О робкости радости так не говорят.

Спокойно и неспешно развернулся, увидел Валиде Султан, которой точно не ждал. Поклонился и глянул на ту область стены, где ранее видел тень. Там была точно не эта корона, которая сейчас деталями издевалась над памятью. Глаза закрылись сами собой, жизнь начала ускользать понемногу и видением проплыла Гюльфем Султан. Силуэт, особенностей совсем мало. - Вы в порядке? Ты как? - голоса словно разные слышал, но отчётливо не понимал разнятся ли они на самом деле. Широко распахнул глаза и немного сипло ответил, что в полном порядке. После чего опустил руку, та упала без сил сопротивляться. Сад шумел разными нотами, ветер не имел стремления останавливаться. Султан Сулейман ждал её снова и смотрел на бедные маленькие деревья, что никак не могли вырасти хоть немного. Словно тут просто была не их земля. - Ну где же все? Кроме таких высоких, что лишь желание от них превратиться в тайного поэта, тайну которого будут знать лишь самые любимые? - провел рукой по бороде и взглянул на перстень, что никак не снимался. Высшие силы не позволяли снять его, как и статус, и даже лёгкая ненависть к себе за такую чувствительность к справедливости. И не лишь. Было так обидно, что Валиде ни разу не пришла, пускай и понимал, что может быть грех на ней такой силы, что Худаи просто не пустит в свою обитель. А сердце не хотело принимать того возможным, не желало видеть разницы между важным и несовершенным. Мужчина не мог почему-то и промолвить внутренне что-либо, обращаясь к матери. Будто бы она просто исчезла. Для души так могло быть? Лишь в случае проникновения власти Влада в подсознание. - Но нет, невозможно же. - кулаки и некая боль от того насколько впивались ногти в кожу. - Возможно всё, мы уже просто сильнее. - родной голос звучал отдалённо, словно не тут была женщина, а с другого мира долетал крик. Притянул к себе за талию и посмотрел в глубокие очи. Их красота манила в новое измерение, а уходить отсюда не желал ни душой, ни телом. Немного устал, казалось, что перетянул сейчас больше всего, чем за всю жизнь мог. Но это же всего лишь мама, с тонкой талией для своего возраста и глубокой чистой душой; та, которой можно посвятить не одну жизнь. Кто-то начинает кричать за воротами и он понимает: бунты от резкости своих действий не должны принимать и улаживать другие. Люди, принявшие свои новые самые важные задания, не хотели бы оказаться брошенными жертвами под ноги силе обозлённого народа. Ещё и совесть начала свою внутреннюю игру, казалось ей, что падишах мало ценности придавал всему, кроме справедливости. Лишь казалось, конечно же, пускай и последствия уже были не самыми лучшими. Голова разболелась, терпеть это не было сил вовсе, расслабил левую руку, а правая переняла силу левой. Выдохнул, после чего его голубые глаза посмотрели на закат, переливающийся разными яркими красками. Там увидели вместе с Валиде Султан того, что начал завоёвывать сердца страхом и резать надежду на глазах невинных людей из народа. Надежду же членов семьи просто привык урезать до самого малого количества в остатке. Сулейман протёр глаза и перестал дышать на несколько секунд, которых не хватит Айше Хафсе дабы начать переживать. Слишком мало времени, чтобы прожить возможность потери того, кто является опорой. Только ведь не любимой жене, Гюльфем уже несколько минут не может понять что мешает дышать, но отчётливо осознает, не так всё спокойно, как хотелось бы обоим. - Справляется? - уже более сухо спросил султан, желая прекратить поток воспоминаний, что решили нахлынуть в присутствии Валиде. - И вполне неплохо. Наша Кесем Султан очень помогает паше, не упасть духом. Кажется, у них что-то даже может закрутиться, но... Резко повернулся и поцеловал руку матушки. Хорошо знал будущее, был уверен в своих догадках, а раскрывать всё не имел права.