Глава 12

22 января.

Слегка отупевшее лезвие миниатюрного ножа рывком создало на руке тонкий обрыв между двумя сторонами кожи. Сначала с левой, а за тем и с правой стороны выступили ярко красные капельки, постепенно слившись в одну реку, они заполнили собой глубокий обрыв. Затем кровавая река вышла из своих берегов и по запястью скатился воображаемый ручеёк. Похоже место для шрамов заканчивается, надеюсь парочку старых смогут в скором времени сойти, как множество других не особо глубоких раньше. Я немало удивился, когда не обнаружил некоторых следов от лезвия со времён подросткового возраста и только позже понял, что несерьёзные повреждения вскоре исчезают. Проблема заключается в том, что контролировать глубину в момент, когда физическая боль особенно нужна, практически невозможно. Хотя, я даже уже не знаю зачем это делаю. Просто привычка. Проще уже бросить курить, чем завязать с само повреждением. Я пытался как-то, но при первой же потребности забил на свои же ограничения, забавно, да? Ножик вновь с силой прошёлся по запястью прямо на выпирающей кости, небольшой разряд адреналина блаженно разлился по телу. И почему только мне не суждено быть нормальным? Ах да, будь я нормальным, о твоём постоянном присутствии рядом можно было бы забыть, как о нафантазированном сне. Тот же твой грёбаный товарищ выскочка быстро приручил бы тебя, как только заприметил бы меня как помеху. А я что? Я бесполезный слабак. Но, к счастью, всё же у меня есть преимущества в настырности и беспрекословности достижения своей цели любыми способами. Опять же, за счёт своей «ненормальности». Ничтожество. В груди стала нарастать неприятная тревога, в правом ухе раздался пронзающий звон, заглушая давящую тишину, после чего стало звенеть уже обоих ушах будто через голову прошла длинная игла. Когда сбилось дыхание я постарался заглушить этот приступ болью, лезвие с каждым разом входило всё глубже. Чёрт. Приложив не мало усилий, я отбросил нож на кровать позади и впился руками в лицо, кресло немного отъехало назад, когда я со вздохом откинулся на его спинку. Пожирающее чувство одиночества, тревога — расплата за все мои грехи, посланная мне свыше, да? Если бог со своей справедливостью существует, то я обращаюсь к нему, пошёл ты нахуй. Во всех случаях есть только одно лекарство для меня, получше любой молитвы или исповедания. В этом мире есть только один бог. Богиня.

***

Мягкий матрас со всех сторон обнимал меня точно, как большое облако, в нём не чувствовалась ни одна кость, да и боль в спине совсем не тревожила. Я проснулась от противного холода, развеявшего блаженное спокойствие. Не открывая глаз, постаралась нащупать рядом одеяло, но оно, как на зло, не попадалось под руку. Да где это одеяло, блин?! Для более эффективного поиска пришлось разлепить глаза. Я чуть не вскрикнула, когда неожиданно увидела уставившиеся на меня голубые глаза. Питер сидел на полу облокотившись на кровать и внимательно наблюдал за моими движениями. — Ты напугал меня! — Взорвалась я от раздражения. — Прости, дорогая, не хотел тебя тревожить. — Но ты это сделал, — всё также раздражённо пробормотала я и легла обратно лицом к стене. Глаза после внезапного испуга уже не хотели закрываться. Меня хватило всего на несколько секунд, после чего я с шумным вздохом села в исходное положение. — Я вроде запирала дверь на ночь, как ты сюда вообще попал? — Ну, — чуть протянул он, — у меня есть ключи от абсолютно всех дверей в доме. На всякий случай. — По-моему это проникновение в личное пространство. — Приподняв одну бровь проговорила я. — Ах да, о чём это я говорю. Питер, проигнорировав мой саркастичный тон отвернулся лицом к стеллажу и снизив тон сказал: — Просто только рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. В комнате повисла мёртвая тишина. Жёлтый свет от гирлянды на стеллаже тускло освещал комнату предавая сонную атмосферу. В таком освещении его лицо казалось не таким бледным, даже живым. В безопасности? Кто из нас ещё должен чувствовать угрозу. Но в его голосе не было ни капли насмешки или стёба, он говорил искренне. Раздражённость стала отступать, я всерьёз задумалась о его словах. Что могло его напугать? Точнее, что могло его так напугать, чтобы он повёл себя как маленький ребёнок, который посреди ночи пришёл к маме в спальню дабы спрятаться от монстров, засевших под кроватью. Я первой решила прервать тишину: — Сколько уже сидишь здесь? — Не знаю, часа четыре, может больше. — То-есть тебе правда понравилось сидеть и смотреть на спящего человека часами? Ты точно псих. — Я никогда не устану смотреть на тебя, тем более, это далеко не первый раз. Я опешила. — Чего? Он оттолкнулся рукой от пола и встал. — Пойду сделаю кофе и придумаю что-нибудь с завтраком, жду тебя на кухне. Питер позихнул, поднял обе руки над головой и как можно сильнее потянулся, разминая мышцы. Через мгновение за ним уже осторожно захлопнулась дверь. «Не в первый раз» — с тревогой подумала я. Мерзко даже подумать, как он каждую ночь проникал ко мне в комнату и просто… смотрел. Похоже его сталкерство выходило далеко за рамки преследования и фотографий. Я опустила ноги на холодный пол от чего сразу поёжилась. Почему так холодно то... Теперь кровать позади показалась тёплым раем, куда так сильно хотелось вернуться. Включив настольную лампу для большего освещения, я подошла к стеллажу чтобы поставить гирлянду в спокойный режим и вдруг оступилась, небольшая доска подо мной сдвинулась в сторону. Я присела на корточки и заглянула в щель, в ней виднелся странный прибор размером с некрупную книжку. И что это означает? Прибор для прослушки от моего любимого ухажёра? В любом случае трогать его не стоит, Питер в любом случае узнает об этом. Я, оставив всё как есть, проговорила про себя парочку нехороших слов и наконец побрела в ванную комнату в надежде умыться тёплой водой. Выключатель громко клацнул и свет зажёгся, яркой вспышкой ударив по привыкшим к темноте глазам. Я зажмурилась и подошла к умывальнику. Слегка горячая вода приятно согрела руки, я набрала в ладони побольше и тщательно умылась, предварительно забрав волосы чтобы не намочить. Мой взгляд упал на мусорное ведро рядом, заполненное окровавленными бумажными салфетками. Опять он за своё. Интересно, ему самому все эти шрамы глаза не режут? Хотя, с моей стороны об это говорить, конечно, легко, мне даже неизвестно зачем он вредит себе. Но что понятно точно, у него явно проблемы с психическим здоровьем. Может, если бы он пытался справиться с ними до дальнейших неприятностей не дошло бы. Я постаралась не думать о худшем и вернулась взглядом к стакану с зубными щётками около крана. На кухне за столом уже сидел Питер в тёплой накидке поверх чёрной рубашки. Я сглотнула, пытаясь избавиться от мятного привкуса зубной пасты во рту и присела напротив. Чашка с кофе стояла возле него не тронутая, он терпеливо дождался пока я сяду и только тогда позволил себе начать. У меня тоже было налито горячий тёмный кофе, источающий приятный аромат, но сейчас мне стало тошно от него. Только чашка застыла у губ парня как я, не повышая голоса попросила: — Мне не хочется кофе. Я бы выпила чай без сахара. — Одумавшись я добавила — Если можно. Пару секунд он не понимающе поморгал после чего чуть улыбнулся и закивал: — Да, хорошо, без проблем, дорогая. Питер вылил содержимое моей кружки в раковину, бережно ополоснул её в воде, забросил заварку чёрного чая и залил сверху кипятком. Сразу почувствовался тёплый запах малины, как только чай уже стоял передо мной аромат заметно усилился. Так намного лучше. Но даже после пары глотков тошнота никак не отступала только сильнее распространялась от желудка до самого горла. Чувство будто меня сейчас вывернет наизнанку. — Мне что-то нехорошо, возможно, это от духоты, в доме совсем воздух застоялся из-за отсутствия окон. На крыльце вроде стул есть, можно попить чай снаружи? — С надеждой спросила я, глядя ему в глаза. — Там очень холодно, ты можешь замёрзнуть… Я перебила его: — Если боишься, что сбегу, иди со мной. — Но ты правда можешь простудиться, — обеспокоенно проговорил Питер. — Оденусь потеплее и ничего страшного не произойдёт, — с ноткой раздражённости стала перечить я. Говорит обо мне так, будто я маленький ребёнок, который не может сам о себе позаботиться. Его опекунство раздражает. Парень вздохнул и сдался: — Ладно, как пожелаешь. Уже у самого выхода, дожидаясь пока Питер обуется, я вдруг заметила тумбочку, на которой стоял прозрачный стеклянный коробок. Из чувства любопытства я нагнулась к нему и нащупала сбоку небольшой выключатель, когда свет внутри зажёгся, прямо перед моим лицом оказалась жёлтая мордочка змеи. Я от неожиданности вскрикнула и отпрянула от стекла, Питер сразу же выпрямился. — Что случилось? Я указала пальцем на террариум. Парень усмехнулся, подойдя к тумбочке и опустил руку прямо внутрь. Змея, не выжидая, спокойно, будто тонкая лоза оплелась вокруг его руки, после чего он осторожно протянул её ко мне. — Знакомься, это мой друг, до недавнего времени — мой единственный сосед. Рептилия казалась очень даже дружелюбной, на сколько можно было судить об этом по внешнему виду. Я, переведя дыхание, дотронулась пальцем до её головки и неспеша погладила, а она, в свою очередь, оказалась совсем не против. На улице и вправду оказалась самая настоящая холодрыга, даже пара лишних слоёв одежды не особо спасали от твёрдого мороза. Вокруг только-только начинало светлеть, лес был окружён темнотой, которая постепенно уступала место приятной голубизне. На рассвет особо не похоже, по большей части предрассветный этап. Сквозь утончённые деревья просматривался белый туман, если долго всматриваться, кажется, что начинаешь терять зрение и мутная пелена распространяется по глазному яблоку. Питер постелил на стул тёплый голубой плед и жестом руки пригласил сесть. Я, осторожно держа перед собой кружку с чаем, села и постаралась немного прийти в себя после тёплого крепкого сна. Обжигающий холод быстро смог привести меня в чувство, тошнота стала понемногу отступать после нескольких глубоких вдохов свежего чистого воздуха. Как жаль, что лес не сосновый, там хоть какие-то зелёные цвета присутствуют не то, что здесь, только белый, серый и въевшиеся оттенки голубого. Придётся ждать до потепления, когда начнётся весна и всё начнёт обретать краски. Хотя, о чём это я… Я не собираюсь здесь на столько задерживаться, нет. — Я придумаю что-нибудь с дополнительным отоплением, не волнуйся, по крайней мере у тебя в комнате точно будет намного теплее. После своих слов Питер задумчиво достал из пачки сигарету и поджёг с помощью зажигалки. Серый дым вперемешку с паром облаком вышел из его рта и растворился в голубизне. Со стороны это выглядело необычайно красиво и, как сказать… по-домашнему что ли. Мне вдруг вспомнился тот самый вечер в парке, когда я в полу опьяневшем состоянии сидела на лавочке и смотрела на звёзды, даже подумала тогда о том, чтобы попробовать табак. Тогда зачем терять шанс? Я подняла голову к стоявшему рядом парню и попросила: — Можно попробовать один раз? — Я указала пальцем на сигарету в его руках. Он выдохнул дым через нос и передал её мне. — Дорогая, пожалуйста, не переусердствуй. Он показал, как правильно держать её пальцами и нарочно задержался рукой на моей после чего отстранился. Я поднесла бумажную трубочку к губам и сделала глубокий вдох через рот. Едкий дым моментально заполонил рот и горло, внутри слегка запекло, я, испугавшись, стала откашливаться. На удивление, послевкусие было даже немного приятным. Питер положил ладонь мне на спину и слегка нагнулся, обеспокоенно разглядывая моё искривившееся лицо. — Ну, на самом деле, на вкус не так уж плохо, я вообще думала, что будет горько или терпко. Если привыкнуть, то очень даже хорошо, наверное… — Надеюсь ты не начнёшь курить? — С ноткой строгости, будто отец, переспросил Питер. — Нет, думаю, оно того не стоит. Мои мысли снова вернулись к теме побега. Отопление? Хм, не значит ли это, что он уедет в город, чтобы найти дополнительный источник тепла? Если всё так, то у меня есть хорошая возможность побродить по лесу. Нет, бежать сразу будет глупо, я просто потеряюсь в лесу и замёрзну, расширять карту — единственная надежда.

***

— И снова здравствуй! Небось замёрз уже с момента нашей последней встречи, слабый электрический ток недолго сохраняет тепло в теле. Налипший снег разлетелся с подошвы ботинок в разные стороны. Я выдохнул табачный дым, проходя мимо изъяна, и остановился около дряхлой тумбочки с инструментами, внимательно разглядывая доступный ассортимент. — Сколько ты ещё собираешься держать меня здесь?! — Послышался за спиной слегка хрипловатый голос парня. — Кто сказал, что я собираюсь тебя отпускать? — Крутя в руке молоток, ответил вопросом на вопрос я. — Тогда зачем я тебе? Он внимательно проследил за мной ненавистным взглядом пока я подошёл к нему. Я развёл руки в стороны предоставляя гостю выбор. — В правой руке — гвозди по толще, но короче, в левой руке — гвозди потоньше, но они, в свою очередь, длиннее. Выбор за тобой. — Какого хрена я вообще должен что-то выбирать?! Я продолжил пристально смотреть на него, давая понять, что пути для отступления нет и всё ещё жду его ответа. Прошло не меньше двадцати секунд, Т/к продолжал молчать, тогда я не выдержал и сделав затяжку, сказал: — Значит испробуем оба варианта. Я присел на корточки и достал из заднего кармана небольшую отвёртку. На бетонной стене снизу также были прикреплены железные оковы, с помощью них я зафиксировал его ноги в районе лодыжки и по крепче закрутил отвёрткой. Теперь всё надёжно, к тому же, удобно. Я потушил сигарету о его ногу, в ответ он попытался выбраться, но попытка оказалась провальной. — Приступим к делу. Сделаем из тебя Иисуса на распятье, а там гляди, может святым праведником станешь. Первым на очереди оказался длинный строительный гвоздь, глядя со стороны можно сказать, что он без проблем может пройти ногу насквозь. Это мы сейчас проверим. Я закатил левую сторону джинс на его ноге повыше, чтобы не мешались, и приставил острый конец к присмотревшемуся месту чуть выше железной оковы. Как только молоток в руке взял разгон парень вдруг выкрикнул: — Нет! Стой, ублюдок, не делай этого! Проигнорировав его протест, я ударил молотком по гвоздю. Он сразу же пробил слой кожи, острый конец немного проскользнул внутрь, вниз моментально стекла бордовая струйка крови. На удивление гость смог сдержать себя и, стиснув зубы, с силой втянул воздух. Не достаточно больно? Молоток ударил вновь, теперь гвоздь вошёл ещё глубже через сухожилия, сверху послышался приглушённый вопль. Не выдержал всё же, ну и ну, а ведь это только первый. Я невольно усмехнулся и с более сильным разгоном ударил снова. В этот момент он окончательно сдался и заорал во всю глотку. Последний удар вогнал гвоздь полностью, оставляя видимой только его шапочку, теперь по ноге заструилось сразу несколько потоков крови. Первый готов. — Как ощущения? — С сарказмом спросил я, поднявшись на ноги. — Раз ты успел достаточно поволноваться за «свою» подружку, то могу облегчить твои страдания, она жива и невредима, к тому же, в безопасности, окружённая настоящей любовью. Слёзы прорисовывали блестящие дороги на смугловатых щеках, он тяжело дышал, отчаянно пытаясь отойти от шока пронизывающей боли. Ему было страшно, больно, тревога за свою жизнь бликами маячила в карих глазах. Слабак недоделанный. Я задумчиво прошёлся взглядом по его конечностям. Сложный выбор, столько слабых мест. Хотя, времени у нас предостаточно, он ещё успеет почувствовать каждую часть своего тела, поэтому — всё равно куда бить. Возьмём, к примеру, плечо. Испробуем образец по крупнее, интересно посмотреть, сложнее ли будет вбить его внутрь. Я подбросил гвоздь в воздухе и, захватив в кулак, подошёл к правому плечу Т/к. — Ты слабак, да? — Сквозь вздохи усмехнулся парень. На мгновение я опешил от внезапной дерзости и повернул голову к нему. Он продолжил: — Не смог самостоятельно завоевать девушку и как трус стал устранять соперников, да? Она всё равно не отдастся тебе, придурок. Резко отвернув от него голову, я прикусил язык. Пусть говорит, что хочет, его это не спасёт. Ты рядом, остальное не имеет значения. Но странная досада будто мурашки противно пробиралась под кожу. «Он прав, ведь так?» — нарочно задразнил голос в голове. Я приставил гвоздь к его плечу и взмахнул молотком. «После всего, что ты натворил». Она ничего не узнает. «Да ты сам по себе как парень ничего из себя не представляешь. Даже скрытие всего этого ужаса не заставит её полюбить тебя искренне, по-настоящему, как ты её». Мне плевать на её личное пространство, чувства и страхи. От этой мысли я вдруг осёкся и пришёл в себя, звон в ушах сменился на крики Т/к, возвращая к реальности. Молоток и руки были в свежей липкой крови, я настолько погрузился в себя, что забыл обо всём, продолжал бить по плечу даже когда гвоздь вошёл полностью. Я пошатнулся, сделав два шага назад. Гость продолжал болезненно стонать, его глаза были распахнуты до предела, будто у безумца, только вместо улыбки — боль. Футболка с правой стороны окрасилась в бордовый цвет, а на бетонной стене позади повреждённой руки виднелись кровоподтёки. Чёрт, перестарался. Я достал из тумбочки запасную аптечку и вернулся к парню. — Мне не нужно чтобы ты умер раньше времени от кровопотери. Я остановился около рукомойника и положил окровавленный молоток рядом с краном. Все эти комнаты-пристройки к подвалу, построил кто-то из членов моей семьи, а я, в свою очередь, обустроил их под полноценный дом под землёй. Всего комнат, не считая самого подвального помещения, три — ванная комната, спальня, небольшая гостиная. Для чего? Не хочется в этом признаваться, но изначальной задумкой было держать тебя именно здесь, в итоге, конечно, я отказался от такой идеи и оборудовал всё для непредвиденных ситуаций или как хранилище. Например, в спальне хранятся мои вещи, которые мне просто больше не нужны, в прихожей — старая мебель. Я выдохнул и подставил руки под холодную воду, в некоторых местах уже свернувшаяся кровь, стала понемногу смываться комками. С молотком дела обстояли чуть хуже, кровь запачкала светлую деревянную рукоятку и в итоге всё равно оставила после себя полупрозрачный след. Я оставил его на столе в гостиной и направился в спальню. Мне стоит чем-нибудь перекрыть эти следы, на всякий случай. Дверь передо мной бесшумно открылась, я подошёл к тумбочке, в котором хранились нужные вещи пот типу изолент, запасных бинтов и подобных мелочей, помогающих в случае моей неуклюжести, что случается крайне часто. Ящик с затруднением выдвинулся, я потянулся рукой за изолентой, но вдруг моё внимание привлёк предмет в подарочной упаковке. Что это? Я не помню, чтобы оставлял подобное здесь. Подарок был размером чуть больше моей ладони, а сверху приклеена бумажка с подписью «Открой меня :)». Одним не аккуратным рывком сорвал бумажную упаковку и вытащил оттуда странную фотографию в деревянной рамке, на ней изображено селфи улыбающейся Сары и тебя на фоне забегаловки, в которой ты работала. Вот же сука. От захлёстывающей ненависти к воспоминаниям с сестрой я невольно надавил на фотографию из-за чего раздался характерный хруст и защитное стекло треснуло. Изображение покрылось множеством трещин, обезображивая довольные лица. В это же время, мой палец на обратной стороне рамки наткнулся на очертание чего-то круглого, я повернул фотографию и увидел маленькую красную кнопку с надписью рядом — «Нажми на меня!». Раздался негромкий щелчок, после чего противный шум вперемешку с еле слышными помехами. «Ку-ку, мой любимый брат! Если ты нашёл эту запись, значит всё ещё остался жив и мой план не удался, как печально.» — Сестра, как всегда, говорила своим издевательски весёлым голосом. «Ну что ж, перейдём к сути дела. Знаешь, мне так всегда не нравился наш дом! Наверное, единственным его преимуществом была отдалённость от кучки отбросов, которые гордо называют себя — цивилизацией. Ты безусловно разделяешь моё мнение. Каждый день смотря на него я мечтала, чтобы он испарился, исчез. А ещё я мечтала сделать тебе больно, хотела лишить тебя всего и в добавок напомнить о твоих скверных делах. Ты ведь всё ещё помнишь, как ярко горел дом того мальчишки? Как ты стоял напротив него, просто наблюдал как погибают его родители и он сам.» Меня передёрнуло от резко пробудившихся воспоминаний, давно похороненных в чертогах разума. Она всё знала. Тварь. «…А я наблюдала за всем со стороны, было забавно смотреть на твои смешанные эмоции, которые ты так упорно старался не выдавать в том возрасте. Неужели тебя до такой степени задело чрезмерное внимание от того закрытого парнишки? Ведь ты сам таким стал! Бегаешь по тени за какой-то девчонкой, боготворишь её, ну и ну. "Мы становимся теми, кого ненавидели», да, Питер? Пришло время тебе тоже посмотреть, как твой дом будет гореть. Представь только! Как кстати у меня под рукой завалялось немного взрывчатки..., и вся она уже разложена по своим местам. Хочешь, дам подсказку? Место, которые ты помнишь вечно, твой напарник по одиночеству и твоя любовь. Я честно не знаю, что ты сможешь сделать с взрывчаткой, даже если успеешь её найти, но шанс нужен всем, правда? Таймер длится три минуты. Кстати, он запустился, как только кнопка была нажата, запись длится минуту, а значит — по её окончанию у тебя будет всего две минуты.» Повисла внезапная пауза. «Ну что ты стоишь, дурачок? Время идёт! Тик-так, тик-так, тик-так…» Внутри похолодело. Блять! Я отбросил фотографию на пол и в тот же миг сорвался с места. В голове эхом раздавалось «Тик-так, тик-так, тик-так…» — заставляя бежать быстрее. Не обращая внимания на гостя, я промчался мимо по бетонной лестнице и вылетел на улицу прямо в объятия колкого мороза. Холодные снежинки как по приказу отчаянно старались залететь в самые глаза, чтобы помешать мне и нарочно замедлить. Я с разбегу упёрся плечом во входную дверь, судорожно нащупывая ключи в карманах. В левом кармане раздался спасительный звон, я вынул охапку ключей и выбрав нужный стал пытаться вставить его в замочную скважину. Руки предательски тряслись, наконец ключ попал в замок, щелчка почему-то не произошло, в недоумении я дёрнул ручку и дверь без усилий открылась. Тепло в доме быстро стало уступать приходящему холодному ветру, я присел на корточки возле террариума, где мирно отдыхала змея. «Напарник по одиночеству» — это точно о ней. Но где здесь может быть взрывчатка? Я распахнул дверцы тумбочки, на полках по-прежнему ничего не было, кроме безделушек для змеи. Она меня разыграть решила? Нет, не похоже, не в такой ситуации. Я спеша снял террариум и опустил его рядом на пол. — Прости, дружок, это действительно важно. Тумбочка оказалась достаточно лёгкой, так что отодвинуть её не стоило особых усилий. Прямо на месте, где она стояла, на стене было проделано отверстие, а в нём виднелся странный прибор с мигающим таймером. Это оно! Недолго думая, пришлось взять его в руки. Первый нашёл. «Место, которое ты помнишь вечно» — что это может быть? Я впился одной рукой в лицо. Думай, думай! Помнишь вечно… помнишь вечно… Ну конечно, место, где погибла мать — ванная. Я забежал в ванную и остановился у самого входа. У меня не хватит времени всё тут обыскать. Шкафчиками я постоянно пользуюсь, уже давно бы заметил подозрительный предмет, значит оно не там. Я внимательно осмотрелся, стараясь сообразить. Вдруг мой взгляд остановился на одной из плиток в углу, которая слегка отличалась от других, узор на ней лежал неправильно, кто-то положил её так. Она легко поддалась и мне удалось её снять, внутри, как ожидалось, лежал второй прибор с таймером. Чёрт, у меня всего минута. Я вбежал в твою комнату, адреналин бил в уши горячей кровью, сложно было держать самообладание, стоило усилий перебороть тремор чтобы не выдать представшую тревожную ситуации, которая могла стоить нам жизни. — Дорогая, ты в последнее время не находила ничего странного у себя в комнате? — Бегая глазами по помещению, спросил я. — Странного? Ну вообще… Стой, а что это у тебя под рукой? Проигнорировав обращённый ко мне вопрос, я подошёл к криво лежавшей доске от пола, присел и опустил внутрь руку. С груди свалилась целая гора, когда удалось нащупать последнюю взрывчатку, но также быстро облегчение снова переменилось на тревогу на таймере оставалось сорок секунд, при том, что у меня даже нет точного представления куда это всё девать. Я схватил прибор и выбежал из дома по пути слыша за спиной твои не понимающие восклицания. Единственная надежда, что радиус поражения у этих безделушек небольшой. Мой путь лежал к глубокой яме присыпанную ветками в нескольких метрах от начала леса. Другого варианта попросту нет. Снег под ногами казался зыбучими песками, норовившими затянуть меня за собой. Я сквозь, назло долго тянувшиеся время, наконец добежал до края ямы и стал сгребать ветки в разные стороны, по радиусу она была около метра, а в глубину уходила чуть больше четырёх метров. Когда поверхностный слой был полностью убран, я в последний раз взглянул на таймер: «10 секунд» и быстро бросил все три внутрь. Я поднялся на ноги и сразу ринулся от ямы, но не успев пройти и пяти метров как послышался оглушительный взрыв, я невольно упал будто от сильного толчка в спину, закрывая голову обеими руками. По ушам ударил пронзительный звон заглушая все звуки вокруг, через мгновение к звону стал примешиваться бешеный стук сердца в груди, перед глазами заиграли яркие искры. Я стряхнул с лица обжигающий холодом снег и обернулся назад. Из ямы прямо вверх устремился яркий поток огня, золотые искры тучей взлетали над языками пламени, в нос ударила нарастающая вонь дыма. — Стерва… — Прошептал я, постепенно поднимаясь на ноги лицом к пламени. Не только перед глазами, но и в груди загорелся бушующий огонь. — Ты грёбаная стерва! — Во весь голос заорал я так, что связки болезненно заныли. Со стороны, казалось, будто я сошёл с ума и обращаюсь к огню, но тот, кому был посвящён крик уже никогда его не услышит.

***

Я невольно подпрыгнула, когда окна с грохотом сотряслись, а снаружи послышался взрыв, вызвавший тряску. Какого чёрта? Резкий выброс адреналина через пару секунд дал о себе знать учащённым сердцебиением и неприятным чувством в животе. Я быстрым шагом подошла к входной двери и приложив к ней ухо прислушалась. Вскоре послышался громкий крик Питера, он был явно не о помощи, но и слов я разобрать не смогла. Постояв в нерешительности пару минут, я наконец дёрнула ручку. На удивление дверь оказалась не заперта, ветер сразу обдал плохо закрытое тело холодом, но возвращаться за накидкой или дополнительными вещами желания не было, главное узнать, что произошло. На окружившей дом пустоши, справа, недалеко от начала леса горел странный костёр, точнее, последствия взрыва. Питер уже шёл в сторону дома, на его лице было выражение ненависти, а в глазах снова поселилась тьма цветом морской глубины. В общем, ничего хорошего точно не произошло. Он прошёл мимо меня и угрожающе бросил: — В дом, сейчас же. Обычно он не бывает резким, поэтому от этих слов мне стало не по себе. Сделав последний глубокий вдох свежего воздуха, я последовала за парнем. — Что произошло? Мало того, что ты удерживаешь меня здесь, а теперь ещё и взрывы прямо во дворе, какого хрена?! Питер стремительно зашёл в ванную явно не желая отвечать на мои грубые расспросы. Я не собиралась отступать и последовала за ним. Наблюдая как он упёрся руками с обеих сторон рукомойника, я облокотилась на стену скрестив руки на груди. — Не игнорируй меня, раз я тоже здесь живу, то имею полное право знать, что происходит. Похоже мой строгий тон немного подействовал, и он наконец выдавил из себя: — Сестра. На кухне послышался громкий грохот посуды, кажется, что-то упало… или кто-то. Мне откровенно надоело слушать весь этот шум на протяжении уже около двадцати минут. Питер там готовит или угробить себя пытается? Хуже будет если весь этот хаос из звуков прекратится, значит он смог освободить меня без моей же помощи и все эти чертежи (если это можно назвать таковым) зря. Я шумно вздохнула и продолжила прорисовывать небольшую дверь в половине клетки от правого угла домика. И почему я только туда не зашла? Мысленно, чтобы не потерять ни одну деталь, я перенеслась в момент сегодня днём, когда случайно обнаружила странный проход. Я подошла к террариуму змеи, несколько минут поглазела на неё, решила попробовать открыть дверь и та, на удивление, поддалась. Конечно, я не стала терять возможности и, накинув пальто, осторожно вышла на улицу, решила осмотреть дом вокруг и за правым поворотом нашла подобие входа в дом, но без самого… дома. Любопытство пересилило меня, я подошла ближе и уже собиралась войти внутрь, как внезапно испугалась, чувство будто отрезвела. Да, вопрос о том, что там, остался не раскрытым. По крайней мере карта немного расширилась. Мои мысли снова перебил громкий грохот посуды. Да что там происходит? Спрятав бумажку вместе с ручкой под матрас, я направилась на кухню. Весь дом освещён глухим, желтым светом от настольных ламп и светильников, создается одновременно тревожная и тёплая атмосфера. М-да, если бы были окна всё выглядело бы получше. Питер склонился над нарезной дощечкой и в полном напряжении осторожно резал на кусочки морковь. Его лицо было таким напряжённым, что я невольно улыбнулась. Когда он наконец заметил меня, то повернулся, держа в одной руке нож и с натянутой улыбкой проговорил: — Я решил приготовить нам сегодня ужин. — И что это должно быть? — Я кивнула на доску с овощами. — Суп! — С неким вдохновением ответил парень. Я взглянула на закипающую воду в кастрюле, которая вот-вот выйдет из краёв и с сомнением сказала: — Я вижу… Он в недоумении проследил за моим взглядом и вдруг бросился к плите позади. Бурление воды понемногу стихло и Питер снова повернулся ко мне, оставив нож на столе. Он развёл руки в стороны подзывая к себе, и я вдруг заметила на его пальцах множество свежих порезов. — Аккуратности тебе не занимать, — со вздохом сказала я, взяв одну из его ладоней. Картина крайне неприятная. Кровь успела кое-где стечь на ладонь, и парочка капель попала на рукав кофты. — Спасибо, но у меня нет желание есть еду, сделанную кровью и потом буквально. Иди сделай что-нибудь с ранами, а я займусь ужином сама. Он не стал перечить и со слегка виноватым видом ушёл в ванную. Что ж… суп так суп. Я с отвращением посмотрела на доску с овощами, покрытую каплями крови. Хорошо, что я его остановила. Я высыпала куски овощей в мусорку и хорошенько вымыла деревянную доску с ножом. Пожалуй, начнём всё с начала. Рядом лежала ещё одна морковь, пара картофелин, мясо и прочее для супа. Я начала осторожно резать картофель, попутно включив одну из конфорок, чтобы на кухне стало чуть теплее. Мои мысли снова постепенно стали возвращаться к странному проходу на улице. Можно предполагать, что он ведёт в подвал ну или что-то по типу кладовой, тогда там можно найти полезные вещи, а может даже то, что поможет выбраться отсюда. Я заправила выпавшую прядь волос за ухо и преступила к морковке. В любом случае, мне нужно туда попасть, осталось только придумать как, проход скорее всего заперт на ключ. «Ну, у меня есть ключи от абсолютно всех дверей в доме. На всякий случай.» — припомнились мне слова Питера. М-да, осталось всего лишь выкрасть ключи, которые, он с большой вероятностью охраняет как зеницу ока. Но у меня нет выбора, мне нужно разузнать, что там хранится… или творится.