Часть 3. Марина

– Марин, смотри, вон он, Вовка. Марат указывал ей на мужской силуэт в военной форме, вылезающий из только что прибывшего поезда. У Горячевой сдавило сердце от радости. Он вернулся почти на год раньше, счастье-то какое... – Ты чего стоишь, иди встречать. Суворов-младший подпихнул девушку, которая уже еле держалась на ногах от переизбытка эмоций. Вова стоял на перроне и улыбался ей, ожидая, когда любимая наконец подойдет к нему. В форме и без усов он казался совсем другим, каким-то более мужественным и взрослым. Еще бы, с горячей точки вернулся... При одной мысли об этом кошмаре хотелось убиться башкой о стену. Марина жила в постоянном напряжении все эти два года, слушала новости каждый вечер и ждала звонков от Вовы из части, благо, у них там был телефон. Если бы она не слышала его голос с завидной периодичностью, то точно чокнулась бы, как пить дать... – Володь, привет, наконец ты приехал. Она обняла парня чувствуя, как он поднимает ее за талию и начинает кружить. – Привет, родная. Ну ты чего, живой-здоровый же вернулся. Вовка, опустив ее на землю, смотрел на Горячеву как на ребенка-несмышленыша, утирая ей слезы, а она все не могла перестать плакать. – Вов, я от радости. Теперь наконец повод есть. Володя засмеялся, прижимая ее к себе и целуя. Мир перевернулся и встал с ног на голову. В голову ударило жаром, а в сердце волной тепла растекалась радость. Этот кошмар закончился. Теперь все будет хорошо. Она так отвыкла от его прикосновений, что не могла самой себе признаться, что это явь. Вова мягко касался ее шеи, поглаживая, но при этом сильно прижимая к себе, что ей стало жарко от его форменной куртки. Или не от куртки? Володя с неохотой оторвался от невесты, обратив внимание на брата. – Маратка, привет, ты чего там стоишь, иди сюда, мелочь! Восьмиклассник ринулся к старшему брату, снося всех на своем пути. – Вовка, наконец ты вернулся! Мы так тебя ждали! После долгих братских приветствий троица направилась домой к Суворовым. Маратка, сославшись на контрольную по английскому, тактично оставил их вдвоем. Вова усмехнулся, глядя на закрывающуюся за братом дверь. – Ну сочинять-то. “Флюра Габдуловна мне двойку влепит, папа расстроится”, как будто это его первая двойка в жизни, во артист. Марин, заходи, я пока в гражданское переоденусь, подожди меня в зале. Горячева кивнула жениху, но у нее был свой план действий. О котором ее Володя пока и слыхом не слыхивал. Она, тихонечко подкравшись к его комнате, через щелку увидела, что жених сидит на кровати и расстегивает рубашку. Марина открыла дверь и, нагло усевшись к парню на колени, стала помогать ему в столь тяжелом труде. Вова обалдело смотрел на это действо, а потом взял ее руку в свою, целуя нежную женскую ладонь. – Марин, ну что ты делаешь. Ты уверена? Девушка насупилась. Она его два года с лишним из армии ждала, ночами не спала, а он... – Конечно уверена, ты же мой жених, или ты забыл? Марина продемонстрировала парню кольцо на левой руке, которое не снимала с того момента, как Вова надел его ей на руку на своих проводах. В карих глазах забегали смешинки, а Володя в очередной раз улыбнулся ей. Марина насупилась еще сильнее. Он ее всегда воспринимал, как малышню какую-то... Хотя у них разница-то всего год. – Вов, на проводах я, как ты помнишь, тоже хотела, но ты сказал, что я школу еще не закончила, подождать надо. Сейчас ты мне тоже отказываешь, хотя я уже на втором курсе. Что не так? Как будто ты не хочешь со мной... Суворов перебил ее на полуслове. Он ласково погладил ее по волосам, на что девушка только сильнее разозлилась. Что с ней не так? – Вот чушь не городи только. Я всегда хотел. Но я не хочу другого. Не хочу, чтобы ты это делала потому что принято на проводах, принято после армии... Да и на проводах еще непонятно было, может я не выживу, или ты не дождешься, поэтому это был не вариант. Пришла очередь Марины обалдело смотреть на своего парня. Что он такое говорит? – Володь, ты серьезно думал, что я могу тебя не дождаться? Или что умрешь там? Вова молчал. – Но сейчас это все не важно. Я тебя дождалась, и ты вернулся. Это главное. Марина поцеловала жениха, чувствуя, как он прижимает ее к себе, забираясь рукой под платье и поглаживая по бедру. Ей казалось, что она куда-то проваливается и теряет сознание от переизбытка эмоций. Теперь она точно получит свое. Девушка снова проснулась разбитой. Володя, заявившись к ней в воскресенье, разбередил старые раны и являлся ей в кошмарах каждую чертову ночь. Или это были не кошмары? Сейчас Марина не знала, как охарактеризовать свои реальные воспоминания, которые приходили к ней во сне. Но когда ее выкрали какие-то неизвестные на желтой копейке, оставившие шрам на долгую память, она радовалась только одному. Если ее и изнасилуют, то насильник уж точно не будет ее первым мужчиной. Первым и единственным в ее жизни во всех смыслах был и оставался только Вова Суворов. Прошло уже несколько дней после визита Володи, Марине нужно было на лекции в университет. Бабушка видела десятый сон, пока девушка пила кофе с печеньем. Ей вспомнилось, как они с отцом точно также пили кофе с печеньем, когда родитель приехал по работе в Москву. – Маринка, ты взрослая уже. Я тебе скажу все, что думаю по этому поводу. Ничего забеливать не буду. Прошел месяц, как Горячева-младшая сбежала из Казани к бабуле в Москву. Она прекрасно понимала, к чему ведет ее отец. Точнее, к кому. – Раскрой глаза свои наконец. Вовка из приличной семьи, родители его с Мараткой тебя любят. Он мастер спорта по боксу, в горячей точке служил, имеет несколько гос. наград, носится с тобой, как с торбой писаной. Ну чего тебе еще надо-то, а? Марина молчала. Отец опять завел свою шарманку, какой Володя распрекрасный. Это действительно так и было, но ситуацию, увы, никак не меняло. Папа махнул на нее рукой, отодвигая от себя чашку с кофе. – Попробуй вас, женщин, разбери. Сами не знаете, чего вам надо. А я тебе так скажу – ты Володю винишь в случившемся, а ему ведь не меньше тебя досталось: все ребра с обеих сторон переломали и нос разбили, мама наша даже навещать его ходила, с больницы ни в какую не соглашались выпускать. Он с недельку полежал, да и в Москву служить поехал, хотя еще никакой был, весь переломанный. Про то, что Марату чуть ухо не отрезали, с тех пор со шрамом на мочке ходит, я вообще молчу. Марина упрямо молчала, допивая свой кофе. Не пропадать же добру, остынет. – Ты у нас тепличным цветком выросла благодаря нему. С ним все связываться боялись, никто к тебе на пушечный выстрел не подходил. А если бы его не было, знаешь, что бы с тобой было? Помнишь Айгуль, которая с Мараткой училась? С балкона сбросилась, изнасиловали, говорят, с разъезда ребята. Ей 14 лет было. Ты на себя в зеркало смотрела? Ты бы даже до 14 бы не дотянула, мы с мамой как раз в восьмой класс раздумывали тебя к бабушке в Москву отправить, тут поспокойней все-таки, больше шансов, что все обойдется. Но как раз в этот период Вовка появился. Он всех настращал так, что, даже когда в армии был, на тебя смотреть боялись. Как ты не понимаешь, он – ангел-хранитель твой. Ты бы без него давно пропала, как Айгуль и миллионы таких же симпатичных девчонок по стране. Марина все также пила кофе. Папа тяжело вздохнул. – Пойми ты одну простую вещь. Ошибаются все. И он ошибся и ошибку свою, что самое главное, признал. Нас с матерью и бабулей рано или поздно не станет, и на кого тебя оставлять? Кому ты нужна-то будешь? А Володя тебя никогда не бросит, он, хоть и молодой совсем, но настоящий мужик. Ценить надо, что тебя так любят. Поймешь ты все, поймешь, да поздно будет. Все нужно делать вовремя. Горячева, допив кофе, отправилась в путь-дорогу. На первую лекцию она пришла без опозданий, но лектор, наоборот, опаздывала. Людмила Станиславовна, их преподаватель педагогики, вошла в зал тихо, почти неслышно. Поставила сумку на стол и, повернувшись к студентам, завела отнюдь не приятный разговор: – Дорогие мои девушки, берегите себя. Такой кошмар происходит, такой кошмар... Людмила Станиславовна промокнула глаза носовым платком и продолжила этот неприятный разговор: – Вашу однокурсницу, Эллу Ложинскую, вчера изнасиловали и убили недалеко от дома в Люберцах. Преподаватель снова смахнула слезы платком, а аудитория, преимущественно женская, загудела. “Как же так” “Элка наша умерла, надо же” “Какие же скоты среди нас ходят” Марина с этой девушкой знакома не была, курс у них было довольно большой, двести человек. Ее поразило другое – для ее нынешнего окружения это событие было чем-то из ряда вон, а в Казани таким вестям давно никто не удивлялся. Там таких жертв в день были сотни, если не тысячи, у жителей на это дело уже иммунитет выработался. Сердце сжалось в тиски, а по голове будто ударили чем-то тяжелым. – Марин, ты чего? Ты же даже не знала Эллу... Горячева слышала голос своей одногруппницы, когда спешно покидала аудиторию. Она еле глушила рыдания и, добравшись до уборной, заперлась в кабинке. Девушка повесила куртку и сумку на крючок, а сама села на закрытую крышку унитаза. Ты у нас тепличным цветком выросла благодаря нему. С ним все связываться боялись, никто к тебе на пушечный выстрел не подходил. А если бы его не было, знаешь, что бы с тобой было? Помнишь Айгуль, которая с Мараткой училась? С балкона сбросилась, изнасиловали, говорят, с разъезда ребята. Ей 14 лет было. Ты на себя в зеркало смотрела? Ты бы даже до 14 бы не дотянула, мы с мамой как раз в восьмой класс раздумывали тебя к бабушке в Москву отправить, тут поспокойней все-таки, больше шансов, что все обойдется. Но как раз в этот период Вовка появился. Он всех настращал так, что, даже когда в армии был, на тебя смотреть боялись. Как ты не понимаешь, он – ангел-хранитель твой. Ты бы без него давно пропала, как Айгуль и миллионы таких же симпатичных девчонок по стране. Марина захлебывалась в рыданиях и подвывала, как ей и полагалось в ее-то статусе. Статусе побитой псины, коей она сама себя окрестила не так давно. Девушка тогда пропустила слова отца мимо ушей. У нее все болело настолько, что было не до родительских увещеваний. Но сейчас, когда жизнь снова ткнула ее носом в похожую ситуацию, до нее-таки дошло. Правильно говорил Есенин ,“большое видится на расстоянии”. Вспомнился ее поход на дискотеку в Дом Культуры, когда Вова уже был в армии. – Ты ниче такая, симпатичная кукла. Может, составишь нам компанию? Группка неизвестных лиц мужского пола стояла возле входа в ДК, а один из них, самый яркий представитель этой касты, обратился к проходившей мимо Горячевой, загородив ей проход. Товарищ этого осмелевшего самоубийцы посмотрел на него, как на клоуна. – Фархад, это невеста Адидасовская, ты куда прешь-то, нам так вломят, костей не соберем. Фархад, как стало ясно из разговора, сразу отошел от Марины на значительное расстояние. – С Адидасом связываться себе дороже, ну на хер, пойдем, пацаны. Толпа бритоголовых хлынула в ДК, а Горячева последовала следом. Возле входа ее уже привычно ждал Марат. – Что от тебя хотели разъездовские? Обидели тебя? Ты не молчи, если надо, разберемся. Тебя тут никто не тронет, иначе мы сами его так тронем, мало не покажется. Маратка строил из себя такого взрослого, ходя за Вовкой на их “уличные” дела. Марина улыбнулась, потрепав парнишку по голове. – Все со мной хорошо, спросили у меня время, не началась ли дискотека. Пойдем уже, вот-вот твой Modern Talking включат, все пропустишь. Марина сделала волевое усилие, чтобы встать, ноги не слушались. Она, приведя себя в порядок настолько, насколько это было возможно, не пошла ни на какие лекции, а поехала домой. Приняв душ, она прилегла поспать. Бабушка не стала расспрашивать, почему она вернулась так рано, и обратилась к ней, когда Марина уже встала и направилась поужинать. – Мариш, тебя к телефону, подойди, пожалуйста. Марина не стала противиться и взяла трубку. Она уже было подумала, что ей звонит Вова, но на том конце провода был другой Суворов. – Марин, привет. Это я, Марат. Я тебе звонил, но ты все это время не подходила к телефону, когда бабушка тебя звала. Приступ истерики вернулся к ней молниеносно. Рука, державшая трубку, затряслась, несколько слезинок скатились по щекам из голубых глаз. А Марат в это время продолжал. – Я все понимаю. Просто прошу тебя. Пожалуйста. Приходи к нам в гости. Я очень скучаю по тебе, очень. Ты мне самый близкий друг после Вовки. Не бросай меня. Марина еле погасила истерический порыв, чтобы ответить Суворову-младшему. – Я приду. Марат сказал ей адрес и пообещал приготовить мамино фирменное печенье, которое пекла, на ее памяти, только Лилия Ильдаровна. Счастливый мальчуган сказал, что они с Вовкой будут ждать ее в воскресенье, на том их диалог и завершился. До воскресенья Марина жила, как в тумане. А по факту, в тумане она жила весь этот год. И наконец все прояснилось. На встречу Горячева надела платье, которое ей подарил Вова. Нежно розовое вельветовое платьице вкупе с ее внешностью делало из нее настоящую куклу Барби, но все говорили, что ей идет. Идет так идет. Парни жили возле станции метро "Крылатское", которая недавно открылась для пассажиров. [1] Марина поехала до места назначения на автобусе и, выходя, услышала, как кондуктор объявил: “Следующая остановка “Дом быта”. Девушку передернуло. Это не следующая, это конечная. По крайней мере, для нее. Нужный дом оказался привычной хрущевкой, в которой было довольно чисто и ухожено. Квартира парней оказалась на четвертом этаже. Марина позвонила в дверь, и ей тут же открыли. Не успела она зайти, как на нее налетел знакомый мальчуган. – Марина, привет, как я рад тебя видеть. Спасибо, что пришла. Из голубых глаз непроизвольно брызнули слезы. Она обняла Марата в ответ, поцеловав пацаненка в отросшую шевелюру. – Привет, я тоже скучала, очень. Чак-чак тебе принесла, ты же любишь. Да и Вова всегда его с охотой ел. Ну веди меня, показывай новый дом. Горячева разулась и повесила пальто на вешалку. Стоило ей поднять взгляд, как она наткнулась на родные карие глаза. Вова стоял возле дверного косяка комнаты, ведущей в коридор. Марине стало смешно от того факта, что они с Володей как будто бы поменялись местами, в прошлый его визит так парня встречала она. Но с того момента и правда все изменилось... – Чего стоишь, проходи, для кого печенье готовили. Вова рукой показал ей путь на кухню, а сам направился следом за гостьей.