Он заполучил её, самую дорогую драгоценность этого времени

Выбрал бы себе имя сам уже, только не мог никак понять смысла и логики языка, в среде которого должен был жить. Не пытался даже, считая его своим первоначальным врагом. - Ты должен. - услышал голос за своей спиной. - Знаю. Цель должна быть достигнутой. - проговорил так уверенно, что не мог не удивиться сам. Евнух немного кашлянул и повернул к себе мужчину, от которого услышал столь странные слова, что не могли не вызвать подозрения. Посмотрел в глаза и переспросил что тот имел ввиду. Молодой человек же лишь осмотрел Сюмбюля. Не хотел вовсе встревать в ссору, пускай и молчать сейчас было странно. Только ведь куда лучше, чем привлекать к себе ненужное сейчас внимание. Иначе придётся менять план, который и так не полностью прорисовывается в его голове. - Госпожа? - немного кланяется и радуется, узнаёт её. Перед отправлением сюда показывали портрет и просили хорошо запомнить черты лица, дабы ни за что не перепутать. - Гюльфем Султан. Без имени статус звучит кострубато, не находишь? - спросила, сокращая расстояние между ними, которое и так было небольшим. Что он почувствовал за всю жизнь не опишет: и поддержку, и частичку любви своей словно ему подарила, и даже гордилась. Последнее точно. Ему же было так важно получить одобрение, хоть и безмолвное, а настолько понятное и точное, что отступать точно больше и не подумает. Всё из-за прошлого, из-за тех, что не смогли его отпустить и позволить большой империи жить дальше своей более-менее размеренной жизнью. - И Вы приехали за нами, Коггда империя цела. Лишь помогать валить, не так ли? - спросила самое важное уже на его родном языке, что еле как знала. Несколько предложений, в которых нуждался весь большой план. Звучало всё красивым стихом, которого никто из дворца не мог понять. Тем и выигрывала: уважение, время, доверие. Пусть сейчас и этого недостаточно, а есть тот толчок, дабы не бросить дело на полпути. Взяла за плечи и посмотрела прямо в болотные глаза его, они знакомы, словно потерянный когда-то давно первенец стоит перед ней. Немного смущается, а после зовёт сыном и сильно обнимает. Только тем словом, которое обычно слетает время от времени с уст султана. Обычным и не вызывающим подозрений, говорящим о доброте сердечной и открытости к воспитанникам Топкапы. Как же от самого названия дворца веет неким холодом. Их план именно это и подозревает в итоге. Все должны замёрзнуть насмерть, вот лишь до того достаточно настрадаться. И совесть проснётся лишь после завершения их дела. - Валить непросто, пусть и проще чем построить. Нет и сомнений в Вашей правоте. - ответил тише и также на родном, чтобы никаким словом не поселить в чьей-то душе подозрения. В гареме девушки учились танцевать под весёлые и заводные песни, которых обычно избегали всегда ранее. Только Гюльфем Султан должна была узнать права ли в своих приятных подозрениях, а это был сюрприз самого халифа для неё. - Ещё живее. - крикнул Сюмбюль, а после прикрыл рот рукой. Он опять забылся, что всё должно быть тайной и другого исхода событий халиф не потерпит. Теперь ему точно не будет обыденным узнать от кого-либо об истинной природе красавицы. Да и не поверит, даже если сам увидит и услышит. Сердце слишком уж привязано к Гюльфем. Её мудрость не позволила бы женщине поступить настолько подло, ведь она сама учила хатун как переступать подлость.