Для тебя, маленькая

Михаил

И всё же готовит моё маленькое счастье прекрасно. Т/ишка всё делает лёгкими, почти невесомыми движениями рук, в то время как я пытаюсь не чихнуть в муку повторно. Она же надо мной тихонько посмеивается, одаривая солнечной улыбкой, которую было раньше и не видно на её прекрасноми личике. Эта радость ей идёт. Я видел её грусть, поэтому могу сказать сразу, что милой девочке ни к чему печалиться о том, что я могу уладить. А я улажу. Уж постараюсь. Главное, что я никак не мог понять — мои чувства. Вокруг меня все время было столько красивых женщин, но ни одна меня не зацепила. А тут стоило миловидной малышке меня привести в чувства, так всё, влюбился по уши! Первое время я вообще ничего не понимал. Пытался узнать, что же такого есть у неё, чего нет у других? И придумал. Душа. Несмотря на побои, угнетения и травмы, маленькая девочка проявляет доброту к незнакомым людям, и вместо огромного мешка с деньгами, коим выгляжу я для большинства, видит меня самим собой. Такого неряшливого, дурацкого, немного зацикленного на работе кошатника, который по своей воле и с постели бы ни за что не встал. Хотя есть в этом взгляде что-то немоверно тёплое, то, что согревает моё ледяное сердце, заставляя его плавиться, будто его снова сжигают. Да, я привык, что многие так ко мне относятся из-за огромного количества денег, следующих за мной по пятам, будто тяжкий груз, от которого уже не освободиться. И зачем мы построили мир на непроглядном чинопочитании и меркантильности? Кому так удобно? Хочет ли какой-нибудь бедняк из серой промозглой панельки больше денег? Определённо да. Хоче ли олигарх ещё больше денег? Конечно. Но только вот Т/и ни разу о деньгах не обмолвилась. Не попросила ничего стоящего, это я всё ей дал. — Михаил, а зачем вы взяли меня сейчас с собой? Я разве не помешаю вам? — обратилась ко мне Т/и, сидящая рядом на пассажирском сидении. Она с интересом разглядывала многочисленные здания, мимо которых мы проносились по дороге в торговый центр. Я же отстукивал пальцами по рулю ритм фонящей песни, что уже начинала надоедать. Мои золотые перстни с задорным звоном касались друг друга, отблёскивая солнечными бликами на обивке салона. Настроение хорошее. — Миша, — с улыбкой вздохнул я, поправляя солнечные очки и начиная давить на газ, — Я конечно не против, что ты ходишь в моей одежде, но всё же не плохо было бы купить тебе своих вещей, — пояснил я, краем глаза замечая румянец на бледных щёчках. " Ох, какая прелесть! Неужели я тебя смутил? Чем же? " — саркастично подумал я, возвращая внимание дороге. Тем временем ветерок из открытого окна мягко обволакивал лицо Т/и, неряшливо вороша мягкие прядки волос, укладывая их в замысловатую, но такую милую причёску. Девочка прикрыла глаза от блаженства, вдыхая аромат уличных дорог, перемешанный с моим парфюмом. Мы неспешно шагали по магазинам, выбирая Т/ишке одежду. Хочу сказать, что ограничилась она ничуть не большим количеством, а взяла только самое нужное, что меня в ней и порадовало. Быстро и по делу. Хотя... она наверняка опять попросту не захотела тратить на себя мои деньги. Снова стесняется. Думает, что мешает мне. Мы уже выбирали продукты, которых у меня в холодильнике не так уж и много было до нашей общей прогулке. Несмотря на небольшой возраст Т/и, я могу сказать, что она достаточно самостоятельная. Без моей помощи смогла вспомнить, что есть у меня дома из провизии, а что следовало докупить, хотя я сам не владел такой информацией. Я временами поглядывал на её потрёпанное чёрное платье-рубашку, подумывая выкинуть его к чертям собачьим и купить новое, самое дорогое и красивое, которое только смогу для неё найти. Но я толка в выборе платьев совсем не знаю. И всё же... у меня для этого есть замечательный дружочек, безумно скучающий по имперским временам. Да, Александр обязательно поможет мне с выбором великолепного платья для этой маленькой особы. Тем временем мы уже собирались выходть из магазина. Упаковав все продукты в пакет, я взял все ношы и понёс к машине, я Т/и всё порывалась взять какой-нибудь груз у меня, ведь ей казалось, что мне, видите ли, тяжело. Я на её причитания лишь усмехался и отмахивался, говоря о том, что это ей не в пору такие сумки таскать, палируя свою речь самым весомым аргументом из всех, что когда-либо были: - Ну ты же девочка! - заключил я, чуть поддевая Т/и, хотя, кажется, её это ничуть не осадило. Она всё равно продолжала предлагать свою помощь до того момента, когда я загрузил всё в багажник. - Да не дам я тебе такую тяжесть таскать, успокойся. Я мужчина, в конце концов, а ты девочка! Это я должен за тобой ухаживать, а не ты за мной. Понимаешь, Т/ишечка? - я слегка обеспокоенно взглнул на неё, погладив впавшую бледненькую щёчку, - Тебе бы поесть ещё не помешало, тебя там что, голодом морят? - я чутка напрягся, шуточно добавляя, - Кивни, если тебя держат а заложниках. Тут же на лице юной особы блеснула ярким огоньком улыбка, мирно освещая мои глаза. Мы уже ехали обратно. Я расслабленно вёл одной рукой, вторую тихонько положив на подлокотник справа. Т/ишка, похоже, настолько засмотрелась на Москву, (Да, на меня, красавчика!!) что не заметила, как опустила свою маленькуя ладошку в мою, тоже желая опереться на подлокотник. Она вздрогнула от неожиданности, так как вместо прохладной кожи обивки она почувствовала моё тепло. Девочка кинула на меня тревожный взгляд, кротко извиняясь, на что я лишь улыбнулся ведь её случайные прикосновения мне весьма симпатичны, а она сама просит прощения за то, что сделала мне приятно. - У вас такие красивые кольца, - внезапно даже для себя выдала Т/и, переводя тему. - Т/ишечка-а-а-а-а-а! Я не такой уж и старый, чтобы меня на "Вы" называть! Мне всего-то двадцать девять, - снова поправил её я, наигранно разочарованно глядя на неё, останавливаясь на красный свет. " Ага-ага, Миш, двадцать девять. Да кому ты врёшь?" - кричала моя совесть, которая, к сожалению, ещё жива, " тебе уже весемьсот семдесят шесть, какие в жопу двадцать девять?!" - Извините, - понуро и тихо выдала девочка, совестно опуская взгляд в пол. - Кстати о кольцах. Хочешь такие же? Я тебе куплю, ты только скажи, - всё-таки решил спросить я. - Н-ну-у... Вы же не должны всё это для меня делать. Если я чего-то хочу, то это ещё не значит, что вы должн... ой. То есть, ты должен выпонлять всё в обязательном порядке. И у меня, увы, нет столько денег, чтобы расплатиться с вами по счетам. Извините меня... - всё же продолжала девочка, смотря куда-то в пол. Ну и тут я не выдержал. Просто не смог вытерпеть того, что Т/ишку растили, приучая к мужскому труду и расплате за всё. Грёбаные нищие взрослые. Зачем так говорить ребёнку? Зачем внушать, что деньгами можно всё восполнить. Поверьте уж, это не так. Далеко не так. - А если я хочу? Да, если я сам хочу купить и подарить тебе самое дорогое кольцо, а Т/ишка? - я точно осадил её своим вопросом. Она с немым недопониманием сначала глядела на меня, а потом, смирившись, откинулась на спинку сидения, продолжив любоваться видами за окнами. Они её точно завораживали, ведь малютка так восторженно цеплялась взором за каждый домишко, что мне это даже льстило. "Ох, неужели я для тебя настолько красив, Т/иш?" - прокрутил в голове я, самодовольно усмехаясь. Но одно я всё же упустил... хотя не стоило. Девочка проходилась взглядом по мимошедшим прохожим и прогулочным аллеям, как вдруг встретилась с какими-то недобрыми тёмно-изумрудными глазами. Эти радужки окружались сухой морщинистой кожей, что сузилась, показывая явное недовольство. Брови гневно поднялись, а в зрачках начала зарождаться знакомая нотка. Маленькой особе стало до безумия страшно. Она испуганно схватилась за мою руку, пытаясь инстинктивно быть ближе. - Что случилось, Т/иш? - обеспокоенно вопросил я. - Мама. Там мама с папой, - сказала малютка,не отрываясь от женщины на улице. Повезло, что мы попали в небольшую пробку, ведь я могу спокойно поговорить с девочкой. Я тут же взглянул в глаза женщины. Резко, холодно, отвращённо. Это она била Т/ишеньку. Это она её выгнала. Это всё она. И я прекрасно понимал, что просто так это всё не оставлю. "Здесь ты меня не достанешь. Он тебе меня не даст. С ним я в безопасности". - думала Т/и. В женские тёмно-изумрудные глаза впились два взгляда. Один холодный и устрашающий, словно буря, а другой испуганный светло-зелёный, обдававшийся солнечным светом. Пара мужа и жены изрядного возраста пошла дальше. Чёрный мерседес рванул на встречную.