросы. И вот, через 2 дня после аварии, Джеймс наконец - таки очнулся. Сначала, после того как он только приоткрыл глаза, он не понимал, где он находится, думая, что проснулся дома. Ещё не помня ничего, что с ним произошло, он машинально попытался нащупать телефон, чтобы понять, проснулся он раньше будильника или уже наоборот нужно начинать спешить на работу. Но вот, когда на положенном месте ни телефона, не столика не оказалось, он секунду пребывал в замешательстве. Но только он задумался об этом, как в голове Джеймса, как молния, пронеслось всё - авария, жёлтая Ламборгини, попытка объезда, люди, люди. Он попытался встать со своей койки, но тут он почувствовал, что его рука прикована к койке. Когда он посмотрел на неё, то увидел, что это были наручники, в этот момент он подумал: - Если я прикован к кровати... О чёрт. В квартале от больницы, в момент пробуждения Джеймса, в одном из многочисленных Старбакс в этом районе, с чувствовавшейся от долгого ночного дежурства усталостью, пил свой латте Детектив Лазенби. В какой - то момент ему на телефон поступило несколько сообщений, но какое было желание у Вейна доставать его, если это не новости о подозреваемом, но ещё через 10 секунд на телефон пришло ещё несколько сообщений. В это момент у Детектива появилась слабая надежда, и он посмотрел на экран телефона. На нём было: 10:37 - Ты уснул там что ли, он встал, быстрее сюда! 10:37 - Ты серьезно? Если я найду тебя спящим в каком - нибудь кафе, то я в тебя- Дочитывать сообщение Вейн не стал, небрежно положил на столик с недопитым кофе 5 долларов и побежал в сторону больницы, чтобы наконец-то поговорить с подозреваемым, в идеале до прихода докторов, что бы полностью разрушило всю внезапность допроса. Детектив побил свой собственный школьный рекорд, пробежав 100 метров за 11 секунд, правда, запнувшись два раза, что вообщем не помешало ошеломить мед. сестру за стойкой регистрации, забрав с собой вслед пару бумажек со стола. Инспектор наконец-то приближается к палате, замедляя свой бег, ибо уже заметил, что может врезаться в Старшего Инспектора, уже караулившего его у входа в палату. Его лицо выражало сильное раздражение, хотя, увидев запыхавшегося Вэйна, оно немного смягчилось: Ст. И: Наконец - то, ты почему не ответил, когда я тебе написал? Я уже думал и правда идти за тобой! Вейн: Простите, Сэр, я просто не подумал, что нужно отвечать. Ст. И: Понятно, так, давай, приводи себя в нормальный вид, он, вроде ещё не очухался, так что первый допрос обещает быть довольно простым. Вейн: Нам никто не помешает? Ст. И: Я уже говорил, времени мало, но оно есть, дерзай. Детектив Лазенби подошёл к единственному в коридоре зеркалу, удобно висящему недалеко, и начал поправлять абсолютно всё: От вылезшей из брюк рубашки и воротничка на ней до степени завязанности шнурков на ботинках. После того, как быстрый осмотр закончился, он подошёл к двери, выдохнул, и зашёл в палату к моменту, как Джеймс осознал, за что прикован к постели. Вейн: Здравствуйте, сэр, меня зовут Вейн Лазенби, я Инспектор полицейского департамента Манчестера. Джеймс: А? Простите... Да, здравствуйте. Вейн: Хорошо, так, как вас зовут? Джеймс: Эм, Джеймс, Джеймс Симмонс, сэр. Конечно, Детектив Лазенби слышал в голосе Джеймса страх, но работа есть работа, тем более, Вейн думал, что страх вполне заслужен. Из изученного дела всё было ясно - небрежное вождение, приведшее к трагедии. Вейн даже особо не знал, что думать о задержанном, но сочуствие точно в этот список не входило. Так что, он решил получить признание или хотя бы показания, которые подтвердили бы основную версию следствия. Вейн: Не волнуйтесь, всё нормально, мне нужно просто задать вам пару вопросов. Джеймс: Ну, да, конечно. Вейн: Отлично, тогда, 21 сентября, в 15:53 вы были доставлены в больницу в тяжёлом состоянии после аварии, что вы помните о её событиях? Джеймс: Ну, я не помню, что точно произошло, помню только, что пытался увернуться от желтой машины, помню, как выехал на людей... Вейн: То есть, вы сами направили авто в пешеходный переход. Джеймс: Да, точнее, нет, я пытался уйти от удара, я же говорю. Вейн: А почему вам пришлось уходить от удара, вы ехали на красный свет? Джеймс: Я, точно не помню, возможно, или нет. Я же говорю, что не помню. У вас разве нету записей? Вейн: На том участке дороги камеры находились на ремонте... Удача. Джеймс: Чёрт... Ну, я не помню, что бы я ехал на красный свет, или куда-то не туда ехал... Вейн понимал, что для протокола этого было вполне достаточно, свою вину он хоть и косвенно, но признал. В академии его учили проявлять терпение, хотя в данной ситуации хотелось уже побыстрее поехать обратно в участок делать отчёт. Вейн: Так, хорошо, если вы не против, то я удалюсь, всего хорошего. Джеймс: Простите, Инспектор... Вейн: Лазенби, Вейн Лазенби. Джеймс: Да, Инспектор Лазенби,... сколько человек я убил? Выдохнув, Детектив сказал: Вейн: Четыре, четыре человека. Ещё двое борются за жизнь в паре метров от Вас. Остальные отделались лёгкими травмами и испугом. Джеймс: Боже... И, что же, мне грозит? Вейн задумался, ему не хотелось рушить его мир. Да, он понимал, что Джеймс скоро узнает об этом, но нет, он не хотел говорить о уже почти очевидном приговоре: Вейн: Хм, я, точно не знаю, мне не говорили, что именно вам грозит. Но, я так понимаю, вряд ли приговор будет мягким. Джеймс старался не показывать весь страх, но это было сложно. Нельзя было даже сказать, что он поник, нет, он боролся с панической атакой. Все эти новости, что он убил столько человек, простых людей, для него просто не укладывались в голове. Вдруг в палату вошёл врач, быстро осмотрел полицейского и больного, понял, что происходит и быстро попросил Вейна покинуть палату. Детектив ещё раз посмотрел на больного - подозреваемого, немного задумался, и сказал: Вейн: Знаешь, если мы больше не пересечёмся, дам совет: В суде стоит сказать, что тебе искренне жаль, за всё это. После чего вышёл в коридор, провожаемый осуждающим взглядом доктора и напуганным Джеймса. На выходе его никто не встретил, ибо начальник сам отошёл на перерыв, а замена на постоянку ещё не подьехала. Немного постояв в белом коридоре больницы, молодой Инспектор - Детектив Вейн Лазенби пошёл в сторону Старбакса, взять ещё один Латте, чтобы за небольшим отдыхом понять, что только что произошло. Что до Джеймса, то он начал плакать, хотя лучше это описывало бы слово рыдать. Даже успокоительное с трудом помогало. Он пережил не просто аварию, он убил четырёх человек, своё будущее и идеалы, к которым так стремился, а ведь самое страшное было ещё впереди.