Глава 15

27 января.

Мотор машины прервал мёртвую тишину леса своим гулким рычанием. Сумерки всё ещё лежали плотным одеялом над окрестностями, через несколько минут это одеяло станет понемногу сползать и на горизонте покажется рассвет. Я захлопнул за собой дверь автомобиля и облокотился спиной на боковую часть капота. Горький дым привычно проник в лёгкие. Вкус табака уже несколько лет первое, что я чувствую после пробуждения, если, конечно, оно вообще было. Здоро́во выспаться часто недосягаемая для меня роскошь, изнеможденный организм уже давно привык к такому раскладу, за что однажды мне придётся поплатиться. А пока… Я поднял голову к звёздному небу и мечтательно выдохнул клуб дыма вверх. Вчерашний ужин плотно засел у меня в голове. Каждый раз, когда я вспоминал твоё лицо в момент, когда очередной кусок мяса оказывался в твоём рту, внутри всё горело и вертелось водоворотом. Сложно ответить от чего моё тело так реагирует на, казалось, отвратную вещь. Наблюдать за тем, как кто-то с удовольствием поедает человеческое мясо и возбуждаться — край сумасшествия. Но что поделать? Ты будешь великолепной в любом виде и при любых обстоятельствах, особенно таких. Что касается моих впечатлений, я ожидал от блюда большего, слишком оно оказалось обыкновенным. Хотя, всё же, кое-что мои вкусовые рецепторы зацепило, а именно необыкновенная сладость, которая отчётливо оставалась даже в послевкусии. Мой желудок, как выяснилось, покрепче твоего, ведь на следующий день после трапезы я практически ничего странного не почувствовал, тебе же наоборот стало плохо. По твоим словам, ничего серьёзного, просто разболелся живот, но оставить всё так я не мог и решил съездить в город за лекарствами. Конечно, предварительно позаботившись о всех возможных неприятностях, которые могли бы произойти в моё отсутствие. Пришлось немало подумать, не только своей головой, но и от твоего лица, предугадать твои действия и возможные домыслы. Позаботился, в первую очередь, об острых и способных нанести вред предметах, спрятал абсолютно всё, от ножей, вилок до таблеток и химикатов. В шоковом состоянии человек может пойти на многие ужасные вещи, включая самоубийство. Даже подумать страшно. С самого момента похищения меня преследовала одна мрачная фантазия, пугающая своим возможным реализмом. Вот я, с весёлым настроем возвращаюсь домой, в пакетах твои любимые снеки, сладости, вещи, которые ты так давно высматривала на ветринах бутиков, сейчас внутри меня встретит восхитительный запах только приготовленной еды. Однако вместо ожидаемого тёплого света за порогом меня окутывает холодная темнота. Я в недоумении выкрикиваю твоё имя, бережно ставлю пакеты в прихожей, специально не заношу их сразу на кухню, ведь знаю с каким важным видом ты любишь раскладывать всё по местам. Осторожно прохожу в глубь дома, ничего вокруг нет, ни кухни, ни дивана с телевизором, даже стены стали неощутимыми. Среди мрака наконец проглядывается островок света — приоткрытая дверь в ванную. Я с надеждой вновь зову тебя и вдруг застываю на месте. Прямо у моих ног оказывается твоя рука с пустым пузырьком от таблеток. Ужас накрывает меня с головой, а картинка твоего безжизненного тела на ледяном кафеле стремительно размывается будто окончание фильма. Я резко зажмурился, чтобы избавиться от противного видения. Бросив окурок потухать в снег, я поскорее забрался в тёплый салон машины. Рассвет уже виднелся на горизонте едва видной светлой полосой, звёзды стали понемногу меркнуть.

***

Режущая боль в животе на мгновение ослабла, когда мне наконец удалось найти подходящую позу на кровати. Чёрт бы побрал Питера с его едой! Ума приложить не могу как можно было приготовить мясо настолько плохо, что желудок буквально скручивало в узел. А ему самому хоть бы хны! Подонок, других мучений мне будто не хватало. Спустя время, благодаря обезболивающему, которое дал мне Питер боль стала стихать, оставляя после себя только обволакивающую тошноту. Я обессиленно поднялась с кровати и взглянула на часы. Уже 9 утра, Питер уехал два с лишним часа назад, а значит у меня есть ещё примерно столько же времени до его приезда. Ледяной пол на кухне ярко контрастировал с теплым от обогревателя в моей комнате. Всё тело сразу пробила дрожь, и я получше укуталась в тёплый свитер. Не плохо было бы выпить чего-нибудь горячего. Я открыла верхнюю дверцу шкафчика и достала оттуда коробку черного малинового чая. Чайник на плите стал понемногу шипеть, чтобы скоротать время я решила вновь заглянуть в комнату к Питеру, в этот раз без особых намерений. Дверь бесшумно открылась, в комнате меня встретила еле проглядываемая темнота. На ощупь добравшись до светильника на тумбочке я нажала на выключатель, он пару раз слабо мигнул и наконец зажегся теплым жёлтым светом. К моему удивлению в комнате царил бардак, что совсем не похоже на обычно чистоплотного Питера. Разбросанные салфетки, вещи, какие-то пыльные коробки и множество непонятных документов. Некоторые коробки были неаккуратно подписаны различными символами чёрным маркером в углу. На той, что стояла на кровати была слегка стёртая надпись "забыть". Из назойливого интереса я открыла коробку и в недоумении уставилась на содержимое. На самом верху лежали разного рода украшения с шипами, пирсинг, готические кулоны и подвески. Я осторожно разложила всё это на кровати и продолжила изучать наполнение. Дальше шла затертая черная футболка с принтом черепа спереди и каким-то куплетом из типичной рок песни сзади. Следующие были черные широкие джинсы с равными дырами на коленях в стиле под стать верху. Откуда у него все эти вещи? Не уж то они принадлежат ему? В подтверждение моим догадкам на самом дне лежал старый школьный пропуск, какие были в обиходе лет так десять назад если не больше. Я взяла его в руки и обомлела, увидев молодого Питера. Но больше всего меня удивил его внешний вид: длинные чёрные волосы, постриженные в неаккуратное подобие каскада, угрюмое лицо, обвешенное разными видами пирсинга, глаза подведены чёрной подводкой, чокер с шипами на шее и, конечно, та самая футболка с черепом. На мгновение я даже усомнилась, что это вообще он, но выразительные голубые глаза с той самой тёмной синевой устремлённые в объектив камеры разогнали все сомнения. Неужели этот взрослый, с виду серьёзный парень когда-то был готом? Хотя, в те времена эта субкультура, как и эмо была крайне распространена среди подростков, так что неудивительно. И почему же тогда коробка подписана грубым «забыть»? Похоже он стесняется того времени, стоит как-нибудь подколоть его по этому поводу. С хитрым подобием улыбкой я сложила всё обратно, оставив при себе только потрёпанный пропуск. С одним только уловом я уходить не собиралась и продолжила изучать остальные картонные коробки. В некоторых находилась старые, сломанные или разбитые предметы по типу пыльных, давным-давно неработающих настольных ламп или потрескавшихся ваз. Единственная полезная вещь, которую мне удалось найти оказалась обучающая книга для вождения, похоже именно по ней в своё время учился Питер. Что-то на подобие такого я нашла у себя в комнате на одной из полок мини библиотеки. Если всё же мне когда-то перепадёт возможность вырваться к машине, любой материал будет полезен. Возможно, это мой единственный шанс сбежать отсюда. Я положила толстую книгу на рабочий стол Питера, чтобы позже забрать её с собой. И ещё кое-что, рядом с книгой лежал яркий оранжевый шприц, кажется, такие экстренно используют во время резкого обострения аллергии. Его пришлось прихватить тоже, позже разберусь для чего здесь лекарство. Остальной хлам меня особо не заинтересовал, так что я уже собиралась уходить, когда мой взгляд упал на коробку, стоящую в самом углу комнаты с едва заметной буквой «С» в верхнем углу. Я присела на колени перед ней и осторожно раскрыла, в предвкушении чего-то стоящего. Однако наполнение было совсем скудным по сравнению с остальными. Лишь на самом дне лежали какие-то документы, а поверх них небольшая фотография. В полутьме я не сразу узнала её, а когда взяла в руки и поднесла ближе к свету сразу поняла откуда она. Та самая фотография маленького Питера с мамой и девочкой с выжженным сигаретой лицом. Он не стал её выкидывать, значит она всё ещё что-то значит для его безразличного сердца. Отложив её в бок, я потянулась за бумагами в сером от пыли файлике. Я пересела ближе к тумбочке с лампой и стала по одной вытаскивать исписанные бумаги. Первым же документом оказались медицинские справки, все они были посвящены некой «Саре», которая, судя по всему, страдала от психического заболевания и была насильно закрыта в психиатрической больнице ещё восемь лет назад, выписывалась два раза, последняя дата выписки 25-го декабря. Практически месяц назад, совсем недавно. На само‌й медицинской карте было подробно расписана вся информация о ней: дата рождения, место рождения, город проживания и т.д. А на самом верху чёрной кляксой было закрыто её имя и фамилия. Ради интереса я попыталась оттереть грязь рукавом свитера и когда у меня это вышло я вслух прочитала: — Сара Кинг. «Кинг»?! Это же фамилия Питера. У него есть сестра? Такая информация стала для меня полной неожиданностью. Отложив медицинские справки в сторону, я продолжила осматривать документы. Следующим оказался паспорт и тут меня ждал новый неожиданный удар. Это был её паспорт, Сары, а на фотографии сбоку на меня смотрело до жути знакомое лицо. Салли.

***

Я припарковался в слепой зоне стоянки, в квартале от ближайшей аптеки, чтобы лишний раз не светить машиной. В городе снега, казалось, значительно меньше, чем за его приделами. Большие оранжевые машины то и дело медленно плелись по дорогам и старательно очищали асфальт от наваливших сугробов, оголяя скрытый под ними лёд. Одна из таких припарковалась напротив, как только мотор заглох оранжевые лампочки на крыше служебной машины тут же потухли, с ними прекратился и ритмичный писк. Из дверцы вывалился толстый мужчина в оранжевом жилете, он, тяжело дыша достал из кармана платок и протёр им запотевший лоб, а затем боковое стекло, которое было обильно покрыто грязными кляксами. Я зажёг сигарету в зубах, накинул капюшон и быстрыми шагами направился к выходу из стоянки. Город вокруг возбуждённо шумел словно переполненный рой, люди носились из стороны в сторону как обезумевшие. Вечно куда-то спешат, похоже мне никогда не привыкнуть к этому нескончаемому потоку. «Не хочу здесь задерживаться.» — С этими мыслями я значительно ускорил шаг, подражая обволакивающей серой толпе, будто пытаясь стать одним из них, укрыться от пронзительных взоров, наполненных подозрением. Сам того не заметив, уже через несколько минут оказался около до боли родного кафе. Дорогой «Dads Damn Dinner». Сейчас он казался серым, не уютным, заброшенным. Гирлянда под крышей больше не одаривала прохожих тёплым светом, а на стеклянной двери весела серая вывеска «Закрыто». Панорамные окна покрылись разводами и в некоторых местах были перекрыты множественными объявлениями о пропаже, на которых красовалась твоя фотография и… Т/к, конечно, куда без этой выскочки. Даже после смерти глаза мозолит, урод. Я со злостью швырнул окурок под ноги. Ну посмотрим, как вам удастся отнять у меня моё сокровище, глотки всем перегрызу, спалю город к чертям, но тебя я не отдам. О нет, нет… Не дождётесь. Переступив порог, я невольно сморщился от противного запаха лекарств с примесью спирта и хлорки для пола. Сзади меня тихо прозвенели колокольчики, оповещая о приходе посетителей. Зайти в помещение аптеки казалось яркой белой вспышкой после серой улицы снаружи. Проигнорировав коврик для очистки обуви на пороге, я прошёл дальше, оставляя за собой мокрые следы таявшего снега. Я остановился около одного из окошек, со всех сторон окружённое стеклянными витринами и слегка наклонился. За прозрачной рамкой началось движение и спустя пару секунд на меня смотрела пожилых лет женщина-фармацевт в белоснежном халате. Её объемна седая прическа напоминала больше дряхлую мочалку чем то, что раньше было волосами. — Две бутылочки перекиси и что-нибудь от живота. — Хрипловатым голосом проговорил я и тут же постарался очистить горло. — Что-нибудь? — Фыркнула старуха. — Ещё менее подробно не мог сказать? Я невольно издал раздражительный вздох и хотел было открыть рот, но женщина перебила: — И не нужно мне тут так вздыхать. Я не экстрасенс, говорите чётко. Её чавкающий акцент раздражал даже больше, чем маразматическая недалёкость. — Да, что-нибудь при болях в желудке после отравления. Разве это не ваша работа знать какие лекарства предназначены для какого случая? Она закатила глаза, но не успела продолжить как справа от меня послышался женский голос: — Тримедат ему дайте, будьте добры. Я озадачено перевёл взгляд на источник голоса и практически сразу узнал стоящую около второго окошка девушку. Полицейская с заправки, неожиданная встреча. — Ну вот так бы и сразу! Старуха с усилием поднялась с кресла и вновь скрылась где-то за прозрачной рамой. — Спасибо. — С комом в горле проговорил я, отведя взгляд от девушки на одну из витрин. — Всегда пожалуйста! — Практически воскликнула она, будто ждала благодарности всю жизнь. Спустя мгновение женщина в халате уже протягивала мне разноцветную упаковку таблеток, её дряхлая бледная рука слегка подрагивала. Я сунул лекарство во внутренний карман пальто и специально швырнул деньги мимо монетницы так, что купюры разлетелись в разные стороны. — Нахал! — Послышался в спину недовольный возглас перед тем, как за мной закрылась дверь. — Надеюсь недолго тебе осталось на этом проклятом свете куковать, развалюха. — Про себя проворчал я, поджигая очередную за день сигарету. Облака над городом вновь сгустились, на землю стали медленно опускаться первые снежинки, предвещая новый снегопад. Ну и дурь в этом году с погодой, снег хоть вагонами вывози. — М-да, неприятные люди иногда встречаются, правда? Боковым зрением я увидел остановившуюся слева фигуру. Снова она? Чего ей от меня надо? В ответ я лишь саркастично усмехнулся и сделал глубокую затяжку. Даже горячий дым не в силе согреть лёгкие. Дабы развеять повисшее молчание я повторил благодарность: — Спасибо, что избавили от лишнего конфликта. — Не за что и можно, пожалуйста, на «ты». — Вижу, тебе уже поручили дело. — Да! И ещё какое! Помнишь тогда на заправке по телевизору шёл репортаж о пропаже девушки и парня, так вот, меня взяли на это дело. Не веря своим ушам, я повернулся к ней и переспросил: — Правда? Она довольно кивнула. Меня на мгновение пробила странная дрожь, а ладони, не смотря на холод вспотели. Я устремил взгляд на дорогу и задумался. — Суровая зима выдалась. — Из её рта вырвался густой клуб пара. — Я лично крайне замёрзла, надо бы спрятаться в каком-то кафе на часок. Не хочешь со мной? — Это приглашение к знакомству? — А почему бы и нет? Если не заинтересован соври, что у тебя есть срочные дела или что ты женат, так ведь обычно отвечают, чтобы отвязаться от навязчивой девушки. — Откуда тебе знать, что я не женат? — Роль любовницы тоже не плоха. — Она бархатисто посмеялась с собственной шутки и добавила: — Я не принуждаю к знакомству, просто ты меня слегка заинтересовал. В прочем тебе решать. Заводить знакомство с полицейской? Бред. Однако сейчас, когда я не знаю какие карты на руках у полиции, просто не могу упустить такую возможность. Она может стать мне крайне полезной, нужно всего-то подыграть наивной дурочке, ничего личного, только ради информации, только чтобы сбить их с толку. Прости, дорогая, верь мне, больше никто кроме тебя не сможет проникнуть в мой разум. Как хорошо наконец оказаться дома, вдали от города! Я поставил пакеты с продуктами на пол и снял слегка промокшее от снега пальто. Не смотря на пожирающее изнутри чувство вины за свои действия, настроение было на удивление далеко не паршивым, даже хорошим. Сама мысль о твоём присутствии в нашем доме и остальное моментально становилось не таким уж безвыходным. Ты рядом — весь мир у моих ног. — Дорогая! Я дома! Ответа не последовало, однако я на то и не рассчитывал. Пройдя с пакетами на кухню, я сразу же увидел тебя, сидящую за столом, на моём лице мигом расплылась улыбка, однако твоё лицо оставалось хмурым и каким-то каменным. Брови слегка сдвинуты к переносице, веки расслаблены, губы напряжены и немного подрагивают, что-то явно произошло. Но больше всего из колеи меня выбил твой по-особенному мрачный взгляд, направленный прямиком на меня, в нём была странная, не понятная эмоция, то-ли ненависть, то-ли призрение, а может вовсе растерянность. Я оторвал взгляд от твоего лица и, будто проигнорировав, прошёл мимо, чтобы поставить пакеты на столешницу. — До сих пор дуешься за прошлое? — Нарочно равнодушно спросил я, пока раскладывал продукты по местам. В ответ последовала напряжённая пауза, а затем послышался твой тихий, раздражённый голос: — Какого хрена… — Ты внезапно будто одёрнула себя и проглотила все последующие слова. Я всё также равнодушно, не оборачиваясь стал пополнять практически опустевшие ёмкости с сахаром и солью. Моё безразличие подействовало как надо и через несколько секунд ты вспылила: — Какого хрена твоя сестра пыталась убить меня?! Я замер, затаив дыхание, твоё обвинение ввело меня в ступор. Поставив контейнер на стол, я неспеша обернулся к тебе, в голову сразу же ударило осознание, когда взгляд упал на кухонный стол, где красовались абсолютно все документы Сары и остальные бумаги, имевшие хоть какое-то упоминание о ней. — Питер, что вообще происходит?! Что происходило всё это время?! Тут я понял, что запутался сам. Несколько секунд я пустым взглядом просто пялился на стол, стараясь сложить все события в одну логическую цепочку. Затем медленно переведя взгляд на тебя начал говорить: — Да, Сара моя сестра. Да, она покушалась на твою жизнь, но тогда я спас тебя. — Почему ты ничего мне не рассказал? — Глупый вопрос, Дорогая. Подумай сама, какими были бы твои мысли если бы тогда я сразу сказал что-то вроде: «Моя сестра пыталась тебя убить, но ты не волнуйся, я ведь не такой». Как бы ты поступила? Молчание. Ты даже не смотрела мне в глаза. — Сбежала, верно? Теперь понимаешь? Соглашусь, это никак не оправдывает моего молчания, но… — Да хоть у одного из твоих поступков есть оправдание?! Убийства, жестокость, сокрытие, хоть чему-то?! — Любовь. Теперь твоё терпение окончательно лопнуло, ты мигом вскочила со стула так, что он с грохотом сдвинулся с места. На твоём лице горела ярость, а ладони сжались в мало устрашающие кулаки. — «Любовь, любовь, любовь», ты вечно твердишь об этом! Пойми же никакой любви после всего быть не может! Прекрати навязывать мне свою больную «любовь»! — Последнее слово ты с отвращением выплюнула из своего рта. — Дорогая, ну прекрати, я ведь правда люблю тебя… В секунду мимо уха пролетела кружка и вдребезги разбилась о стену позади меня. Стеклянные осколки со звоном разлетелись в сторону, едва не задев шею и руки. — Ещё раз услышу от тебя эти противные слова и… Я в растерянности, с широко распахнутыми глазами посмотрел назад, на оставшийся на стене след от кружки. Резко сменив гримасу злости укоризненным безразличием, ты села обратно на стул. Теперь уже я стал чувствовать внутри бурление, будто оно каким-то образом метнулось от тебя ко мне. Агрессия по отношению к любимой для меня крайняя редкость, однако сейчас ты сама обернула ситуацию таким гнусным образом. Не будь передо мной моя дорогая, а иной человек я бы давным-давно хорошенько приложил его головой об стол или вспорол живот. Захотелось схватить тонкие запястья, сжать по сильнее, заставить сквозь слёзы сказать иное — сладкие слова любви с примесью горькой неискренности. Я полный решимости и немой ненависти достал из заднего кармана пистолет и тихо зашёл сзади стула, пока ты, отходя от шока, сверлила взглядом документы Сары. — Хочешь знать правду? — Я оперся руками на спинку стула и наклонился к твоему уху. Твоё дыхание было глубоким, сбивчивым, совсем как у обречённого человека, ожидающего своей кончины. — Она ненавидела меня, потому и ненавидела тебя. Ей нужны были мои страдания — твоя кровь, твоя смерть, а вместе с тем и ужасный закат моей жизни. — Я осторожно намотал на палец шелковистую прядь волос, в другой руке вертя пистолет прямо у твоей головы. — Знаешь, мне всегда казалось, будто это её предназначение, уничтожить всё что связано со мной, превратить мою жизнь в сущий ад, совсем как падший ангел, пришедший мстить на землю своим обидчикам. Бога не существует, ангелов тоже, но похоже преисподняя всё же есть, и сестра загнала меня туда. А ты вытащила… Я нарочно немного натянул прядь волос, покрепче обмотав палец, а затем потянул вверх к лицу чтобы вдохнуть опьяняющий сладкий запах. Ты издала тихое подобие взвизга и слегка приподняла голову. — Сестра подозревала, что я приду за тобой, но не рассчитывала, что так быстро. Она желала увидеть моё горе, мои слёзы над твоим обгоревшим трупом. Но я быстрее, сильнее. Я убил её. Выстрелил в самую грудь. — Я положил на стол перед тобой пистолет совсем рядом с фотографией покойной сестры. — Из этого пистолета. Вдруг ты задержала дыхание, явно о чём-то задумавшись. Либо ты думаешь, о том, что я сейчас убью тебя, либо надумала схватить оружие и прикончить меня. Скорее второй вариант. Вполне ожидаемо ты рывком схватила пистолет и целенаправленно направила на меня. Совсем не оригинально, дорогая. Я нежно положил ладонь на твои холодные дрожащие руки, крепко обвитые вокруг рукоятки, проскользнув пальцем к спусковому крючку. Ледяное дуло упёрлось прямиком мне в лоб, в твоих стеклянных глазах застыл ужас, растерянность, по щеке скатилась первая солёная слеза, розоватые губы стали нервно подрагивать. Еще немного и, казалось, ты разразишься истерикой, секунды тянулись как режущие холодным лезвием часы, это сладковатое ожидание вызывало внутри жжение предвкушения. Интересно, как ощущается раскалённая пуля в мозгах?

***

С минуту мы просто смотрим друг на друга. От плохого предчувствия по моей спине пробегает холодная дрожь. Питер — чудовище, поэтому, если я захочу всё же убить его, он не будет меня за это осуждать. Почти. А теперь он и вовсе хочет умереть, сделав это моими руками. Неужели шанс на спасение? Я разрывалась между ненормальной симпатией и желанием сделать ему как можно больнее. У меня привычка его бояться, и избавиться от неё я могу, лишь всадив пулю ему в лоб. Тогда всё закончится, все проблемы не бесследно, но испарятся, лягут в могилу вместе с Питером, мне удастся вернуться домой живой. «И одной.» Почему же ты не жмёшь? Сделай грязную работу за меня, пусть моя совесть не омрачится окончательно ещё и твоей нелепой смертью! Щелчок. Ничего. Тишина. Ни тёмно-алых брызг крови, ни оглушающего выстрела. — Дорогая, неужели ты действительно поверила, что сможешь избавиться от меня таким глупым способом. — Противная улыбка расползлась на его бледном лице, обнажая хищные клыки. — Наша большая любовь ляжет в могилу только вместе с нами. Обоими. Я отодвинула одну из самых массивных книг на полке, учебник по астрономии, который я купила в книжном рядом с университетом. Несколько месяцев назад к нам приехал довольно известный учёный в сфере астрофизики и по собственной инициативе провёл несколько пар, где затрагивал интересные темы о космосе и законах на других планетах. Аудитории, не сказать, что ломились от заинтересованных учеников, однако присутствующие были тише воды, ниже травы, мало кто хоть на мгновение отрывал взгляд от мужчины. Соглашусь, он умел создавать невероятное впечатление о своих работах. Я положила шприц под самую стенку стеллажа и вставила книгу обратно так, чтобы она никак не выделялась среди остальных. Осталось лишь разузнать в чём его слабость, от чего он хранит у себя противоаллергические препараты. С другой стороны, если Питер положил шприц так далеко, а возможно даже забыл о нём, он прекрасно может обходить стороной причину аллергии и это что-то, что он с лёгкостью может избегать в повседневной жизни. Что-бы это могло быть?.. Мои мысли прервал стук в дверь, я быстро схватила с полки первую попавшуюся книгу и сделала вид, что читаю. Дверь осторожно открылась, в проёме показалась фигура Питера, затем он неспеша, слегка неловкими движениями зашёл в комнату. — Я так и не отдал тебе лекарства. — Он держал в руке стакан воды, захватив пальцами пластинку таблеток. Я подошла к нему, по пути бросив раскрытую книгу на стол. Ненароком мой взгляд упал на его подрагивающую руку, костяшки снова разбиты в кровь, беспощадно, с ненавистью. Пусть карает себя как хочет, его совесть уже никогда не очистится от бесчисленных грехов. Выпив белую пилюлю, я сухо поблагодарила: — Спасибо. Он нелепо улыбнулся и поставил пустой стакан на стол позади меня. Будто забыв о его присутствии я забрала книгу, прошла мимо и плюхнулась животом на мягкую кровать. Просто сделаю вид, что занята, пусть катится отсюда. Обволакивающая анестезия после очередного шока и истерики разливалась внутри меня слабостью, разочарованием с ноткой хладнокровия. Однако, на удивление, он не ушёл как обычно, вместо этого подошёл к кровати и остановился, пристально глядя на меня. Я в недоумении и с долей раздражения взглянула на него снизу вверх. Не сказав ни слова Питер наклонился ко мне и резко впился губами в мои. Его рука легла на мой затылок, холодные пальцы настойчиво пробирались сквозь волосы, я замерла, но озарение пришло так же быстро. Я тут же попыталась оттолкнуть его, думала, заметив мой протест парень отстанет, однако в этот раз Питер был настойчив и упорно стоял перед оказанным сопротивлением. — Я хочу почувствовать тебя. Позволь мне сделать это, — прерывистым и хриплым голосом произнёс он. Его губы стали жадно блуждать по телу. Приятные и в то же время тревожные ощущения мигом захлестнули меня, голова закружилась, но руки всё так же твёрдо пытались выкроить дистанцию между двумя телами. Ткань кофты сползла вверх, дорожка тёплых поцелуев настойчиво шла от груди до живота всё ниже, не выдержав я стала извиваться всем телом. Крепкая ладонь грубо обвилась вокруг моих запястий, парень навалился на меня всем телом, ограничивая любые движения. Вот и всё, настал период, когда моё мнение и желания больше не учитываются. Подушечки пальцев, не торопясь скользили от покрытой мурашками ключицы до бедра. Питер продолжил покрывать моё, слегка разгорячённое тело жадными поцелуями, затем на мгновение отстранился и посмотрел прямиком в глаза. В его взгляде читалось вожделение и томная мольба, будто в этот момент он спрашивал у меня разрешения. Поменяет ли ситуацию мой ответ? Да и чего на самом деле хочу я сама? После всего пережитого ужаса мне хотелось забыться, хотя бы не на долго. С головой погрузиться в чувства различные с тревогой, что угодно, только бы отвлечься. Смотря на его желание завладеть моим телом, уже переходящее всякие границы, близости не избежать, это произойдёт рано или поздно, с моего согласия или без. Неожиданно для себя самой, я прильнула к губам парня. Тот от неожиданности растерялся, но тут же собрался и покрепче прижав моё обмякшее тело к себе, углубил поцелуй. Воздух вокруг становится тяжёлым и вязким, запах табака горько щекочет ноздри, а привкус чувствуется даже на шероховатых губах. Несмотря ни на что, где-то далеко в глубине души, утопая в вязкой ненависти жила крохотная частица любви. Грязная, потрёпанная, маленькая, но любовь. Почему? Почему я позволяю этому случиться? Почему я после всего сотворённого тобой ужаса всё ещё что-то чувствую? Или может сейчас во мне говорит возбуждение, банальное влечение к противоположному полу во время полового акта. Меня резко обдаёт мурашками от холода, когда практически вся одежда по частям падает на пол. В тысячный раз проклинаю день, когда не решилась бежать через лёд, день, когда встретила тебя, когда полюбила. Всё это просто неудачное стечение обстоятельств. Но я почему-то чувствую то, что чувствовать не должна. Удовольствие разливается по венам, когда в горячее тело входит блаженство, мягкими толчками выгоняя из головы посторонние мысли. Я обречена.