9. Доброе утро

      И снова утро. Ада глаза открывает, голову поворачивает, брата видит, спит ещё крепко. Девушка про себя чертыхается, вечером он ей потом ни слова не сказал. Лежит Аида, руки раскинула в стороны. Думает о том, что дура она, за ручку ее подержали, на медляке талию потрогали и все, на тебе тут и поцелуи и обнимания. Зачем себя поцеловать разрешила? Хрен его знает, глаза у него видимо красивые слишком. Вздыхает, руками лицо накрывает.       - Чё ты, мать, маешься? Над поведением своим думаешь? Боишься? Даже не смотря на Вахита, она понимает, что он лыбу давит.       - Правильно, боооойся!       - Ой, отстань! Ада подушку точно в голову брата кидает, тот возмущённо смотрит, ухмыляется, предмет атаки себе под голову запихивает.       - Я ж понимаю всё, дурная твоя голова. Ну вы же только познакомились. Турбо нормальный пацан, надёжный. Но ты знать должна - на Аиду смотрит - Для него улица и понятия всегда на первом месте будут.       Ада только что-то нечленораздельное выдает, то ли рычит, то ли мычит, руки на лицо возвращает, глаза трет.       - Чего ты там бубнишь, а? Кстати, Аида Сергеевна, будьте добры брата своего завтраком изысканным накормить.       - Да что вы говорите, Вахит Анварович, прям изысканным? Смеётся громко, с дивана встаёт, на кухню направляется, по пути Зиму по ноге пнуть не забывает. Тот довольный остаётся лежать, потягивается, но крик девичий его быстро на ноги поднимает.       Из комнаты вылетает, видит как Ада к стене жмется, рукой рот прикрыла, а на полу отец его сидит, в крови весь.       - О, сынок, чё домой уже вафлисток стал водить, м? Я тебя разве так воспитывал? А ты чего смотришь, коза, уматывай отседа!       - Бать, хули ты орёшь? Ты сначала посмотри кто перед тобой, а потом выступать начинай. Давай вставай.       Зима отца на ноги поднимает, на кухню тащит, на табурет усаживает. Ада за ними идёт.       - Я сейчас обработаю, а то рассечение у вас сильное. Разворачивается, за аптечкой идти хочет, но Вахит за руку ее выше локтя берет, останавливает.       - Бать, смотри, это Аида, дочь Сереги, помнишь?       - Какого Сереги?       - У жены твоей, матери моей брат был, Сергей, с нами ещё жил - отец его медленно кивает - Так вот, это его дочка, Аида, тоже с нами жила, помнишь?       - Ааа, Серёга, помню! Неужели ты такая большая стала, Аидочка?       - Да, здравствуйте дядя Анвар, рада с вами встретиться.       - Ну красавица, невеста! А Серёга где?       - Бать, умер Серёга, Аида теперь с нами жить будет.       - Умер? Да поделом, ферзю этому, все меня жить учил, сука. На пол прям сплевывает. Зима на сестру взгляд бросает, губы поджимает.       - Ад, иди в комнату посиди пожалуйста.       Аида уходит, дверь за собой плотно закрывает, прислушаться пытается.       Вахит нотации отцу высказывает, потом слышно стало как в комнату соседнюю поволок тело обморочное. Девушка пачку сигарет из недр шкафа выудила, в окно распахнутое дымить начала.       - Мы вроде бы договор заключили, Ад, косяк за косяком за последние двенадцать часов прям. Повезло, что ты девушка. Вахит кофту на майку натягивать начинает.       - У меня эмоциональное потрясение. Улыбается хитро Аида да язык брату показывает.       - Собирайся давай.       - Куда?       - К пацанам в качалку нашу. Я тебя с ним одну не оставлю, хрен знает, что он выкинуть сможет. Девушка глазами хлопает, сигарету в окно выкидывает, побежала умываться и одеваться.       Качалка оказалась совсем близко к дому. Как-то не очень горит желанием Ада туда идти, но это все равно лучше чем дядя Анвар.       - Особо внимание не привлекай, лезть к тебе никто не будет, но все равно, постарайся не отсвечивать.       - Ага, поняла.       Заходят в помещение скудно освещённое, парней человек десять там всего, занимается кто-то, а кто-то языком чешет. На Вахита с Адой сразу уставились.       - Значит так, это моя сестра, зовут ее Аида! И если кто-то даже просто не так посмотрит в ее сторону, то будет отвечать передо мной, эта информация должна дойти до всех наших, поняли? Ответом было дружное "Да!".       А Ада про себя думает, как тут можно не отсвечивать, если Вахиту только транспаранта с надписью "Моя сестра, это она, смотреть нельзя, но это она!" не хватало.