prt. 5. Плата.

― Это проклятая сила! ― Почему ты не веришь в меня? Старик Чон открыл рот, но промолчал. На него твёрдо смотрела дочь, полная решимости, она походила на отважную нахохлившуюся курочку. Он тяжело вздохнул и жестом пригласил присесть рядом на ступеньку. Разноцветные листья горели в лучах полуденного солнца и кружились в непрекращающемся вальсе с разбойником ветром. Нехотя и продолжая держать грозный вид, девчушка присела рядом, обняв плюшевого жирафа Йосю. ― Сё, кто ближе к огню… ― …тот первым и сгорает, ― шёпотом выдохнула она. ― Я боюсь потерять тебя. Быть магом не простая задача, ― спокойно продолжил старший Чон. – Сила потребует плату. Ты готова заплатить? Сё задумалась. Они с отцом, сколько она себя помнила, скитались по стране и жили от случая к случаю. Она помнила из рассказов, что когда-то, очень давно, их клан носил другую фамилию и был очень известен, почитаем и богат из-за искусного мага Рокудо Мукуро. Его техника, тщательно оберегаемая, легко передавалась по наследству, но из-за наложенных на неё пут, маг, что хотел пользоваться силой полноценно, должен был отдать что-то взамен. Плата всегда была высока. Это пугало: никогда не знаешь, что именно необходимо отдать за силу. Клан разбежался. Техника первого мага стала редкостью и превратилась в грозную сказку. ― Если ты будешь жив и счастлив, то – да, ― смело ответила Сё. – Отец, сила выбрала меня, значит, я особенная. Значит, я та, что сможет её укротить. Мукуро выбрал меня не просто так! Вдруг я должна возродить наш клан? Вернуть ему былое величие? ― Малышка Сё, ты уникальна, просто потому что это ты, и второй такой не будет, ― Чон погладил дочь по голове. – Власть, величие, сила – дело наживное и не всегда нужное. В мире есть вещи, намного важнее. ― Любовь, да? Он устало улыбнулся и прикрыл веки, с трудом делая каждый новый вдох. Его медленно съедала болезнь. Они жили на окраине деревушки в ветхой лачужке, перебираясь мелким заработком. Отец плотничал и был мастером на все руки, к нему постоянно обращались жители, его пятнадцатилетняя дочь помогала и втихую брала заказы по изгнанию проклятий в соседних деревушках. ― Я люблю тебя, пап! Я стану потрясающим магом, заработаю много денег и мы с тобой заживём! К сожалению, не всё загаданное сбывается. Чон Сё действительно стала искусным магом, подающим когда-то большие надежды, но «жить долго и счастливо» у них не вышло: отец умер осенью на втором году обучения Сё.

***

Разлепив слипшиеся от слёз глаза, Сё уставилась на деревянный потолок, изрезанный полосками лунного света. С трудом посадила каменное тело на кровать. ― Проснулась, ― зевнул Сатору и потянулся, разминая затёкшие мышцы. – Как ты? Он поудобнее устроился на стуле, на котором совсем недавно дремал. ― Я не знаю, ― выдохнула она. За последние дни Сё осунулась, поблекла. Порою Сатору казалось, что он смотрит на медленно разлагающийся труп. ― Я найду тех, кто это сделал, ― впервые за всё время Годжо заговорил об инциденте в школе. ― Зачем? Он опешил. Сё буравила его пустым взглядом, в котором не осталось ни ненависти, ни любви, ничего – сплошь чёрное выжженное поле. ― Отец всегда говорил, что самое важное в жизни – любовь, ― тусклый голос Сё эхом отлетел от стен, напоминая глухой колокольный звон. – Любовь к отцу побудила меня принять силу, за которую пришлось заплатить материнством. Любовь к друзьям вырывала из меня сердце вместе со смертью каждого из них. Любовь к тебе заставила понять, что все мои решения были неверны, что вся моя жизнь пуста без полноценной семьи. Любовь к детям... похоронила меня вместе с ними. Она замолчала. Чувство, которым она дышала, из которого состояла каждая клеточка, требовало всё больше и больше, как ненасытный зверь. Да так, что не осталось ничего, даже желания умереть. ― Я пуста.

Кто ближе к огню, тот первым и сгорает.