Часть 7. Марина

– Маратка, вставай давай, в техникум опоздаешь. Я омлет твой любимый приготовила, иди завтракать. Еле добудившись Суворова-младшего, Марина сварила кофе и протянула пацаненку чашку с горячим напитком. – На, хоть проснешься. Опять полночи в тетрис свой играл, не спал почти. Все Вове расскажу, когда он вернется. Девушка в шутку погрозила Марату, на что он лишь улыбнулся, принимая чашку из женских рук. – Марин, да знает он все, тоже ругает меня. Но что страшного в тетрисе? Это же не в “Универсаме” состоять, что плохого? Это же не в “Универсаме” состоять, что плохого? Горячева даже не нашлась, что ответить на такое. Как можно сравнивать такие полярные вещи? – Для зрения вредно и не спишь ты толком, вот что плохого. Ты помнишь, что бабуля тебя ждет сегодня знакомиться после занятий? Марат закивал. – Спасибо за кофе и за омлет, очень вкусно. Ты прямо как наша мама готовишь. Я помню, приеду сразу после четвертой пары, после математики. На том и порешили. Марина должна была прийти с занятий раньше и поехать сразу к бабушке, куда потом должен был подъехать и Марат. Она отсидела свои три пары и поехала домой, где ее уже ждала Роза Дмитриевна. – Мариночка, здравствуй. Я тебя два дня не видела, уже заскучала. Ну что, помирились с Володькой, переедешь теперь к нему? Бабуля вышла встречать внучку в своей любимой шали из верблюжьей шерсти. Дома было не холодно, но баба Роза привычно лечила свой радикулит народными средствами. – Бабуль, привет, я тоже скучала по тебе. Вова пока в командировке. Он звал меня, но еще же вещи собрать надо, все обдумать... Как-то быстро это все. Я не против, но, кажется, нужно больше времени, чтобы привыкнуть ко всему вновь. Бабушка понимающе закивала. – Проходи, я там чай заварила, пирожков, как обещала, напекла. – Бабуль, я пока пойду вещи свои переберу. А как Маратка придет, поедим все вместе. Бабушка решила пока покормить кота, пока девушка собирала все необходимое для жизни в другом доме. Так, колготки, свитер, джинсы, платье, юбка, блузка, пижама, халат, тапки, тетрадь для лекций, тетрадь для семинаров, записная книжка... Марина собирала свое честно нажитое имущество в сумку, когда в дверь позвонили. Гостем предсказуемо оказался Суворов-младший. – Привет, я тут “Птичье молоко” к чаю купил, ты же любишь. Марина запустила дорогого гостя в дом, с благодарностью принимая угощение. – Здравствуй, Марат. Приятно с тобой познакомиться наконец. С братом-то твоим мы уже знакомы. – Здравствуйте, Роза Дмитриевна, я тоже рад знакомству. Марат снял куртку и разулся, а бабуля, в свою очередь, обняла новоявленного внучка, закутав в свою верблюжью шаль. – Для тебя я просто бабушка, или, если хочешь, бабушка Роза. Проходи, внучек, пирожки ждут. Студент в ответ приобнял бабулю, а девушка могла наблюдать улыбку на его лице. Марина с умилением смотрела на разворачивающееся действо. Ей казалось, что две половинки одного целого нашли друг друга. Ее бабушка, которая всегда мечтала о внуке, и Марат, одна бабушка которого умерла еще до его рождения, а вторая жила в другом городе и редко проведывала внуков. Все наконец были на своем месте. – Надо же, вы же братья, а разные какие. – У нас биологически только папа общий, а мамы разные. Но Вовка не помнит маму, маленький был, когда она умерла. Они с нашей мамой любят друг друга очень, он ей как родной, да и сам Вова ее кроме как “мамой” и не зовет никак. У нас семья в этом плане интересная: батя с Вовкой русские, а мы с мамой – татары... Бабуля проводила дорогого гостя на кухню и усадила пить чай с пирожками. – ... Так мы с Вовой и решили поехать в Москву. Он сначала один поехал, ему нужно было на собеседование и какие-то документы оформить, а через недельку, когда Вовка сказал, что все уже точно, меня родители к нему самолетом отправили. Володя меня встретил в Домодедово. Маратик рассказывал историю их дружбы с Мариной и переезда в Москву, за обе щеки уплетая пирожки. Бабуля не могла нарадоваться на внучка с таким аппетитом. Теперь ей будет кого закармливать, а то от внучки в этом никакого толку... – Бабушка, какие пирожки вкусные. Теперь понятно, в кого Марина так готовит обалденно. Горячева-младшая погладила мальчика по голове, а бабуля заботливо подложила ему в тарелку еще пару пирожков. – Кушай, дитятко, кушай. На ваш век у меня пирожков точно хватит. Признавайся, успел поди набедокурить, когда брат уехал? Последние дни перед отъездом, наверное, с друзьями провел? Марат резко перестал жевать, отложив от себя пирожок. Бабуля, которая ради поддержания разговора задала, казалось бы, невинный вопрос, посматривала на новоявленного внука с легким удивлением во взгляде. – Я расскажу, если только Марина пообещает меня Вовке не выдавать. У Марины все внутри оборвалось. Что же он такого натворил, что боится рассказать брату... Вове она, конечно, ничего не скажет, но сама хоть знать будет. А кто предупрежден, тот вооружен. – Обещаю. Маратка как-то слишком горестно вздохнул для обычной шалости, что еще больше нагнало на девушку страху. Что же случилось? – У меня одноклассницу убили. Изнасиловали и убили. Мы с ней восемь лет вместе учились, в восьмом классе стали за партой вместе сидеть. Это как раз было в тот период, когда Марина уехала. Вова тогда тоже уехал через буквально неделю, и я воспользовался моментом, если это можно так назвать. Марат на секунду перевел дух, а у Марины замерло сердце от страха. Она ясно видела в серых глазах налет от закостенелых переживаний. – Я сначала вообще ничего не понял. Звонил Гуле узнать задание по математике, она всегда все записывала, а я как обычно, куда-то записал и сам забыл, а должна была быть проверочная как раз по теме домашки. У всех и так забот полон рот, не хотелось еще своими двойками портить родителям и Вовке настроение. Вот, значит, звоню я ей, мама дает ей трубку, а Айгуль еле живая какая-то, такое чувство, что плачет в трубку. Я ее спрашиваю, что случилось, помочь может чем-то, что не так... А она молчит. Домашку сказала и все, ничего не говорит. Я ей: “Спасибо, до завтра”, а она мне резко: “Прощай, Марат. Ты всегда мне был хорошим товарищем”, и трубку бросила. Я ничего не понял, дурак, надо было к ней пойти, сделать хоть что-то, а я что, спать лег и все... Суворов-младший всхлипнул, на что Марина погладила его по плечу. Бедный Марат. – А утром, как раз на математике, оказалось, что она в окно вышла. Взяла и вышла. Из-за того, что ее эти придурки с разъезда изнасиловали... Парень опять замолчал на пару секунд. Ни Марина, ни бабуля его не торопили, понимая, что тема для него очень важная и трепетная. – Вова, пока был в Казани, не дал бы мне ничего сделать. Он мне запретил заниматься универсамовскими делами после случая с Мариной. Оно, конечно, правильно, но что мне тут нужно было сделать? Оставить все, как есть? Чтобы они еще кого-нибудь из моих одноклассниц изнасиловали и до самоубийства довели? Когда Вова уехал, я сразу пошел к Зиме и рассказал ему все, что знаю. Горячева перевела дух. Если Вахит в курсе, значит, все более ли менее нормально. Зима был, пожалуй, единственным Вовкиным “подопечным”, кроме Марата, к которому Горячева хорошо относилась. Они были знакомы с первого класса, учились вместе в школе, всегда нормально общались. На Вахита всегда можно было положиться. – Зима, как старший, решил разъезду выдать. Поскольку они бы своих точно сдавать не стали, решили их мутузить целостно, чтоб не повадно было в следующий раз. Я пошел на их место в гаражном кооперативе, они меня увидели и начали орать: “Ты че, бессмертный, что ли?”, а я им в ответ: “Разъезд – чушпаны”. Придурки эти вытаращились на меня, я в это время уже и бежать оттуда так, что только пятки и сверкали. Они бегут за мной, как собаки с цепи сорвались, я от них чешу, как на олимпиаде, а сам думаю: “А если не успею?”. Успел, добежал до заранее обозначенного места, а там их наши сначала камнями сверху обложили, а потом добили в рукопашную с криками: “За Айгуль”. За Айгуль. Марат снова чуть передохнул и продолжил. Горячева разглядела в серых глазах говорящего ярко выраженные осколки боли. – Я Вову не хотел обманывать, но... Я не жалею о том, что сделал. Нельзя так. Не должно так быть. Нельзя так. Не должно так быть. – На похороны ее родители приглашали всех одноклассников, кто пришел, кто нет, их дело. Я пришел к ней. Мне ее родители разрешили забрать Гулины конспекты, я их с собой в Москву увез, по ним готовился в техникум. Даже после смерти мне с учебой помогала... Я пришел к ней. Даже после смерти мне с учебой помогала... Марина сама не поняла, во время какого момента в рассказе начала плакать. Она стерла соленые дорожки ладонью, в то время как бабуля обратилась к внучку. – Молодец, Марат, настоящим мужчиной растешь, прямо как брат твой. А настоящий мужчина всегда должен заступаться за женщин. Марат пришел из школы никакой и говорит мне: “Пускай Марина уехала и не общается с нами, но ее никто не насиловал и она жива осталась”. Девушка пододвинулась к Суворову-младшему, поцеловав его в макушку, а мальчик в ответ обнял ее за плечи. – Все ты правильно сделал, Марат. Все ты правильно сделал. Марина не разделяла ни “уличного движа”, ни всех их “пацанских слов и правил”, но одно она, с высоты своего опыта, видела явно. С волками нужно выть по-волчьи. Они по-другому не поймут. Стоило Марине отстраниться и сесть на свое место, как парень издал испуганное “Ой”, а ровно через секунду над столом показалась знакомая серая морда. – Ты чего, Мурзик, гостя нашего поэксплуатировать решил, ах ты, шалопай! Бабуля в шутку отчитала кота, а Марат с охотой погладил пушистого, который сам залез к нему на колени. – Не бойся, он не кусачий и любвеобильный. Не только на колени, на голову может залезть. В прямом смысле слова. Марина точно знала, о чем говорит. За время своего житья у бабушки Мурзилка спал исключительно у нее на голове. Знал, где в доме самое больное место. – Марин, а ты помнишь, как мы в детстве в Абхазию вместе с Вовкой ездили? Я почему-то за наш год разлуки именно эту поездку часто вспоминал... – Замок Баграта сейчас представляет собой развалины укреплённой резиденции Баграта III к востоку от Сухуми в Абхазии. На абхазском называется так же, как и сам город, — Акуа. Замок Баграта был построен в X-XI столетиях для охраны подступов к Сухуми, а также для контроля над портом, который находился в устье реки Басла ... [1] Марина, внимательно слушая рассказ экскурсовода, поправила шляпу. Были майские каникулы, но солнце в Сухуми грело как надо. – Маратка, не отставай, иди сюда! Мальчик, чуть отставший от группы туристов, подбежал к девушке, берясь за протянутую руку. – Конечно помню. Мы были там где-то дней девять, в начале мая. Вовка был на сборах, ему как раз на мастера спорта надо было сдавать в тот год. А мы с тобой за компанию поехали, хорошо отдохнули. Я все понимаю. Просто прошу тебя. Пожалуйста. Приходи к нам в гости. Я очень скучаю по тебе, очень. Ты мне самый близкий друг после Вовки. Не бросай меня. Обрывки из недавнего телефонного разговора внезапно вынырнули из закромов памяти. Хоть Вовка и пытался убедить Марину в том, что она заслуживает такой любви от ребенка в лице его младшего брата, самой девушке так не казалось. Взрослым всегда кажется, что они не заслуживают безусловной детской любви. Во время той поездки Вовка пропадал на своих сборах целыми днями, а Марина с Маратом ходили на экскурсии, на пляж, да и просто отдыхали. Суворовы жили в номере вместе, а Горячева жила одна, без соседок. – Вов, привет, ну ты чего так долго, ай... Володя, стоило только входной двери номера открыться, поднял девушку на руки. Марина, поднятая над полом, смотрела на своего парня сверху вниз, улыбаясь. – Вов, поставь меня, ты весь побитый. Давай раны обработаю. – Ну привет, дорогая. Вот как скажешь, что любишь меня, тогда и верну тебя в исходное положение. Марина засмеялась. Карие глаза уставились на нее в ожидании. Это было так в Вовкином стиле. – Вов, ну что ты в самом деле. Знаешь же, что люблю, и очень сильно. Поставь меня, хоть дверь закрою. Суворов-средний исполнил свое обещание и смиренно ждал, когда же его девушка справится с типичной деревянной гостиничной дверью. Стоило Марине только защелкнуться замок и повернуться к Володе, как она почувствовала, что Вова касается губами ее губ. Девушка схватилась за сильные плечи, ощущая, как Суворов-средний притягивает ее к себе ближе некуда. Сердце снова билось где-то в глотке, разжигая внутри не пожар, а целое адово пламя. Сейчас уже Марина не понимала, почему не влюбилась в Вову с первого взгляда, как, по его словам, он в нее влюбился в музыкалке. Как в такого не влюбиться? Сначала они просто общались, Володя ее до дома стал провожать после уроков, передавал с Маратиком всякие приятные мелочи, цветы периодически дарил. Она так и не осознала, где был тот момент, когда она в него по уши влюбилась. Это так резко произошло, что выбило ее из колеи. Она просто проснулась однажды утром и поняла, что это все. Бабуля отвлекла ее от мыслей о своем суженом. – Внуки, может сделаем музыкальную паузу, раз вы к пирожкам больше не притрагиваетесь. Давайте с вами песенку споем? Марат покосился на женщин в удивлении, переводя взгляд с одной на другую. – Ни разу не слышал, чтобы пели под скрипку. Марина рассмеялась. – Под скрипку поют, но это не столь популярно, как петь под пианино. Пойдем, бабушка нам сыграет. Бабуля и правда сыграла известную песню ВИА “Самоцветы” под названием “Все, что есть у меня”. Молодежь с удовольствием пела и похлопывала в такт. “Мир не прост, совсем не прост Hельзя в нём скрыться от бурь и от гроз Hельзя в нём скрыться от зимних вьюг И от разлук, от горьких разлук Hо кроме бед, непрошенных бед Есть в мире звёзды и солнечный свет Есть дом родной и тепло огня И у меня, есть ты у меня Всё, что в жизни есть у меня Всё, в чём радость каждого дня Всё, о чем тревоги и мечты Это всё, это всё, ты Всё, что в жизни есть у меня Всё, в чём радость каждого дня Всё, что я зову своей судьбой Связано, связано, только с тобой...” [2] Позитивная песня сразу развеяла обстановку. – А я и не знал, что вы играете. Я думал, в семье Марина главный музыкант. – Бабуля у нас преподаватель по музыке, это ее идея была меня отдать на скрипку, диагностировала у меня стопроцентный слух. Бабушка подтвердила слова внучки. – Так и было, я предложила, а Мариночка сама решила попробовать. И хорошо, что попробовала, получилось ведь. – Я тоже немного умею на фортепиано, меня Андрейка, друг мой с Казани, учил, он как раз в музыкалку ходил. Я даже на эту мелодию сочинил свои слова про Вову и Марину. А еще один кусочек про Зиму переделал. Сейчас сыграну вам. Бабуля в удивлении наблюдала за тем, как Марат с видом знатока садится на ее место и начинает играть знакомую мелодию. Марина сразу поняла, что это инструментальная “Седая ночь”. “– Пойдем со мной на дискач в ДК? – Тогда накраситься надо. – Ты и так чума. – Без тебя болела душа. – Я вообще-то хороший...” [3] Марат на секунду остановился. – Я еще про Зиму спою. “– Посмотришь мультик про мыша и кота. Давай чеши, скажешь, послал Зима. Скажешь, послал Зима, билет купить...” [3] – Ой, Марин, я не подумал... Суворов-младший виновато посмотрел на нее, пытаясь зрительно извиниться за упоминание о видеосалоне. А Марине, еле сдерживающая смех все творение парня, наконец разразилась громким хохотом. Больше всего ей понравилось, что парнишка не забыл отобразить в своем творчестве ее фирменную фразу о том, что ей нужно накраситься перед дискотекой, иначе будет похожа на бледную мышь. Марат сразу разулыбался, поняв, что она не обиделась на него. – А что, молодой человек, данные у тебя есть, еще и сочинительская жилка присутствует. Если захочешь в полную силу овладеть инструментом, обращайся, научу по старой памяти. Бабуля одобрительно потрепала новоявленного внука по плечу. После визита к бабуле жизнь протекала как обычно. Марат ходил в техникум и гулял с друзьями по вечерам, а Марина штудировала учебники для подготовки к семинарам и понемногу обосновывалась в новом доме. Она приспособила пару полок в Вовином шкафу под свои вещи и купила несколько домашних цветочков для уюта. Так и прошла неделя Вовкиной командировки. Он звонил каждый день, но, естественно, Марина ждала, когда он вернется. Вова вернулся ровно тогда, когда обещал, без опозданий. – Привет, наконец ты вернулся, мы с Мараткой по тебе соскучились. Да и бабушка в гости ждет. Вовка прижимал ее к себе так сильно, что, казалось, она задохнется от счастья быть настолько любимой. – Марин, привет, я тоже по вам скучал. Очень. Но... это все неправильно. Снимай кольцо. Горячева смотрела на него с непониманием, освобождая руку от кольца и протягивая его парню. В ее взгляде, на глазах теряющем солнечный свет, возник немой вопрос. Вова забрал старое кольцо и, достав из кармана новое, надел его на руку девушке. Марина не могла понять смысла происходящего, ведь от перемены мест слагаемых сумма-то не поменялась. Она как была его невестой, так и осталась. Володя встал перед ней на колени, и, собравшись с мыслями, начал свой монолог: – Марина, я уже делал тебе предложение, когда был Вовой Адидасом. Но сейчас оно недействительно, ведь Вовы Адидаса больше нет. Теперь есть старший лейтенант Суворов. И старший лейтенант Суворов просит у тебя разрешения взять самую лучшую девушку мира в жены. Марина улыбнулась, протягивая парню ладонь, куда он не так давно надел кольцо.