Глава 6: Почему?!

- Как он, доктор? – взволнованно спросил юноша, когда врач вышел из кабинета. - Жить будет, - вздохнул мужчина. – Но он потерял много крови, поэтому очнётся, скорее всего, нескоро. И шрам на руке останется. Хотя, сели я правильно увидел, он у него будет уже не первый… Здесь будете ждать? Или завтра придёте? - Я похоже приду. Может, сегодня вечером, - брюнет вздохнул. – Спасибо вам. Сказав это, Захар медленно направился к выходу, задумавшись и не замечая проходящих мимо людей. - Значит, он выжил… - тихо пробормотал наш герой. – После 7 попытки… Столько крови потерял – всю комнату ей забрызгал… Но ничего, выкарабкался! Что ж, такое… Лучше бы он умер! Всем бы только лучше стало! Я бы жить наконец-то начал! А он бы наконец обрёл покой… А теперь! Ну когда мне его теперь выхаживать?! У меня же учёба, зачёты… И лекарства всего раза на 2 осталось, а потом хоть помирай! И ведь и ему мучиться… Ну за что он мне такой достался?! Он вышел на улицу и, сев на ступеньки, стал неотрывно смотреть в одну точку, а снежинки медленно падали на него, образуя маленькие сугробики. Брюнет почувствовал, что его начинает клонить в сон, что его глаза с каждым разом всё тяжелее и тяжелее открываются, а картинки пред глазами всё больше и больше расплывается… Так бы он, наверное, и уснул, если бы его не окликнули. - Захар?! – услышал юноша знакомый голос и, моргнув несколько раз, увидел взволнованное лицо Славы. – Это же ты? Ты чего тут сидишь?! Ты же только после болезни, да ещё и в такой одежде! Ну-ка, давай, вставай! Ты меня вообще слышишь? Захар! - Слава? – брюнет удивлённо посмотрел на него. – Да, слышу…. - Пойдём, - студент взял его за плечи и поднял. - Куда? - Ко мне. Я тут живу недалеко, а тебе нужно согреться! Захар встал и вслед за одногруппником пошёл вдоль домов, а потом свернул во двор, однако у подъезда остановился и поднял глаза на своего спутника. - Ты чего? – удивлённо спросил Слава, держа входную дверь. – Заходи! - Слав… - Да? - А у тебя дома есть что-нибудь спиртное? - Что? Спиртное? Ну… Да, должно быть! - Хорошо. Студенты вошли и поднялись на 3 этаж, после чего юноша открыл дверь, и они вошли в квартиру. - Не волнуйся, дома никого нет, - сказал Слава, разуваясь и вешая пальто друга на прибитый к стене крючок. – Раздевайся и проходи на кухню! Брюнет кивнул и зашёл на кухню, где помыл руки и сел за стол. Через минуту туда вошёл и хозяин дома, который открыл дверцу шкафчики и достал оттуда бутылку водки. - Вот. Если надо – пей. - Спасибо. Захар открыл бутылку и, выдохнув в сторону, сделал несколько глотков прямо из горла. - Лучше? – спросил Слава, давая другу закуски. - Да, - юноша съел одну из них. – Ещё можно? - Да можешь хоть всю бутылку выпить! – усмехнулся парень, садясь напротив нашего героя. – Ну, если тебе уже не так плохо и пока ты ещё не сильно напился, может, расскажешь, что ты делал на лестнице? У тебя дома что-то случилось? - Да. Знаешь, Слав… Я очень устал. Одна мысль, о том, что через пару дней моя жизнь снова станет прежней, вводит меня в отчаянии! Я не хочу, чтобы всё было по-прежнему… О, я так устал от него! Вот уже третий месяц я сутками не перестаю нервничать, волноваться, беспокоиться… И, видимо, не зря! Брюнет снова сделал глоток. - Слава, он вновь пытался наложить на себя руки! При мне это, конечно, случилось впервые, н сам он уже не раз пытался убить себя – у него все руки в шрамах! Да, я понимаю, у него была сложна, трагическая жизнь, однако почему я должен жизнь, однако почему я должен страдать от этого?! У меня и у самого в прошлом было мало радости, н и теперь я не могу жить, как все нормальные люди! Захар выпил ещё немного водки и надолго замолчал. - А кто он тебе? – спросил хозяин дома, беря из шкафа бокал и тоже наливая себе алкогольный напиток. – Кто пытался покончить с собой? И при чём здесь ты? - Рома – мой старший брат, - брюнет тяжело вздохнул. – У нас разные отцы – его родители развелись, когда ему было 7 лет, и он остался жить с папой, а моя мама повторно вышла замуж, и через несколько лет родился я. До этого года мф встречались всего 1 раз, в сороковом году, когда мне было 6 лет. Тогда он был весёлым доброжелательным юношей, который в тот момент показался мне очень милым… И которого я не узнал, встретив в этом году. Я точно не знаю, что с ним произошло за эти 123 лет, но изменился он очень сильно: он стал… Не знаю. Другим. Странным, нервным… В 41 году мой отец, Олег Ярославович Гурьянов, ушёл на фронт и погиб, а моя мама умерла от простуды в 43, после чего я попал в детский приют. Там было вполне неплохо, однако я всё равно очень ждал своего совершеннолетия – мне хотелось как можно быстрее начать свою, самостоятельную жизнь, выучиться в университете, стать кем-то, а, возможно, даже кем-то очень важным и очень известным. В школе я, правда, учился не очень хорошо – предметы давались мне тяжело, да и из-за болезни я часто пропускал занятия. Но я стремился к знаниям и старался не отставать от одноклассников. Однако моя асма, проявление которой произошло после смерти моей мамы, продолжала прогрессировать, и в 13 лет мне пришлось купить дейзик, а в 15 я вообще перестал с ним расставаться. Захар снова замолчал и, выпив несколько глотков и громко выдохнув, продолжил: - В середине июня, на экзамене по истории, мне внезапно стало очень плохо, и меня отвезли в больницу. Тогда у меня отказали лёгкие, и я впал в кому, в которой пролежал больше 3 месяцев. В это время рома уехал из Сибири и, вернувшись в Казань, узнал, что единственный родной ему человек, его брат, находится в коме. Но я был жив, и поэтому он приехал в мою больницу в начале сентября. Я же очнулся спустя целых 3 недели. Когда я пришёл в себя, его лицо было одним из первых, которое я увидел. Как я уже говорил, узнать его было очень тяжело: Рома похудел и осунулся, его кудрявые чёрные волосы, некогда хорошо рассчёсанные, теперь были похожи на старую губку, а на руках, от кисти до самого локтя, у него были надеты плотные бело-серы ткани. Его улыбка и выражение лица уже не были такими добрыми – они были фальшиво радостными, но под собой прятали нечто, мне неведомое. Чуть позже я узнал, что у него есть справка от психеатора. Когда меня выписали, и я узнал, что Роме негде жить, мы поселились в кватрирке, которую мне дали, как сироте войны. Через неделю я пошёл в строительный университет, куда меня приписали, пока я был в коме, а Рома остался дома и стал заниматься хозяйством. Он не мог пойти работать, да и вообще выходить на улицу – мне было страшно, видя его беспомощность, выпускать его из дома! – поэтому он каждый день провожал меня и начинал заново убирать дом, мыть и протирать всю мебель, готовить еду. А ещё он был очень ко мне привязан и, если его не попросишь, не оставлял в покое, а ходил хвостом и наблюдал за каждым моим действием. Он… больной. Он просто ненормальный! Он помешенный… Когда я заболел, он пошёл в аптеку, купить мне лекарство для дейзика… Ох, и кто его просил! Из-за него мне потом пришлось позориться в полиции и штраф платить! Хотя у нас и так денег нет! Он ведь у меня на шее сидит, мы только на мою стипендию и живём! А он вечно так улыбается… Мне от этого всегда была так тошно! А когда я сегодня вернулся домой, он… лежал весь в крови, белый, как простыня! Я пока бежал домой, чуть не задохнулся… А потом… Слав, правда, лучше бы он умер! Он не живёт и не существует на этой земле – он мучается! И я так желал, чтобы эти мучения прекратились! И не только его… О, Слава, я так мечтаю о свободе! Об одиночестве, о покое! Брюнет громко закашлял, схватившись за горло, и хозяин дома, встав и выйдя в коридор, нашёл в куртке друга дыхательный аппарат и принёс ему. Юноша сделал несколько вздохов и благодарно кивнул. - В таком случае отошли его в психбольницу, - после небольшой паузы сказал Слава. – Если он на самом деле больной на голову, ему там будет лучше, а ты сможешь, наконец, зажить нормально! Будешь иногда его навещать – думаю, ему этого будет вполне достаточно! А может, ему там даже смогут помочь, и лет через 5-6 он сможет выйти оттуда и жить, как нормальный человек! - Сдать… в психбольницу? – растерянно переспросил наш герой. – Но… Нет, Слав, я не могу! Он же… не сможет без меня жить! Он же меня так любит! Я… я ведь, когда в коме был, он ко мне 3 недели ходил и сидел у кабинета с утра до вечера! А потом ещё полмесяца ухаживал, когда я пришёл в себя! Он же… из-за меня… Тогда, в аптеке! Он же всё для меня! И даже суицид… Он ведь… из-за нервов… Обо мне волнуется! Нет… Слав, как можно! - Но ты же сам сказал, что страдаешь от его заботы? И что это не забота, а больная привязанность! Захар, я не настаиваю – это, безусловно, ваши семейные дела! – однако подумай над моим предложением! Ведь это на самом деле самый лучший вариант, который сможет улучшить жизнь вас обоих! Однако ладно, давай поговорим завтра – ты уже достаточно выпил, иди, проспись!