Глава 3

Следуя за течением ручья, пересекающего город, Джон Коннор не мог не заметить, что окружающая планировка строений напоминала деловой район. Здания были от пяти до двадцати этажей высотой и настолько плотно стояли друг к другу, что места между ними оставалось достаточно лишь для переулка, в котором еле-еле смогли бы разминуться пара человек. Оформление улиц и тротуаров тоже показалось ему странным. Тротуары были заметно больше, чем те, к которым он привык, а улицы – меньше, иногда сужаясь всего до двух полос движения, по одной в каждом направлении. Несмотря на высокие постройки, он мог бы даже подумать, что оказался в небольшом городке, если бы не тот факт, что неподалёку виднелось шоссе, проходящее над землёй на высоте четырёх этажей и расположенное слишком близко к прилегающим зданиям. Мост шоссе зиял провалами и отсутствующими секциями, но сам факт его существования означал, что на нём должны были остаться брошенные машины, хотя он и не видел ни одной из них. Город оказался совершенно непохожим на Лос-Анджелес и, казалось, с лёгкостью мог бы вызвать приступ клаустрофобии. На обочинах дорог не было ни мест для парковки автомобилей, ни паркоматов. Повсюду, в дизайне города чувствовалось максимально эффективное использование пространства, но это лишь заставляло его думать, что люди не рождены для того, чтобы жить словно сельди в бочке. Да и не факт, что в этих зданиях вообще кто-то когда-либо стал бы жить, поскольку большинство из них было частично разрушено, заросло растениями и было окружено массивными деревьями, местами прорастающими прямо сквозь бетон. Дороги и тротуары также были покрыты грязью и зеленью, а большая часть красок со временем потускнела. Это был лишь образ разрушенного города, но не более того. Картина. Подобно голливудскому реквизиту, он казался лишь декорацией. Джон Коннор стоял посреди девятого этажа одного из таких зданий, глядя на пустое пространство помещения перед собой. Планировка и дизайн здания, казалось, указывали на то, что здесь должен был быть большой офис, где работало бы множество сотрудников. Однако внутри здания ничего не было. Ни рабочих столов, ни документов, ни компьютеров, ни даже обёртки от шоколадного батончика. Вокруг была только пыль, крошащиеся стены, небольшие кучки мусора и окна, в которых давно не было стёкол. Он точно мог сказать, что из помещения не выносили его содержимого. В нём попросту ничего не было изначально. Он проверил ещё пару подобных зданий в поисках припасов, но не обнаружил ничего, кроме ещё одного доказательства искусственности этого города. Однако возникал вопрос: для чего он был построен? Джон обдумывал это, пока шёл к окну. С высоты девятого этажа он смог хорошо рассмотреть эстакаду. Что ещё более важно, он увидел как по шоссе бесцельно бродят три маленьких робота. Казалось бы, у машин всегда должна быть какая-то задача, даже если это будет что-то бессмысленное, например бесконечное патрулирование. Однако в их движениях не прослеживалось никакого смысла; они просто двигались в случайных направлениях, иногда оказываясь на пути друг друга. Когда уже казалось, что они вот-вот врежутся друг в друга, они просто останавливались, взмахивали руками, как бы приветствуя друг друга, а затем обходили друг друга. Их действия странно напоминали человеческое поведение, но регулярное повторение этих действий сразу рушило всю картину. Наблюдая за ними, он изначально ожидал, что оба робота резко и одновременно поменяют траекторию движения, согласовывая её между собой, что было бы невозможно без какой-либо связи или общей сети. Однако ничего подобного не произошло, и, откровенно говоря, это облегчало ему задачу, поскольку они не смогут поднять тревогу, если обнаружат его присутствие. По крайней мере, он на это надеялся. Вскинув винтовку, Джон прижал приклад к плечу, скорее по привычке, чем для чего-либо ещё. Но даже несмотря на то, что замаскированная плазменная винтовка, казалось, не имела заметной отдачи, приклад прижатый к плечу по-прежнему помогал стабилизировать прицел. Нацелившись на одного из трёх роботов, он поднёс палец к спусковому крючку, но не коснулся его. Расстояние до цели было таким, что он предпочёл бы использовать что-нибудь более точное, например снайперскую винтовку, но даже так, он сможет хотя бы проверить пристрелку своей винтовки на дистанции. На всякий случай, вместо того чтобы прицелиться в туловище, он слегка приподнял ствол винтовки, чтобы прицел сфокусировался на точке между желтыми глазами робота. Если у заряда плазмы будет какое-либо падение с дистанцией, это повысит его шансы поразить цель. Одним быстрым движением он нажал на спусковой крючок. Острый плазменный болт вылетел из ствола, пронзив пространство. Прошло чуть больше секунды, прежде чем он врезался в голову первого робота, заставив того слегка крутануться на месте и рухнуть землю с испарившимся скальпом. Глаза двух других роботов покраснели, и они начали лихорадочно осматриваться по сторонам, словно в замешательстве. Спустя несколько секунд терпеливого ожидания, когда уже начало казаться, что роботы просто собираются продолжить свои бесцельные поиски, Джон сделал ещё один выстрел. Плазменный заряд сверкнул в воздухе и ударил второго робота в шею, тут же оторвав ему голову. Он принялся дико размахивать руками, но вскоре завалился назад, после чего быстро затих. Третий робот наконец заметил его и, угрожающе взмахнув руками, направился было в его сторону, но наткнулся на провалившуюся секцию эстакады. Осознав, что расстояние слишком велико для прыжка, на что потребовалось несколько мучительно долгих секунд, машина зашагала обратно к съезду с шоссе. Заряд плазмы врезался ему в спину, мгновенно расплавив металл и схемы под ним. Из оплавленной дыры на его корпусе пошёл дым, который не прекратился даже тогда, когда робот завалился вперёд и замер без движения. Джон опустил свою псевдо штурмовую винтовку. Хотя инстинкты и подсказывали ему покинуть эту позицию, он решил остаться на месте. Ему нужно было выяснить, вызвали ли машины подкрепление, и способны ли они на это вообще. Если здание начнут штурмовать, он сможет услышать их приближение и использовать лестницу в качестве бутылочного горлышка для обороны. Если же ему придётся покинуть эту позицию, он был вполне уверен, что сможет спрыгнуть на шоссе внизу. Возможно, прыгать с такой высоты на бетонную дорогу было и не лучшей идеей, но он знал, как перекатиться при ударе, чтобы погасить инерцию, хотя шанс сломать себе шею по-прежнему оставался немаленьким. А пока же, внимательно прислушиваясь к звукам вокруг, он размышлял над тем, что ему удалось выяснить. Причина, по которой он поднялся сюда, в первую очередь заключалась в том, что ручей в какой-то момент повернул под разбитое шоссе. Приучившись посматривать наверх после пережитого в торговом центре, он не слишком хотел предоставлять машинам возможность снова спрыгнуть на него. Поэтому, он зашёл в достаточно высокое здание неподалеку, чтобы увидеть, что происходит на шоссе, где и выяснилось, что его интуиция не подвела его. Если бы он просто продолжил идти по течению, то вполне вероятно, что эти роботы спрыгнули бы ему прямо на голову. Опять же, это решение дало ему возможность разузнать больше о его оружии и машинах. Плазменная винтовка оказалась совершенно сюрреалистичной, как он и думал; выстрел из неё практически не снижался с дистанцией, а также на него не влиял ветер. Плазменный заряд летел медленнее пули, но компенсировал это своей смертоносностью. Ствол винтовки начал нагреваться уже после трех выстрелов, но, осторожно постучав по нему пальцем, Джон выяснил, что он ещё недостаточно горячий, чтобы зажарить на нём яйцо, так что некоторая свобода действий у него ещё оставалась. Он, конечно, хотел бы испытать оружие в полностью автоматическом режиме, но помимо необходимости ждать его перезарядки, он не хотел рисковать расплавлением ствола и выходом оружия из строя, учитывая, что замены у него не было, а мысль о том, что ему придётся полагаться исключительно на его копье, определённо была не из приятных. К счастью, у машин, похоже, не было связи с другими роботами поблизости или, по крайней мере, они не были на постоянной основе объединены в сеть, о чем свидетельствовали их конфликтующие маршруты патрулирования – если, конечно, их бесцельное блуждание вообще можно было так назвать. Их поисковые протоколы были бессистемными и нескоординированными, а последнему роботу потребовалось гораздо больше времени, чем ожидалось, чтобы понять, что он не сможет совершить настолько длинный прыжок. Тот факт, что машина рассматривала возможность прыжка, по идее должен был что-то сказать о её программе искусственного интеллекта, так же, как и тот факт, что она в конце концов пересмотрела своё решение. Но он не знал, что об этом думать, за исключением того, что её действия, определённо были совершенно неэффективны, но это могло быть связано с некачественным программированием и плохим программным обеспечением. После нескольких минут ожидания – без часов было трудно сказать точнее – Джон начал спускаться по лестнице. Тихо ступая и заглядывая за углы, он осторожно продвигался вниз этаж за этажом. К тому времени, как он наконец добрался до нижнего этажа, он почувствовал как его чрезмерная осторожность начинает иссякать под давлением его же собственного нетерпения, после того как он не обнаружил никаких машин, подстерегающих его, чтобы устроить засаду. Когда он уже собирался выйти из здания, он услышал громкий голос. — Эти идиоты! Джон быстро сместился вбок от дверного проёма. Выглянув наружу, он увидел двух человек – женщину и мужчину – стоящих посреди ручья. Они были одеты в ту же одежду, что и он, в стиле пустынных наёмников. Однако первым делом он обратил внимание на то, что они были вооружены StG 44 – немецкими штурмовыми винтовками времён Второй мировой войны – а на одной из рук у них были повязаны обрывки белой ткани. Хоть и было очевидно, что эти автоматы на самом деле являются замаскированными плазменными винтовками, причины, по которым плазменное оружие было решено замаскировать под устаревшие винтовки, ускользали от него. — Я уже не в первый раз говорю им, чтобы они прекратили мусорить! — подчёркивая своё заявление, женщина пнула корпус небольшой машины, лежавший в ручье, подбросив его в воздух, как футбольный мяч. Он ударился о берег и запрыгал по траве, извергая при этом воду, болты и осколки плат. — Успокойся, Джекэсс. — Я спокойна. Разве не заметно, что я чертовски спокойна? — возмущённо фыркнула женщина, скрестив руки на груди. — Эти говнюки погубят всю рыбу, если продолжат заниматься этой хернёй. — Ты слегка преувеличиваешь. — Вообще ни разу. Пока они разговаривали, Джон вытащил из одного из своих подсумков полосу белой ткани. К счастью, он не выбросил ничего с трупа Терминатора, кроме нижнего белья. Обмотав ткань вокруг левого предплечья, он зубами и другой рукой затянул узел. Однако, несмотря на это, он не вышел наружу. Он рассудил, что, хоть на расстоянии его и можно было принять за бойца того же подразделения, к которому принадлежали эти двое, то при ближайшем рассмотрении в нём быстро распознают чужака. А учитывая существование Терминаторов, шанс получить в грудь заряд плазмы становился совершенно неиллюзорным. На данный момент лучше будет проследить за ними издалека и собрать информацию, поскольку было непохоже, чтобы за ними активно охотились. Ведь они громко и беззаботно болтали прямо посреди незачищенной территории. — Почему бы просто не сказать близнецам, чтобы они прибрались здесь? — спросил мужчина. — Они всё равно не способны на большее, чем уборка мусора. — Эх. Им всегда достаётся самая худшая работа. Тебе их не жаль? — С чего бы мне их жалеть? Они сами виноваты, — мужчина принял сердитый вид. — Если бы они не допустили… — Эй, эй. Ты чего завёлся то? Это произошло уже очень давно. — Кто бы говорил. Сама же только что злилась из-за рыбы. — Это произошло недавно! — Прекращай кричать, — сказал мужчина с раздражённым выражением лица. — Ты хочешь чтобы о нашем здесь присутствии узнали все машинные формы жизни в городе? Машинные формы жизни? Джон решил отложить этот вопрос на потом, сосредоточившись на разговоре. — Было бы о чём беспокоиться. Большинство из них уже даже не нападает, когда видит нас. — Только в этой области. Те, что в пустыне, всё ещё агрессивны. — Это не проблема. Тебе просто нужно взять с собой достаточно взрывчатки, чтобы разом избавится от них всех. — Это пустая трата ресурсов, — ответил мужчина таким тоном, словно он уже много раз говорил об этом. — Просто пристрели их, когда увидишь. — И какое же в этом веселье? — не желая слушать ответ, женщина пожала плечами и двинулась назад по течению. — Пошли уже обратно, мне ещё предстоит выяснить, кто побросал в воду весь этот хлам. Когда они отошли на достаточное расстояние, Джон выскользнул из дверного проёма и молча последовал за ними.

~о~

Проследить за ними на самом деле оказалось одновременно и проще и сложнее, чем он думал. Проще оказалось в том плане, что они практически не обращали внимания на своё окружение, что позволило ему следовать за ними, не скрываясь слишком часто за колоннами или за углами зданий. Усложняло же ситуацию то, что двигались они довольно быстро. Фактически дошло до того, что единственной причиной, по которой он не отстал от них, стал тот факт, что они время от времени останавливались, чтобы осмотреть достопримечательности или поспорить. Из их разговоров он не смог разобрать многого, так как большую часть времени он провёл, пытаясь догнать их или же переводя дух, вместо того чтобы слушать. Создавалось впечатление, словно им вообще не нужен был отдых. Интересным было то, что они фактически игнорировали маленьких роботов, оказавшихся на их пути. Однако, несмотря на это, маленькие машины не нападали на них. Они, конечно, их видели и распознавали, но никаких враждебных действий не предпринимали вообще. Люди что-то сделали с машинами в этой области? Может быть, как-то заглушили их связь или же подменили сигналы сети, чтобы обезвредить их? Даже увидев пассивное поведение машин собственными глазами, Джон всё ещё опасался приближаться к ним, но времени на поиск другого пути у него не было, а стрельба по машинам лишь раскрыла бы его присутствие двум солдатам, за которыми он шёл. Помня об этом, он заставил себя побежать вперёд к машинам, хоть стук его сердца и начал оглушительно отдаваться у него в ушах. Удивительно, но глаза роботов не краснели, даже когда он подходил к ним достаточно близко, так что в конце концов он смог просто пробежать мимо них нетронутым. Спустя некоторое время он уже не был уверен, бьется ли его сердце от страха или из-за физических нагрузок. Попытка удержать этих двоих в поле зрения заставила его выложится по полной, преодолевая большую дистанцию за куда более короткий промежуток времени, чем обычно, хотя он и знал, что почувствует последствия этого позже. В конце концов, он догнал их в очередной раз, когда они остановились перед большой поляной с неглубоким озером, которое возникло благодаря потоку воды, вытекающему из канализационной трубы, торчащей из каменистого утёса. Большой кабан пил из озера, стоя в воде возле одного из «островов» посреди водной глади, но, учитывая, что вода не доходила ему даже до колен, не было похоже что животное застряло на острове. Кабан поднял голову и посмотрел на бойцов с уже знакомым Джону пренебрежением, хотя двое солдат также проигнорировали животное и двинулись вдоль озера. Вскоре они вышли на тропу, ведущую вверх по склону утёса. На большой поляне было негде спрятаться, но в этом и не возникло необходимости. На вершине утёса кто-то соорудил импровизированные баррикады из листов металлолома. Укрепления были откровенно дрянными и выглядели так, словно их возводили в спешке, скрепляя листы между собой болтами и изолентой. Двое солдат вошли в открытый проход между баррикадами и скрылись из виду. Джону до безумия захотелось последовать за ними. Он почувствовал, как его сердце разрывается от облегчения, поскольку рядом были люди. Настоящие люди! Это означало, что, несмотря на то, как мрачно всё вокруг выглядело, человечество смогло выжить, вопреки Синдрому Белого Хлорирования и присутствию машин. Однако, как бы ему ни хотелось рвануть внутрь и узнать, что произошло, осторожность взяла верх. Очевидно, это были специально возведённые баррикады, поэтому за ними, вероятно, находилось какое-то жилое помещение или база. Несмотря на то, что двери на баррикадах были широко распахнуты а сами баррикады выглядели так, словно на них никто не дежурил, это не означало, что в них не было скрытых сторожевых постов и ловушек. Будь у него возможность, он подобрался бы поближе к баррикадам, но открытая поляна не позволяла ему сделать это, не будучи замеченным, тем более, что совсем недалеко от базы было расположено несколько зданий. Сходу определить в которых из них расположены наблюдатели, было практически невозможно. Хоть он и выглядел как один из солдат, это, вероятно, позволило бы ему, в лучшем случае, добраться до входа. Если он дойдёт до баррикад, а затем развернётся и пойдёт обратно, это может вызвать подозрения, а он не хотел так рано портить свою маскировку. Он решил понаблюдать какое-то время за баррикадами издалека. Осмотрев окрестности, вскоре он заметил достаточно высокое здание, который идеально подходило для слежки за баррикадами. После этого он осмотрел округу ещё раз и нашёл запасной вариант, к которому сразу же и решил пойти. Если они были хотя бы наполовину компетентны, то в первом примеченном им здании должен был находится их наблюдательный пост, так что разумно будет посмотреть за движением в том здании. Если там действительно окажутся наблюдатели, то ему придётся отказаться от второго варианта (поскольку велик шанс на то, что в него также могут заглянуть патрульные) и подыскать третий вариант, просто чтобы быть уверенным, что он случайно не наткнётся на кого-нибудь на лестнице или что-нибудь в этом роде. Решив эту дилемму и наметив план действий, он направился ко второму выбранному им зданию.

~о~

Примерно через семь дней (если считать по количеству перерывов на сон) Джон Коннор пришёл к важному выводу. Ну, точнее, к парочке выводов. Во-первых что-то явно было не так. Солнце светило уже слишком долго, чтобы можно было и дальше придерживаться версии об удлиннившемся дне. Было похоже, что оно вообще не сдвинулось с места. Если бы он не был уверен, что это не так, то сказал бы, что Земля перестала вращаться, но это означало бы гибель всего живого на планете. Отсутствие вращения планеты означало отсутствие защиты от смертоносной солнечной радиации, которая в конечном итоге поджарила бы поверхность планеты. Тот факт, что на планете всё ещё существовала животная жизнь и густые леса, делал эту версию крайне маловероятной, а у него не было много свободного времени, чтобы надолго зацикливаться на этом, особенно имея лишь ограниченную информацию. В результате он пришёл ко второму выводу, о людях, за которыми он наблюдал. Они не использовали наблюдателей. Совсем. День за днём наблюдая за происходящим на баррикадах, он пытался вспомнить каждый из уроков матери, посвящённых контрснайперским операциям (что оказалось довольно сложно, так как эти знания не пригодились ему во время службы в спецназе, поскольку Легион не использовал человеческую тактику, например, снайперов), но после многих часов созерцания каждого потенциального местоположения наблюдателей он не смог обнаружить никаких их следов. На всякий случай он даже дошёл до первого выбранного им здания и обнаружил внутри лишь слои пыли на каждом из этажей. Вообще, ему достаточно было проверить только лестницу, чтобы узнать, поднимался ли кто-нибудь по ней, но поскольку прыжки с крыши на крышу никто не отменял, он решил проверить все этажи один за другим. И результаты, честно говоря, привели его в замешательство. На этих постах уже очень давно никого не было. Оказался ли он дальше от линии фронта, чем думал изначально? Он не ощущал здесь той отчаянной настороженности, которую он так часто видел, сражаясь против Легиона. Ожидание нападения обычно вызывало у людей нервозность от постоянного беспокойства и тревоги. Однако ничего похожего, здесь, он не заметил. Был ли этот район безопасной зоной? С одной стороны это имело смысл, но как тогда объяснить, почему эта область не была полностью зачищена от присутствия машин? И как объяснить настолько вопиющее отсутствие дисциплины и организации? Неужели всё это подразделение и вправду было таким безалаберным? Сопоставив всю информацию, которую он собрал за неделю наблюдений, он понял, что ответ… Да, они на самом деле оказались настолько распущенными. Джон время от времени видел, как отдельные люди, пары и группы солдат проходили туда и обратно через баррикады. Это происходило не по какому-либо расписанию, а совершенно случайно, словно бойцы действовали по собственной инициативе. Некоторые возвращались быстро, в течение дня. Другие через пару дней. Еще несколько, пока вообще не вернулось. Он не был уверен, были ли это временные постояльцы или же они просто отправились на долгосрочное задание. Сам он склонялся ко второму варианту, поскольку все они были одеты одинаково, как пустынные наёмники, с небольшими вариациями в экипировке. На удивление, униформу все солдаты носили поголовно, несмотря на их небрежность в других аспектах. Однако было одно исключение. Вернее, одна пара исключений. — …похоже, они снова куда-то отправились. Он наблюдал за тем, как две красноволосые девушки-близняшки вышли из-за баррикад. Среди прочих их выделяло то, что они были одеты иначе, чем все остальные солдаты. На них были надеты чёрные шали, поверх длинных белых рубашек, доходящих до колен, с разрезами по бокам, удерживаемых на талиях чёрными поясами. Нижние половины их тел были облачены в малиновые джинсы, с наколенниками поверх, и чёрные ботинки, почти доходящие до колен. Но самое главное – у них на руках не было повязано полос белой ткани, хотя в их волосы и были вплетены белые цветы. А ещё единственное, что действительно отличало близнецов друг от друга – это их прически: у одной была волнистая, растрёпанная грива, а у другой – прямая и чопорная прическа. Это был уже третий раз за неделю, когда они покидали баррикады, и это было чаще, чем он видел у кого-либо ещё. Увидев их впервые, он сразу понял, что именно об этих близнецах говорилось в разговоре, который он подслушал неделю назад. У них не было белых повязок, которые он заметил у всех остальных, и он видел, как несколько человек держались от них подальше, как будто активно избегая их. Он задавался вопросом, что же такого плохого они сделали, что подверглись такому остракизму, но улик, чтобы выяснить это, было недостаточно. Что ещё более важно, они вернулись не так давно, поэтому он был сильно удивлён, увидев, что они снова вышли в поле так скоро. Он был уверен, что во время второго их похода одна из девушек получила травму, потому что при возвращении она опиралась на сестру. Однако сейчас эта прямоволосая девушка не выглядела раненой, хотя, возможно, она просто хорошо это скрывала. Но вот в чём у него точно не было сомнений, так это в том, что эти двое были изгоями. И они были для него лучшим источником информации, поскольку изгои вряд ли запоминали каждого с кем сталкивались.