Уничтожить всегда проще... Неизвестность в глазах прочно...

Что им сделать, когда только правитель мог спасти? Пусть и временный, но только он. Кеманкеш же не пострадал. Так могло показаться, лишь только он не мог и клипнуть в другом темпе. Остолбенение, а хуже. Осознание, что оно не от нервов и не от нетерпимости нерасторопных слуг. - С Вами всё в порядке? - Да. - почему-то неосознанно отвечает, пусть и сказать хотел бы совсем другое. Нет, в магию и потустороннее воин верить не желает. Совсем не хочет быть в глазах Кесем Султан слабохарактерным и имеющим страхи. Да и даже один, каким бы тот ни был. Слышит скрип двери, видит как кости выкручивает Хюррем какая-то тёмная сила, что и волочит её теперь уже по одному несчастному коридору. Она же устала. Самая глупая реакция, состояние изнеможения души и простого периода глубокого её сна. Отказался от всего, что предлагали как помощь не по своему желанию, а после почему-то смог позвать госпожу, как и хотел. Странно, что та сила позволила это. А может... В глазах её прочно засела неизвестность, которую не описать никакими словами. Госпожа была готова уничтожать, но страсть была так сильна, что всё пошло незапланированно для Цепеша. Женщина просто накинулась на Кеманкеша Мустафу и безо всякого стыда драла его одежды, наслаждалась каждым звуком отстающих полосок ткани и истинно удивлялась его непониманию. Сняла с мужчины оцепенение, но не получила желанного ответа, страсти той же силы. - Ты обожаешь сердцебиение... - Не знаю, уже всё как-то не так. - он и сам забыл кем увлекался, а к кому было что-то большее. Но нет, не так. Кем позволял себе рисковать, а кого не мог потерять. И вот сейчас, когда голубые глаза горят рыжим пламенем, он понимает: именно эту брюнетку не стоит терять, как и злить. Оставляет следы на её шее и словно в горячке повторяет имя Влада, которого раньше не мог и выговорить чётко. Она же лишь уверенно закидывает голову, открывая шею, а руками уже давно ласкает орган, так и не освободив его. Будто бы что-то останавливает. Стена, которая не позволяет преступить все свои принципы. Как стих начинает почему-то повторять легенду за легендой и рифма сохраняется сама собой. Что самое странное, это их османская рифма. Такое же... Просто до боли. Его руки вдруг грубо сжимают запястья Кесем Султан и та вынуждена попытаться улизнуть от боли, которую впервые в жизни чувствует. Нет, не слишком любили. Всего лишь она сама не позволяла себе попадать в ситуации, где угрозой была боль, в особенности душевная. Физическую порой и сама умышленно себе причиняла. - Он убивает. - пробегает та самая мысль, от которой появляется свет осознания. Нужно тотчас же написать письмо Султану Сулейману обо всём, только с его помощью будет и вправду возможно уничтожить душу наконец. Ни бумаги, ни пера. Не кровью же писать, к тому же, её тоже могло не быть уже. Почему-то было такое лёгкое чувство, в организме чего-то не хватает. - Пускай, он разве не может развлечься? Это же не Валахия, что за то предательство в жизни другой пришлось рассплачиваться. - кидает настолько спокойно, будто её не Валиде растила, а все последователи Влада Дракулешти вместе взятые. - Сейчас не к разговорам. - кидает он и бежит к камину. Там всегда было припрятано всё, что могло оказаться нужным падишаху в любой момент: от пера с бумагой и до личного кинжала. Открыл тайник и увидел тень на стене. Нет, не страшно стало, только ужас ветром овеял само сердце. Шёпот Гюльфем Султан в сочетании с тенью, по всей видимости, принадлежащий ей убивали надежду на спасение и растили в нём неприсущее ранее зло. Как же хотелось загнать тень куда подальше, а ведь знает, что видит лишь он её. Кесем Султан потерять так глупо ни за что не сможет, потому и сдержит себя, даже не сжимая кулаки.