***

      С довольным видом Тайлер спустился к Уэнсдей, держа в руках подарочный пакет.       — Что это? — изогнула она бровь, изучая серебряную упаковку.       — Ты же не думала, что я принёс только книгу и ёлочную игрушку? — посмеялся он, глядя на неё с милой улыбкой. — Если надо завоёвывать твоё прощение, это должно быть что-то стоящее.       — Ну, что там, Галпин, показывай! — напрыгнула она на него, пытаясь отобрать пакет, и он обнял её, одной рукой обхватив тонкую талию.       — Я уже говорил, что я от тебя без ума? — вдохнул он запах её волос, от которых пахло сандалом и цитрусами, и закрыл глаза.       — Показывай, — настойчиво произнесла девушка, сцепив зубы в шутку. Тайлер открыл пакет, и Уэнсдей тут же вытащила оттуда кучу петард и прочей взрывотехники.       — Ты серьезно? — загорелись её глаза безумным огоньком.       — Почему нет? Ты ведь любитель такого, — усадил он её на колени, притянув к себе. — Надеюсь, у вас есть раздражающие соседи?       — Есть те, кто обижал Пагсли круглый год, но для этого нам нужно выбраться в город к школе Нэнси Рейган, — сказала она, обвив его шею руками. — Это в пяти километрах отсюда.       — Я за, к вечеру, верно? А пока… — предложил он, глядя на ноги.       — Коньки? — спросила она, прижавшись к его носу своим.       — И это… — начал целовать он её, бережно касаясь кончиками пальцев девичьих скул. Каждый новый поцелуй заставлял Уэнсдей плыть по волнам вечности. Ощущение, что всё вокруг не имеет никакого смысла. Только он и она… И этот его запах, от которого у Уэнсдей окончательно слетала крыша. Она не могла думать о чём-то другом, в том числе, о дурацких коньках. И, почувствовав, как у него в штанах всё твердеет, пока она сидит у него на коленях, он тут же обхватил тонкое запястье и потащил её одеваться, лишь бы отвлечься от постоянного желания. Уэнсдей достала для него теплые вещи, они укутались, как два снеговика, и пошли на снежную улицу, взявшись за руки.       — А ты права… Здесь красиво, — осматривал он поместье, глядя на статуи, кованные лавочки и столики. Местность выглядела аристократически прекрасно. Такому, как он, это было незнакомо, а Уэнсдей равнодушно относилась к дорогим вещам. Привыкшая с детства к роскоши, она не видела в ней особенности. Скорее, наоборот, раздражающие черты. Тогда как самое простое всегда казалось ей самым важным. Тайлер, недолго думая, завалился на заснеженную поверхность и принялся делать «ангела» руками и ногами.       — Как банально, — улыбнулась она глядя на него. — Ты как маленький ребёнок.       Тайлер встал и подделал пальцем своему следу острые рожки и Дьявольский хвостик.       — Ну вот, так лучше, — посмеялся он, и Уэнсдей тоже неловко улыбнулась.       — Замёрзнешь, — отряхнула она его куртку и шапку. — Пошли.       — Вечером ты меня согреешь, — улыбался он, показав ей ровные белоснежные зубы.       — Ага, размечтался, — ухмыльнулась она, ведя его за собой за руку.       — А ты… Готова немного поговорить со мной? — спросил он, пока они шли до катка. На улице светило яркое солнце, и снег переливался яркими блестками, ослепляя всё вокруг.       — Готова… — ответила она, кивнув, и слушая его.       — То, что было… Я не мог поступить иначе… Я хотел… Но не мог, Уэнсдей. И мне жаль, ведь я обидел тебя. Из-за меня ты чуть не умерла… И я не знаю, как мне загладить вину, — опустил он глаза и тяжело выдохнул, остановившись, а вместе с ним остановилась и сама Уэнсдей.       — Послушай… Я не знаю, каково это. Жить с этой… Тварью внутри. Я не знаю, как ты справлялся, и не знаю, что было бы со мной, будь я на твоём месте. Поэтому я хочу лишь сказать, что я рада смерти Торнхилл, рада твоему освобождению и рада, что ты пришёл ко мне, ведь это именно то, что я загадала на Рождество, — взяла она его за руки.       — Правда? — наивно спросил он, рассматривая её прекрасные глаза.       — Чистая правда, — подтвердила она, обняв его. — Так что, пошли… Взрывать ублюдков нормисов.       — Это его ты чуть не убила? — поинтересовался Тайлер в ответ.       — Не убила, а предотвратила размножение, и то лишь наполовину, — сказала она холодным тоном. — Надеюсь, природа исполнит и свою часть, и он никогда не породит себе подобного. Но мы идем к его собрату, который так и не понёс должного наказания.       — Боже, Уэнсдей, — усмехнулся Тайлер, пока она целеустремлённо шла вперёд. — В кого ты столь кровожадна? Я-то понятно, — посмеялся он, поймав её сердитый взгляд.       — В Вельзевула. Его частички передались мне из утробы матери, — обхватила она его руку и потащила его вперёд быстрыми шагами.       Добравшись до катка, они были странно, но приятно удивлены, что людей там почти не было. Только смотритель, выдающий коньки, и ещё одна семья.       — Нам же лучше, ненавижу толпу, — осмотрелась она, выезжая на лёд и красуясь перед ним, как самая настоящая фигуристка.       — Ну, обалдеть, — посмотрел он на неё, как завороженный. — Похоже, что единственный, кто отобьёт здесь задницу, это я.       — Отобьёшь мне её другим образом, — подъехала она вплотную и потянула к себе непослушное мужское тело. — Расслабься. Почувствуй лёд…       — Ты сейчас серьёзно?! — испуганно произнёс он, пока она ехидно улыбалась и вытащила его почти до середины. Тут же удрав от него в противоположную сторону, она оставила его стоять прямо в центре катка и пытаться катиться самостоятельно. Это было ужасно сложно, и через минуту усердного труда, он всё же шмякнулся прямо на задницу, а после развалился прямо на льду всем телом.       — Ты катайся, а я пока посплю, — закрыл он глаза, и она слегка пнула его с недовольным лицом, заставив его рассмеяться заливистым смехом.       — У меня ужасно получается, — приподнял он корпус. — Я точно утяну тебя за собой.       — Не утянешь, давай руку, — протянула она свою ладонь, и он повалил её на себя, ощущая, как его душа сплетается с её воедино. Глаза в глаза они смотрели друг на друга и мечтали, чтобы так проходил каждый день. Уэнсдей уже чувствовала, что это неправильно. Что она не сможет отпустить его. И не допустит, чтобы его забрали в тюрьму или в любое другое место.       — Что? — спросил он, глядя на её полное думок лицо.       — Ничего, — отошла она от транса и встала на ноги, отъезжая в сторону.       Они катались около двух часов, и Тайлеру даже удалось проехать несколько кругов самостоятельно, несмотря на отбитую задницу.       — Держи, — протянул он ей горячий шоколад, потирая руки от холода.       — Спасибо, — присела она напротив. — Ну? Куда мы сейчас?       — Не знаю… Хочешь в кино? — спросил он, протянув ей руку на столике.       — Кино, как тогда в склепе? — спросила она, сжав его ладонь своей.       — Это вряд ли… В обычное кино… Хотя я бы очень хотел переиграть назад, — расстроенно промолвил он, пряча от неё виноватый взгляд.       — Для меня всё было по-настоящему. Ты хотел поцеловать меня. И я была впервые в кино с мальчиком. Такой поход понравился мне больше любого кинотеатра, — ответила она, глядя на него с любовью. — Тайлер… Не знаю, что со мной не так, но я поверила тебе. И хочу, чтобы у нас получилось.       — Уэнсдей… — склонил он голову к её рукам. — Я тебя не заслуживаю.       — Прекрати нести чушь. Ты меня плохо знаешь, — рассмешила она его снова, и они с ним всё же настроились на поход в кинотеатр. И им было абсолютно неважно, что смотреть, лишь бы друг с другом. Как раз поэтому они пошли на самый низкий рейтинговый ужастик, который только можно было придумать. И оказались в зале совершенно одни. Это было подарком судьбы. Смотреть с ним фильм в огромном тёмном помещении и чувствовать его касания невероятно возбуждало. Уэнсдей расстегнула толстовку, позволяя ему нырнуть под неё ладонью. Он нежно трогал её грудь, заставляя её сжимать ноги и ёрзать по креслу, представляя, как он делает это дома. Без запретов и ограничений. Ей так хотелось этого, настолько, что она и не думала о фильме. Экран освещал их лица друг для друга, и Тайлер загадочно улыбался, глядя на неё, изучая её черты, как когда-то на Вороньем балу. Она уже видела этот нежный и глупый взгляд наивного мальчишки с соседнего города, который отбивает ради неё задницу на льду и ворует мороженое под страхом смертельной опасности. От этого мальчишки она и таяла. Каждое новое его касание заставляло её жалеть, что они не могут молниеносно оказаться дома и заняться самым важным делом.       — Уэнсдей, — прошептал он ей на ухо, прокручивая её сосок пальцами, как регулятор на магнитоле.       — М? — смотрела она на экран, пока в глазах расплывалась реальность.       — У меня сейчас лопнут штаны… — посмотрел он вниз, прошипев. — Пойдём взрывать фейерверки и поедем домой… — провел он рукой по её бедру.       Домой… Как же приятно это прозвучало. Ощущая, что промежность совсем намокла, она схватила его за руку и потащила прочь из кинотеатра. Пока они приходили в себя по пути в дом того самого задиры, Тайлер поправлял штаны и забавно передвигал ноги, вызывая у Уэнсдей смех.       — Хватит смеяться, — сказал юноша, растянув губы.       — Что-то мешает? Может, мне поправить? — потянулась она к его штанам.       — Нет, не надо, — резко дернулся он, молниеносно уходя вперёд. И Уэнсдей тоже ускорила шаг.       — Так, ну что, прямо в окна? — посмотрела она на Тайлера, и он кивнул. Они расставили пиротехнику прямо перед огромным панорамным окном того придурка и принялись зажигать всё по очереди.       — Потом беги за вон ту машину, — указал Тайлер пальцем, и они ринулись бежать, засев там в ожидании волшебства. Три секунды. Мёртвая тишина перед тем, как всё заполнилось яркими красками и громкими хлопками. Внутри дома закричал женский испуганный вопль, и этот уродец выбежал на улицу в панике вместе со своими родителями в одной пижаме с оленями. Взрывы продолжались, пока они всем семейством думали, что им делать, и бегали по лужайке, как сумасшедшие. Уэнсдей даже немного позабавило это. Жаль только, Пагсли этого не видел. Тайлер всегда и везде мог читать её мысли, ведь чувствовал её сильнее себя самого.       — Ты прекрасная сестра, — сказал он взяв её за руку.       — Ну, что… Наконец, домой? — посмотрела она на него с нетерпением. — Спасибо, мне понравился сегодняшний день.       — Поехали на такси… Чем раньше мы будем там, тем будет лучше… Для нас обоих…