В арке напротив ангела

Сербия сама не возжелала бы отьедениться от Османской империи точно. Если бы лишь ничего не произошло. А случиться могло лишь одно, - луч света отрезать верность от предательства намерением нескольких людей из простого народа, только с более-менее богатыми старшими членами семьи. А так и всё пришло к тому, что столица была ещё в большей опасности, так что даже те самые покои были какими-то.... Большие, с высокими потолками. Их заливает свет только по повелению султана. Слева ближе к балкону стоит постель, на которой постелено белье из дорогих тканей. Ближе к выходу стоит рабочий стол из красного дерева, заваленный кипой бумаг. На столе стоит чернильница с пером. В покоях пахнет воском. Свежо. Стены расписаны узорами, в которых скрывается столько смыслов, как и в музыке, которую написали по приказу отца султана Сулеймана Великолепного. Вот и та ткайна, которой никогда не разгадать неверным, как бы те не пытались. Нужны глубокие знания и то понимания, которого не получить от книг или учителей. С которым рождается лишь член династии, с которым проще живётся. - Позовите её. - Господин? - стражники не совсем поняли приказ, ведь видели, что состояние повелителя непростое и необъяснимо простой ссорой с госпожой. - А лучше не стоит. Я пойду к Валиде и всё решится раз и навсегда. - уверенно кинул, хоть и знал что к матери не дойдёт. И нервировать не желал, чуть ли не беспричинно. Всего лишь из-за какой-то глупости Гюльфем, в которую не поверит никто из знающих его султаншу. Всегда отдалённую от интриг и скромную, хоть и руководящую всем в тени прекрастных цветов сада Топкапы, что так иногда напоминали о жизни. О том, что она всё ещё идёт. Арка же напротив маленькой статуи ангела, подарённой каким-то послом, полностью обвита бело-бордовыми розами, от которых почему-то становиться больно глазам. Пусть они и красивы. Берёт книгу и прокручивает перстень на третьем пальце, так странно понимать, что в этом мире совершенно некому доверять, что хочется спрятаться за платьем матери от, нелёгкого для восприятия, отца. - Двери. - просит куда тише. Стражники сразу же исполняют лишь получённый приказ, коридор из белого мрамора начинает светиться у него перед носом. В мыслях же начинается диалог с самим собой, где, на удивление, нет ни одного вопроса: Важнейшая частичка жизни и её опора, в каком-то смысле, в понимании чувств, которые предать, - убить себя прошлую. Видимо, это и требовалось всегда скромной принцессе, которая раньше и титула госпожи не воспринимала всерьёз. Столько изменений лишь ради чего-то словестного, обещанного и без малейшей мысли как-то после выполнять. И влюблённую не волновало бы никакое предложение, а тут любовь исчерпала себя. Неожиданно... или же ожидаемо для той, что была отделена от прошлой жизни. Остановился и тяжко вдохнул, выдоха не слышал и не осознавал, рёбра немного сдавило от вдруг поступившего большого количества воздуха. Ждала этого девушка, что стояла за стеной. Её присутствие чувствовал, пускай и все чувства были немного притуплены от предательства любимой жены. Не настолько сильно как та ожидала. - Рассказывай, раз выходить не собираешься из укрытия. - столь уверенно и спокойно приказал, что не чихни она, начала бы говорить. А так и не было выбора больше, пришлось выйти, а руку держала на рукоятке кинжала, которым разбиралась с неугодными или просто ненужными людьми стране, ради которой затеяла всё. Только держава не может быть виновата в мыслях некоторых из её жителей, так как воспитывает их не она напрямую.