В тот самый вечер

Несколько минут ушло на приготовления, так сильно жаждала этой встречи со своим падишахом, что вправду пренадлежал лишь ей. От того осознания у сердца собирался горячий комок самой приятности. Можно ли было так сказать? Если и нет, то по-другому не определила бы. Лёгкая усталость исчезла как лишь приоткрылись двери, скрипа вовсе не было, от чего Гюльфем Султан и слегка сомневалась в своём счастье в этот определённый вечер, когда не смогла бы без него. - Мой... - встала поклониться, но увидела хатун перед собой. - Ваш приказ был выполнен и он вовсе не прост. - доложила в поклоне. - Кто? - в некой растерянности поинтересовалась, после чего закусила губу почти до крови. Знала заранее, что так будет, только не ожидала сегодня. Планировала вовсе другой вечер, без всяких горестей, тем более, такой силы. - Дже... - Я поняла. - остановила жестом хатун и посмотрела на себя в зеркало, в нём же увидела совсем другую, которую смогла бы назвать своей сестрой, лишь более несчастной. Словно бы принцесса, которая вдруг стала бедной по какой-то из политических причин. Их же такое множество, жить порой не хочется так. Как-то надорванной струной будто бы почувствовала себя. И некуда бежать, лишь она и он, в покоях своих, среди документов потерялся, не про жизнь, про любовь задумался, хоть лишь на миг. Думал пойти, а встать не позволяла совесть, тот самый день, на который надеется бедный шар его народа. Чувствовал её скуку, но далеко не от нечего делать, скучала по нему и не могла забыть того касания посреди ссоры. Потонула в том воспоминании, той слезинке, которая упала из глаза, когда его рука была готова сжать сильнее прежнего, находясь на её бороде. Смотрел будто заворожённый, но злость становилась главнее того. Восхищения не вернуть, того, что было раньше. И что же сделала госпожа? Всего лишь проявиться позволила ревности, которой не было места по мнению её господина. По волосам тогда так быстро пробежался рукою, её губы и вытянуться немного не успели. После же выгнал, безмолвно, рукою указав на дверь, с которой она появилась минут десять назад. Ссоры никогда не были длинными в Топкапы, хватало лишь одного жеста всегда, чтобы прекратить всё, что лишь возможно. Его жест же надрывался, кричал о важности желания тишины. И только так и понимала, больше не искала оправдания этим приступам гнева. Да и не сильно они и тревожили. До того дня, когда поняла насколько обычна для султана. Насколько привык, что никуда не пропадёт, что не делай. Это не так. Пусть сбегать точно не думала. И секунды не провела с подобными мыслями, хоть обида и прявлялась. В понимании султана и его действий, судила бы, только что-то не позволяло. Время... время молитвы. Когда стоит спешить, а после украшать свою жизнь сурами, которые помнит и читает с памяти. Лишь так позволяет себе сейчас, так как книгу тянуть не может. Слишком уставшая в последнее время и далеко не от физических бед, всё от того поведения, что раньше было неприемлемо для них. - Поспешите, госпожа. Повелитель тоже будет молиться, желает увидеть Вас издалека. - А смысл? - тише поинтересовалась. - Оспаривать приказ или не выполнять... запрещено. - склонив голову ниже прежнего, добавила другая девушка, которая перебила первую. Закрыла глаза и встала с подушки, на которую успела опуститься буквально минуту назад. Была готова, давно хотела пойти помолиться, только сама. Не по приказу. А теперь будто бы не ей молитва будет принадлежать. Тому, кто позволяет и не просто, даёт распоряжение. Любовь. Она такова? Похожа на терновник, где есть только колючие иголки или же больше на ёжика, где есть и пузик, который приятен на касания. Для того, у кого было задание, - терновник, а для госпожи... Она не может быть уверена сейчас, не позволяет высшая силая. Стал у главных покоев и начал неспешно подходить к двери. Падишах же спешил к выходу. Хотел увидеть ту, что захватила мысли и разбудила совесть.