Плана дивности не исключены

Он пробегал среди хатун, которые готовились поджечь подземные ходы дворца. Достаточно опасная задумка, во главе которой стояла Гюльфем Султан, не она придумала, но даже без кивув госпожи, ничего не случилось бы. Или, по крайней мере, без хранения ею молчания. Не осмелились бы. Любовь падишаха сыграла злую шутку, дерзость стала частью крови, что уже давно преобрела синеватый оттенок. Так могло, правда, лишь казаться Гюльфем, но в те моменты не думала ни о чём более. - Госпожа? - спросил какой-то ага, скорее всего, один из стражников, что ещё не приступил к выполнению своих обязательств. - Слушаю. - с интересом посмотрела на еле знакомого человека, которого вспомнить было довольно трудно. Наверное, из-за лёгкой усталости, что охватила тело от момента прибытия в столицу того самого обманщика, мужчины-интриганта. Сдавалось, первого в мире. Подобной роли ещё никому из сильных не присваивали. Не было раньше столь острой необходимости, как и в способностях от хитрости у мужчин. Он торопился, еле замечал лёгкое покалывание в левом боку, а в какой-то момент просто остановился. Не мог и пошевелиться. - Мне нужно сейчас же начать подозревать свою лучшую из госпожей? - Не единственную же. - как-то недоверчиво кинула девушка, у которой порой просил совета. Простая хатун, которую и звали в главные покои необычно, словно провинившуюся. Хоть она знала каждый раз зачем на самом деле её зовут. Всего лишь разговоры, что цепляли обоих. Простые взгляды, случайные касания, будто бы и встреча из сама случайность. Грустно и горько ей от того, даже зовут не всегда, не то что не каждый день, не каждую неделю, а иногда и не каждый месяц. Волосы с шеей не привлекали, хоть и все стражники заглядывались на неё. Того вовсе не хотела, не нужно их внимание. Все остальные не есть мужчинами на взгляд девушки, которая и имени своего пока не может произнести. Но всё пройдёт, кроме влюблённости или же её последствий; в том в данную секунду уверены оба. Ещё и свечи так горят, располагая к длинной беседе о душе. Её же каждый шорох пугал ночами, то бремя каждого правителя. - Любви нет теперь же, одни интриги, во дворце что-то непонятное. Напрягся, не ждал такого, гарем полностью был подвластен Валиде, а эта женщина всегда справлялась со всем, чего бы не было. Не верилось совсем, не хотелось верить совсем, так как Гюльфем и Валиде Султан были очень ценными для него, для сердца. Несколько капель упали, после них прохладный воздух отнёс султана Сулеймана куда-то вдаль, туда, где все видения были реальностью, миром, в котором было довольно страшно. Очень много места в душе сейчас занимает паника, это подозрение, именно так оно зарождется; подозрение к тем, которых всю жизнь любил больше себя. Больше себя, вот в чём проблема. Красота сохранилась из-за пола, ум нельзя отобрать, а всё другое... было ли что-то ещё уже? Сегодн, в эти минуты. - Ах... - что-то коснулось причинного места и клеймило невероятным холодом, отчего и не сдержался. - Мой падишах? - она вошла с террасы, словно просто ждала там лучшего момента, чтобы подойти. Шаги остались тишиной, или же вовсе тихими нотами интриги, о которой он и не догадывался. Стало приятно, что рядом. Еле улыбнулся, знать ей о подозрениях не стоит, то может обидеть, а может и вовсе быть опасным. Аллах, что за мысли? Гюльфем Султан спокойнее чем когда-либо в своей жизни. - Ты всё ещё влюблена? - летит вопрос, но так и не долетает, его перебивает какая-то птица неприятным пением. Оттуда и становится понятно: ответа больше не будет.