Глава 2

После того как он проспал несколько часов, Джон Коннор уже не мог отрицать один факт. Солнце вообще не двигалось. Сначала он подумал, что у него разыгралось воображение, но если он не проспал двадцать четыре часа, солнце никак не должно было находиться в том же самом положении, что и раньше. Это заставило его задуматься о возможных объяснениях этого явления, каждое из которых было нелепей предыдущего. Может, к примеру, вся планета окружена огромным количеством взаимосвязанных спутников с солнечными панелями, которые поглощают солнечный свет для выработки электроэнергии, отображая при этом ложную картину, статичного неба? Или всё могло быть ещё проще, и дни каким-то образом стали длиннее? В теории, отсутствие смены дня и ночи должно было сбить с толку его внутренние часы, как при длительном нахождении под землей, но этого пока не произошло. Он всё ещё мог определить, сколько прошло времени в целом, просто полагаясь на инстинкты своего тела, хотя, казалось, что сделать это будет сложнее. Ведь был один ориентир, который хорошо помогал ему не потеряться во времени. Урчание его голодного желудка. Его «утро» началось с пробуждения с болью во всём теле, после сна на бетоне в пустой тёмной комнате, в задней части такого же пустого магазина. Какое-то время ему пришлось потратить на поиски двери в кромешной темноте, так как перед сном он закрыл и запер дверь, чтобы помешать нежданным гостям бесшумно попасть внутрь. К счастью, ночью никто не пытался ломиться в дверь. Или, точнее, в то время, пока он спал, так как ночи, по-видимому, здесь не существовало. Или её наступление сильно затягивалось. В любом случае, это было не настолько важно, учитывая, что повлиять он тут ни на что не мог. Голод же, напротив, вышел на первый план и начал весьма настойчиво давать о себе знать, словно требуя всё то, чего недополучил вчера. К счастью, ему не пришлось далеко идти в поисках пищи; в водопаде торгового центра можно было заметить рыб, которых приносило течением. Копьё, которое он забрал у робота, было умеренно тяжёлым, хотя и тяжелее деревянного, но, учитывая, что оно было полностью сделано из металла, оно опредёленно было более прочным. Проверив его на наличие ржавчины и не обнаружив её, он решил воспользоваться им для рыбалки. Спустя несколько неудачных попыток он начал подумывать о том, чтобы просто срезать наконечник копья и приладить его к длинной палке, но в конце концов ему удалось насадить на копьё несколько рыб, прежде чем они упали бы в глубины подвала. Откровенно говоря, куда более трудоёмкой задачей для него стала их последующая чистка и потрошение. В торговом центре росло несколько деревьев, поэтому набрать охапку ветвей оказалось достаточно просто. Подобрав несколько стальных обломков от корпусов машин, он получил всё необходимое чтобы высечь искру. Он не был уверен, загорится ли древесина, но мелкие ветки довольно бодро занялись огнём, вскоре распространив его на весь костер. Из-за того, что он развёл костёр внутри помещения (хоть и дырявого), на пламя никак не мог повлиять ветер и оно получилось достаточно постоянным, чтобы можно было просто нанизать рыбу на прутья и подвесить её над огнём. После этого ему осталось только терпеливо ждать, пока рыба будет достаточно прожарена. Пережёвывая кусок, откушенный от первой рыбины, он размышлял обо всём, что видел до сих пор. Даже если забыть про слишком долгое светлое время суток, на ум приходило довольно много увиденных им странностей, но при этом он видел и множество знакомых вещей, из-за чего трудно было сказать что-либо конкретное. Например, тот факт, что здесь существовало нечто вроде торгового центра, свидетельствовал о наличии человеческой цивилизации, но странности самого торгового центра ставили это свидетельство под сомнение. Лоси и кабаны, очевидно, были хорошо знакомыми ему животными, хотя кабаны и были намного крупнее всех тех, кого он когда-либо видел, но и не выходили за рамки возможного. С другой стороны, наличие машин также было явным показателем. Чего именно? В этом… он не был уверен. Где он оказался? Или скорее… — Когда я?… — тихо спросил себя Джон, прожевав и проглотив очередной кусок рыбы. По крайней мере, рыба оказалась вкусной, хотя её и не помешало бы посолить. Не то чтобы он вообще имел право жаловаться. По-хорошему, ему следовало бы быть осторожнее с едой, поскольку она могла оказаться ядовитой. Обычно тест заключался в том, чтобы натереть подозрительной пищей небольшой участок кожи или слегка лизнуть её, а затем выждать некоторое время, чтобы увидеть, не последует ли какая-либо реакция. Однако рыбы были настолько похожи на макрель, что он просто… решил считать их макрелью. Правда, раньше он всегда думал, что макрель это морская рыба; он никогда не видел её пресноводного варианта, а также он был абсолютно уверен в том, что вода была пресной, потому что в противном случае он бы уже умер, выпив так много солёной воды. Тем не менее, рыбы выглядели абсолютно нормально, их окраска ничем не отличалась от морской макрели и поэтому он несколько ослабил бдительность, тем более что большинство пресноводных рыб обычно можно было есть без опасений. Ему просто нужно будет подождать и посмотреть, не стошнит ли его через час или около того. Особенность выживания в дикой природе заключалась в том, что труднее всего всегда было вначале, когда было слишком много неизвестных. Останься он здесь на неделю, он, вероятно, смог бы обеспечить себе достойную жизнь, хотя некое подобие риска оставалось бы всегда. Однако происходило что-то странное, поэтому ему необходимо было узнать больше. — Ладно, сначала информация. Потом припасы, — он оттопырил два пальца, словно подсчитывая количество дел, которые ему нужно будет сделать, прежде чем покинуть это место. Этот торговый центр оказался хорошим местом для лагеря, поскольку он неплохо мог защитить от непогоды и в нём можно было держать оборону, а также внутри него был источник еды и воды. Однако, после того как он пересечёт тот смертельно опасный мост, он уже не собирался возвращаться. Этот мост был рукотворным, поэтому тот, кто его построил, находился на той его стороне. И всё же, кому настолько сильно хотелось попасть в этот торговый центр? Конечно, построить такой мост было непросто, и тот факт, что он был верёвочным, а не бетонным, подсказал ему, что в строительстве не использовалась современная техника. Опасности, присущие этой задаче, были сродни протягиванию моста с одной горной вершины на другую. Кто оказался настолько решительным, чтобы так рисковать? Одна загадка следовала за другой, и он уже откровенно утомился подыскивать объяснения происходящему, особенно в те моменты, когда он не видел в нём какой-либо логики и смысла. Завершив завтрак, Джон Коннор потушил костер, забросав его золой. Пришло время приступить к первому пункту плана. Сбору информации. Взяв с собой увесистое копье, он направился ко входу, где лежал труп. Вскоре он остановился рядом с ним, глядя сверху вниз на механического человека без штанов, пригвождённого мечом к стене. Конечно, первым делом он решил занести труп внутрь. Проводить осмотр здесь – значит подвергнуть себя ненужной опасности, особенно если появится ещё больше тех машин. Но сперва ему следовало избавится от главной помехи, мешающей этой задаче – от меча. Замахнувшись копьём, он ударил тупым его концом по рукояти меча, встряхнув при этом тело. Трудно было сказать, сдвинулся ли меч или нет, поэтому он ударил по нему ещё раз. И ещё. И в четвёртый раз. В шестой. Седьмой. Восьмой. Девятый. И так далее. Войдя в ритм, он продолжил бить по мечу, расшатывая его. На всякий случай он бил по нему с обеих сторон и даже снизу. В конце концов, он расшатал его настолько, что смог его выдернуть, хотя из-за большого веса ему вскоре и пришлось его бросить. Рана, из которой он его вытащил, представляла собой мешанину из засохшей жидкости, оголённых проводов и осколков электроники. Плоти в ране определённо не обнаружилось, даже когда он засунул в неё палец и покопался в ней. Однако какой-то красноватый осадок всё же остался на кончиках его пальцев и под ногтями. — Лучше сначала занести его внутрь. Потребовалось немало усилий, учитывая, что труп оказался очень тяжёлым, но ему удалось затащить его внутрь, протащив за руки по полу. Подняться вместе с ним по эскалатору оказалось куда более сложной задачей, хотя спустя некоторое время он всё же справился и с ней. Закинув труп на прилавок магазина, он начал рыться в подсумках на жилете, вытаскивая из них самые разнообразные предметы. Он обнаружил в них боевой нож, три гранаты, зажигалку, фонарик и… — Зачем машине таскать с собой запасы еды? — несколько батончиков сухого пайка, пару яблок, две фляги и небольшой мешочек грецких орехов. Открыв фляги и понюхав, он выяснил их содержимое: вода и алкоголь. В частности, алкоголь имел резкий запах, который он не узнал. Сделав маленький глоток, он почувствовал, как жидкость обожгла ему нёбо и горло, но теперь он мог подтвердить, что это определённо было спиртное, а не какое-нибудь моторное масло. Отложив предметы в сторону, он снял с трупа жилет, рубашку, плащ, перчатки и белую ткань, повязанную на его предплечье. Хотя на вещах и остались разрезы и пятна после удара мечом, он решил, что сможет отстирать их достаточно хорошо, чтобы их можно было носить, тем более что выбора у него и не было, а штаны и ботинки, которые он уже забрал себе ранее, ему в любом случае придётся чистить. Если не считать их, то единственным предметом, который он сразу же оставил при себе, был боевой нож. Он взялся за его рукоять и вытащил нож из ножен. Лезвие было чистым и острым как бритва. Более того, оно было однородным по всей длине, без вмятин и деформаций, которые могли бы возникнуть в результате ручных методов ковки. Это был вполне современный нож массового производства с лазерной заточкой. Что делало его идеальной заменой хирургическому скальпелю. Приложив кончик лезвия к уголку раны на трупе, он начал расширять разрез.

~о~

— Это точно Терминатор? Аккуратно отложив боевой нож, Джон Коннор глубоко вздохнул, глядя на то, что лежало перед ним на прилавке. Это уже не было трупом, так как оно больше не могло классифицироваться таковым. То, что лежало перед ним, представляло собой беспорядочную мешанину отдельных частей, разложенных, словно органы на экспозиции в музее. Как бы не были необходимы его действия, во всём этом ощущался какой-то гротескный душок, оставлявший горький привкус на языке. Однако, будучи учёным, исследователем и бывшим потенциальным лидером Сопротивления, он отложил свои чувства в сторону, чтобы сосредоточиться на работе. Вскрыть экзоскелет оказалось довольно трудно, так что ему пришлось усердно поработать ножом, чтобы прорезать его. Внутри экзоскелета всё было пропитано остатками красной жидкости, которая сильно напоминала кровь, хотя на ощупь и запах ей и не являлась. На самом деле это оказалось общим мотивом того, что он, в конце концов, увидел по всему телу. Ничто из увиденного им не являлось плотью; каждый орган, несмотря на свой внешний вид, на самом деле был синтетическим, как и кожа. Фактически, кто-то приложил невероятное количество усилий, чтобы полностью сымитировать работу человеческого тела, до совершенно ненужной степени достоверности, несмотря на то, что оно было полностью неорганическим. Хотя из этого следовало, что здесь не существует ферм плоти, а отсутствие органического мозга также означало, что это не был киборг. Учитывая всё, что он увидел внутри него, этот мужчина вполне мог быть оцифрованным человеком. Под этим он имел в виду человека, чьи воспоминания были оцифрованы, а затем загружены в андроида. Он помнил несколько проектов, основанных на этой концепции, хотя и не знал, удались ли они или нет, но иначе зачем было бы настолько излишне подробно имитировать человеческое тело? Если рассматривать всё это в перспективе, то Терминаторы были созданы с единственной целью – выслеживать людей. Для этого им нужен был только эндоскелет, чтобы передвигаться и стрелять. Когда возникла необходимость в инфильтрации – появились слои плоти, крови и мышц, для имитации людей. Таким образом, можно было сделать вывод, что Скайнет добавлял что-то только тогда, когда это служило определённой цели. Однако в этом случает всё было совершенно иначе. В этом теле обнаружилось огромное количество самых разных систем и большинство из них он в той или иной степени распознавал, так что было бы проще перечислить те системы, принципа работы которых он не понимал до конца. Главной среди них, конечно же, был генератор энергии, который работал за счет преобразования частиц Масо и органической материи в энергию. Поглощаемых при «дыхании» частиц Масо хватало для для поддержания в рабочем состоянии основных функций, но при всплесках активности использовалась накопленная энергия, получаемая при расщеплении органической материи, такой как продукты питания и жидкости. В сочетании с сенсорной системой вкуса это позволило полностью сымитировать потребности человека в дыхании и поглощении пищи. При этом, многие из этих систем были ему хорошо знакомы, учитывая, что некоторые из них были впервые созданы именно в его компании. Хоть теперь они и выглядели иначе, а также во многих отношениях стали куда более эффективны, их основа осталась прежней. Из того, что он мог видеть, многие из изобретённых ими деталей попросту модернизировали, вместо того, чтобы заменить их, хотя и внесли в них столько изменений, что их едва можно было узнать. Если бы ему потребовалось угадать, то он сказал бы, что технологии ушли вперёд на три или четыре поколения, а к тому времени большинство инженеров уже попросту создали бы новый продукт. Каким бы изящным и хорошо продуманным ни был экзоскелет снаружи, его начинка представляла собой целый набор странностей. Но даже так, из увиденного можно было сделать один вывод. Это были технологии ближайшего будущего, которые казались достижимыми, если потратить определённое количество лет на устранение недостатков. Но вот сколько? Двадцать лет? Пятьдесят лет? Сто лет? Ну, он не мог себе представить, чтобы человечество использовало одну и ту же технологию в течение пятидесяти лет, не говоря уже о сотне. Технологический прогресс развивался огромными темпами в девяностые годы и на рубеже тысячелетий. При таких темпах, если бы Синдром Белого Хлорирования никогда не случился, они, возможно, вскоре смогли бы уже организовать поселение на Луне. И, возможно, даже на Марсе. В любом случае, было непохоже чтобы эти… машины? Терминаторы? Андроиды? Киборги? Да кем бы они ни были, не было похоже, что они созданы для единственной цели – истребления человечества. Может быть, для того, чтобы заменить человечество, учитывая дотошное имитирование человеческого тела, но, с другой стороны, для чего это вообще было нужно? Человеческая форма сама по себе была ограничением. Если цель была в том, чтобы улучшить человечество, то существовали и куда более эффективные способы сделать это. Однако, всё это были лишь спекуляции. Ему нужно было больше информации, чтобы получить лучшее представление о происходящем. Пришло время разобрать напавших на него роботов и посмотреть, за счёт чего они работают. О, и раз он уже начал этим занимается, ему, вероятно, стоит также посмотреть, как работает его винтовка. Хотя остаться без оружия и было немного рискованно, ему придётся обойтись копьём в случае чего.

~о~

Джон Коннор пришёл к заключению. Эти роботы были, по сути, военными ботами. Не в том смысле, что они были созданы для этой цели, а в том, что эти роботы были слишком похожи друг на друга по конструкции, за исключением некоторых модернизаций. Они обладали всеми качествами дешёвых моделей массового производства, которые использовались против Легиона. Металл их бочкообразного корпуса на самом деле оказался довольно тонким, а внутри находилось только самое необходимое. В целом, их можно было считать бледной тенью предполагаемого Терминатора, которого он разбирал до этого. В их туловищах даже осталось достаточно места, чтобы положить туда гаечный ключ и ланч-бокс, без какого-либо ущерба для функционала. Суставы и шарниры их конечностей были жёстко зафиксированными и имели лишь небольшой, ограниченный, диапазон движений, а их голова представляла собой сферу, заполненную всего наполовину. Или же наполовину пустую? В целом, они были дёшевы и просты в изготовлении, хотя и достаточно эффективны для своих целей. И если Терминатора можно было сравнить с Роллс-Ройсом, то эти роботы скорее напоминали ржавый рыдван. Лёгкие в изготовлении гончие, способные выслеживать людей только за счёт своей численности. Это была довольно пугающая мысль, но она вполне могла оказаться верной, учитывая, что, прошло уже около пятидесяти лет, если исходить из имеющейся на данный момент информации, и если это, конечно, не была альтернативная реальность или что-то в этом роде. Однако подобные предположения приводили к слишком большому количеству неизвестных. Поэтому лучше всего отталкиваться от того, что он всё же переместился во времени, до тех пор, пока доказательства не станут слишком убедительными, чтобы их можно было игнорировать, хотя, если подобное когда-либо и произойдёт, то маловероятно, что он вообще сможет вернуться обратно, поскольку он знал только, как построить машину времени, а не устройство для путешествий между мирами. — Подумаешь об этом позже, Джон, — пробормотал он себе под нос, пытаясь очистить разум, чтобы переключиться на то, что он узнал о штурмовой винтовке. Вернее, о плазменной винтовке, замаскированной под автомат Калашникова 1974 года. Положив её на прилавок, он взялся за её разборку, используя нож вместо отвёртки, хотя временами ему и хотелось двинуть по ней чем-нибудь тяжёлым, чтобы высвободить детали из пазов. К счастью, до этого не дошло, потому что винтовка оказалась намного опаснее, чем он изначально думал, и под опасностью он имел в виду, опасность для его собственного здоровья. В магазине действительно находились плазменные ячейки, но когда в них заканчивался боезапас, в замене магазина не было необходимости. Всё потому, что он был подключен к преобразователю Масо, который со временем пассивно поглощал частицы Масо из воздуха и превращал их в плазму, хранящуюся в ячейках. По сути, это означало, что винтовка была автономным оружием, эффективно работающим от источника боеприпасов, который мог пассивно пополняться, устраняя необходимость в перезарядке. Проблема заключались лишь в том, что перегрев от длительной стрельбы мог расплавить ствол и в том, что при попадании в какие-либо жизненно важные узлы, винтовка могла буквально превратиться в плазменную гранату. Не было никакой системы звуковой сигнализации или внешнего дисплея, так что, если какой-либо из компонентов, каким-либо образом будет повреждён, он не узнает об этом до тех пор, пока винтовка не взорвётся огромным огненным шаром, забрав его с собой. Тем не менее, несмотря на риск насильственной смерти от взрыва, преимущества плазменной винтовки намного перевешивали все эти… незначительные отрицательные моменты. Ну, незначительные, в сравнении. — Что за жизнь без риска? — проворчал Джон Коннор, начиная собирать винтовку обратно. Не было и шанса, что эти технологии смогли бы пережить суровые условия путешествия во времени. Более того, это не были какие-то инопланетные технологии; они были полностью узнаваемы, хотя и сильно модифицированы. Как следствие, он больше не мог отрицать очевидного. Он действительно оказался в будущем.

~о~

Постирав и разложив одежду для просушки (и снова оказавшись голым), Джон повесил рыбу коптиться на костре и отправился слегка вздремнуть в задней комнате одного из магазинов. Хоть он и планировал поспать всего два или три часа, чтобы прийти в себя, прошло явно больше времени, потому что к тому моменту, когда он проснулся и вышел из комнаты, костёр уже полностью прогорел и погас. Рыба, которую он коптил, вышла пережаренной, из-за чего казалась сухой и жёсткой, но её всё ещё можно было есть. На небе всё также ярко светило солнце, что делало его теорию об удлинившимся световом дне более состоятельной. Снова одевшись, он почувствовал себя словно заново родился. Странно, насколько более защищённым он себя ощущал, просто будучи одетым, но он решил, что это из-за того, что он слишком привык к одежде. Надев ботинки, камуфляжные штаны, бронежилет, коричневую рубашку и потрёпанный плащ, он стал выглядеть как пустынный наёмник. По крайней мере, именно это он смог рассмотреть в своём отражении в осколке зеркала, найденного им в уборной. Осколок, который он использовал, был размером с его ладонь, но он и так уже достаточно хорошо себе представлял как выглядит. Хоть и было немного неудобно держать осколок зеркала во время бритья ножом, ему удалось достаточно чисто побриться, на удивление, даже без порезов и царапин. Он никогда не задумывался о преимуществах опасной бритвы, но, возможно, в ней были и свои плюсы. Он завернул копчёных рыб в тонкую кору и разложил их по подсумкам, вместе с предметами, которые изначально находились в жилете. Осколок зеркала тоже занял своё место в одном из них. Нож и фляги он нацепил на пояс, а ремень от АК-47 перекинул через шею так, чтобы псевдоавтомат свободно висел у него на груди. — Взял, — он похлопал по подсумку, ощупывая его форму. Похлопав ладонью ещё по нескольким подсумкам, он проверил и их содержимое. — Взял, взял, и… взял. Джон кивнул с лёгким удовлетворением. Он был готов, как никогда. Тем не менее, он в последний раз окинул взглядом торговый центр. Он не собирался скучать по этому месту. Тем не менее, это была довольно комфортная жизнь, несмотря на то, что длилась она максимум пару дней, но если бы он хотел жить без забот, то он просто остался бы в своей лаборатории до конца жизни. Несмотря ни на что, ему нужно было двигаться вперёд и продолжать поиски. Забрав всё своё имущество, он направился ко входу. Выйдя на солнечный свет и почувствовав его тепло на своей коже, он снова оказался лицом к лицу со своим следующим испытанием: длинным верёвочным мостом, опасно раскачивающимся на ветру. С каждым своим шагом он приближался к смертельной ловушке, пока не остановился прямо перед началом моста. Мост выглядел таким же хлипким, как и в первый раз, когда он увидел его. Для начала он стукнул по первой деревянной доске носком ботинка. После ещё пары постукиваний он твёрдо поставил на неё свой ботинок, хотя и не переносил на эту ногу большую часть своего веса. Когда доска не издала никакого зловещего скрипа, он надавил на неё сильнее. К этому моменту его сердце уже стучало в бешеном ритме, хотя прошло не более нескольких секунд. Несмотря на некоторую шаткость, на самом деле конструкция оказалась прочнее, чем он думал. Основная проблема заключалась в том, что верёвочные поручни, за которые он собирался держаться, были натянуты слишком высоко, чтобы он мог дотянуться до них на первых нескольких шагах. Лишь на седьмой доске он сможет схватиться за поручень. Точнее за поручни, так как ему нужно будет держаться за них с двух сторон, чтобы сбалансировать свой вес и случайно не перевернуть мост. Сделав глубокий вдох, он оторвал вторую ногу от твёрдой земли и поставил её на вторую доску. Пока всё шло хорошо, хотя он и чувствовал, как две доски покачиваются в противоположных направлениях под его ногами. Он также почувствовал, как его обдувает довольно сильным ветром, который, вероятно, образовался потому, что каньон действовал как воронка. К сожалению, вместо того, чтобы охладить его, это заставило его ещё сильнее нервничать, из-за чего с его волос начал капать пот. — Легче лёгкого, Джон. Ты делал это миллион раз. Шаг за шагом, не смотря назад… или вниз… Он перенёс ногу с первой доски на третью. Следующим его шагом стали доски со второй по четвертую. Возможно, у него разыгралось воображение, но он чувствовал, что раскачивается и начинает терять равновесие, хотя и знал, что это не так. Он едва удерживался от того, чтобы компенсировать свою воображаемую потерю равновесия, из-за чего нервничал всё сильнее. Он шагнул с третьей доски на пятую. С четвертой на шестую. С пятой на седьмую. С шестой на восьмую. И только теперь он, наконец, добрался до той точки, где можно было дотянуться до веревочных поручней. Схватившись за них так, словно от этого зависела его жизнь, что в опредёленной степени было правдой, он обнаружил, что веревки на самом деле довольно крепкие. Крепко сжав их, настолько, что побелели костяшки пальцев, он шаг за шагом двинулся вперёд. Ровно до тех пор, пока не добрался до одного из металлических листов, прибитых к доскам. Он постучал по нему ботинком, ощупывая поверхность. Лист был ржавым и шершавым, что было лучше, чем если бы он был гладким и скользким. Его ботинок твёрдо встал на него, и он продолжил свой путь. Продвигаясь вперёд шаг за шагом, ему казалось, что мимо него проносятся целые века. Его пульс и адреналин замедляли восприятие времени, делая каждый шаг мучительно медленным и напряжённым. Также не помогал и тот факт, что зазоры между некоторыми досками иногда были достаточно большими, чтобы сквозь них могла пройти его нога. Где-то посередине мост стал ещё более шатким, что, возможно, было вызвано его присутствием. Стиснув зубы так сильно, что казалось, будто они вот-вот начнут крошиться, он заставил себя продолжить переставлять ноги, не обращая внимания на то, как каждая из из них раскачивается в разные стороны, независимо друг от друга. Он слышал стук сердца в своих ушах, а пот стекал ему в глаза, заставляя его моргать и страстно желать протереть их. Однако для этого ему пришлось бы отпустить верёвки, чего он делать определённо не хотел. Его дыхание стало учащённым и тяжёлым, и каждый раз, когда он смотрел вниз – несмотря на то, что неоднократно повторял в уме «не делай этого», – он буквально чувствовал, как его поле зрения сужается при виде расстояния до дна каньона. Почти машинально идя вперед, в какой-то момент он заметил, что его руки, держащиеся за веревки, уже поднялись на уровень головы и поднимаются всё выше. Отпустив веревки, он практически пробежал последние несколько шагов и рухнул на утёс покрытый камнями, сразу за мостом. Перевернувшись на спину, он тупо уставился в небо, переводя дыхание. Говоря откровенно, в этот момент он дышал так интенсивно, что почувствовал лёгкое головокружение. Я никогда больше не буду смеяться над эффектом подвесного моста, — усмехнувшись этой мысли, между двумя прерывистыми вдохами, он закрыл глаза и снова положил голову на камень. Это был настолько утомительный опыт, что он был готов уснуть прямо на месте, если бы не тот факт, что камни были грубыми и острыми, неприятно врезаясь ему в спину. Перекатившись на живот, он с некоторой неохотой поднялся на ноги. Потратив несколько минут на то, чтобы встать и размять спину, он, наконец, смог оценить, где он оказался. — Как я этого не заметил?… Большую каменистую скалу, плавно сменяло пространство, покрытое травой, за которым виднелись разрушенные здания, стоящие бок о бок друг с другом. Между ними были видны бетонные тротуары и улицы, которые вели дальше к перекрёсткам и ещё большему количеству зданий. Но самое главное – этот, явно жилой когда-то, район не был покрыт слоем белой соли, что было бы вполне ожидаемо увидеть в подобных заброшенных регионах. Вместо этого всю округу заполонила зелень, покрывавшая землю, пробивавшаяся сквозь бетон и взбиравшаяся по стенам. То, что в странно расположенном торговом центре не было ни крупицы соли, было в некоторой степени логично, но отсутствие следов белой соли в городе такого размера было весьма подозрительным. Это должна была быть территория белой смерти и разложения, но вместо этого, перед ним скорее находились древние руины городского квартала, о чём свидетельствовал поток воды, который, судя по всему, прорезал самое сердце этого квартала. — Что ж, путешествие вниз по течению меня ещё не подводило.