Почти расскрыли, и всё из-за одной лошади

Посмотрел на красавицу, что везла валиде во дворец. Туда, где было столько подобных ему, но никто и не догадывался. По дороге или же у самого дворца должно было случиться несчастье, вот чего никак не мог решить для себя. Предупредил всех, чтобы не принесли тяжкого вреда валиде, пусть и в последнюю минуту решил проследить за всем лично. Совесть прикрыла глаза так, что ничего не видел, кроме ещё не случившегося. От нервного ожидания не мог и дышать полной грудью, хоть и так давно забыл как это. - Лошадь, остановись. - впервые пожалел, что ничего из деталей не выучил, пусть и был шанс. Считал, что она лишь враг, не думал о возможных последствиях для него же. День был паршивым, слишком холодно и настроения вовсе не было, только стояло спасти, хотя бы в память об отце, которого не мог знать. Лишь не думал, что им может быть султан. И не предполагал такого. Поднялся невероятно сильный ветер, в глаза залетала пыль и частицы всякой грязи. Месть природы даже не стала наукой, продолжал сомневаться стоит ли спасать валиде, ведь совсем мало знал о ней. Ничего не происходило, как и ожидал молодой человек, если ещё оставался он человеком. Писал порой стихи для детей, которых лишь и не мог убить. Всех остальных без длинных минут раздумий приканчивал почти на каждом углу. При том вовсе не считал себя жестоким человеком, так как подчинялся приказам высших со своей родины, где не могло быть неправильных решений принято. - Да постой же ты. - принял окончательное решение, боялся только, слишком поздно. - Рими, не останавливайся, ты же никогда не слушала других. - недовольно кинул кучер, в которого заканчивалось терпение и так управлять столь непослушной лошадью. Ни разу не мог задать ей темп, которого просила госпожа, как бы ни старался. - Аквамариновая красавица, поспеши. - Армина? - почему-то вдруг выкрикнул имя, которого нигде раньше не слышал, оно и не снилось. Сам не понял почему назвал лошадку именно так, но она обернулась и в уголках больших тёмных глаз собрались слёзы. Через несколько минут подошла и положила голову на его плечо, заставив госпожу показать голову, чтобы понять причину внезапной смены планов без её слова и позволения на то. - Вспомнил, что ль? - пролетело в мыслях, но их ничем не выдала, хоть и коснулась пальцем переплетения, сквозь которое смотрела на лююимую и верную Армину. Если он помнил уже её имя, то точно скоро вспомнит своё что-то не самое лучшее. Иначе быть не могло. В детстве почти ненавидел лошадь от ревности, думал, что та крадёт мать специально всегда, как лишь он подумает провести с ней время. И сильно обнял за шею, собрав все её слезинки пальцем. Большего трепета в себе не чувствовал, большей нежности никому не дарил и не подарит ни за что. Другого же не откроет себя, так как придуман Всевышним лишь предатель. В нём лучшего не сыскать и при самых тщательных попытках. - Да, я тебя любил. Больше всех... - шептал, смотря в большие глаза цвета карамели. Они были прекрасны, когда не случалось ничего плохого для неё. И её цвет даже общий ничуть не напоминал о плохом из пережитого. Только приятное всплывало совсем маленькими и непонятными отрывками. Вот он бежит по дворцовому саду, но точно это не главный дворец. Его ростили при важных людях? Не верилось, но манеры... он помнил, почти ничего не слушал при быстром обучении, а оставался незаметным благодаря идеальному послушанию и поведению. Теперь и причину понял. Только как поверить, что валиде жила ещё где-то, если не хочется верить в её измену падишаху?