Конец.

тихий зимний вечер, Алина как обычно хлопочет на кухне, за столом сидит Вадим, внимательно читая газету. комната пропиталась ароматом покоя и домашней еды. — Вадь. нежно протянула черноволосая. мужчина отвлекся от газеты, внимательно смотря на жену. — позови детей, пожалуйста. обернувшись улыбнулась девушка. — с радостью. ответил ей улыбкой желтый, поднимаясь из-за стола и направляясь в комнату. через пару минут в комнату забежала Юля, умащиваясь за стол. — а где остальные? вопросительно выгнула бровь Алина. — сейчас с папой придут. пожала плечами светловолосая. вскоре на пороге кухни появился Вадим, ведя за руки пятилетних Лилю и Антона. — садитесь, ужин стынет. улыбнулась Лина, ставя тарелки с едой на стол. — мам, а Андрюша приедет на новый год? вдруг поинтересовалась Юля, начиная есть. — конечно. отозвалась черноволосая. — мам? подала голос Лиля. — да, милая? — почему ты не спрятала ключ? Алина смутилась, не совсем понимая о чем речь. — что? Вадим поднял на жену напряженный взгляд. в комнате повисло гнетущее молчание. — когда тебя держали в подвале, почему ты не спрятала ключ от наручников? все гнула свое девочка. Алина оцепенела, ни она ни Вадим никогда не рассказывали им о том дне, да что им, они и между собой не обсуждали это. — что? Лиля переглянулась с братом, зло скалясь, их лица почему-то начали плыть. Алина резко очнулась, тяжело дыша. боль сковало тело, а холод бил мелкой дрожью. Алина осмотрела помещение, она все так же была в подвале, прикованная к батарее. по полу была разлита вода, видимо так её и разбудили, рука замотана, бинты уже пропитались кровью от глубоких ран, над ней стояли все те же мужчины. — проснулась наконец. оскалился Алексей. около него, на коленях, в полуобморочном состоянии, стоял окурок, его под руки держали пару мужчин. — у меня была семья.. все еще отходя от шока, промямлила Морозова. — тебе приснилось. безразлично кинул мужчина. на глазах блеснули слезы, в груши все словно опустело. видимо так и ощущается отчаяние. наверху послушались выстрелы. Алина непонимающе подняла голову. взгляд метался, стараясь уцепиться хоть за что-нибудь. — а вот и твои друзья подоспели. рассплылся в улыбке Соболев старший. — скоро можно будет подавать главное блюдо. — друзья? не трогай их! их последних сил кричала Морозова. — о, я их не трону, за меня это сделают наши новые друзья, хади-такташ. мир снова рухнул, хотя казалось что хуже уже быть не может. — Вить, доставай шприц. махнул рукой Леша. мужчина кивнув, доставая пару шприцов и направляясь к Морозовой. — что это? в глазах промелькнул страх. — не нужно, пожалуйста! я умоляю вас! закричала Алина. с глаз хлынули слезы, дорожками стекая по грязному лицу. — умоляю! я беременна! не нужно! захлебываясь слезами говорила та. мужчина с размаха ударил ей ногой по лицу, с носа хлынула кровь, мешаясь с соплями и слезами. следующий удар пришелся по животу, Алина упала, на столько, на сколько позволяла цепь наручников. — ну вот, больше не беременна. улыбнулся Алексей. — прошу, я все сделаю… из последних сил шептала Морозова. — будь хорошей девочкой, и прими дозу. улыбнулся мужчина вкалывая шприц в вену, и вводя содержимое, за ним пошел и второй. Алина почувствовала, как игла скользнула под кожу — почти без боли, но с предательски резким жаром. что-то холодное и вязкое вливали внутрь, будто отраву. второй шприц жёг сильнее прежнего. неужели это и есть её конец? такой грязный, липкий и мерзкий. сначала начала нарастать паника. такая плотная и липкая, как деготь. легкие будто сжались. Лина попыталась вдохнуть, не вышло, воздуха словно не хватало. голос внутри боролся все кричя: «нет, нет, не так, только не так!», но произнести ничего она так и не смогла. затем пришла новая волна. мягкая, как одеяло, которым Вадим её постоянно укрывал, но в тот же час такая тяжелая, словно бетон. всё тело обмякло, даже боль от ударов будто отступила. тело начало таять, кости, мышцы, связки, органы, словно растворились в пустоте звук стал ватным, глухим. Алина попыталась поднять голову — не смогла. руки дрожали, веки слиплись. Что-то сломалось внутри окончательно. больше не было Алины, не было сладкого будущего, детей, Вадима, не было крика. лишь тёплый мрак. она больше не плакала, уже не могла, а сможет ли когда-нибудь ещё? она не знает, сейчас она ничего не знает, слезы лились сами собой на бетонный пол подвала. сознание затухло, только тело дёрнулось в судороге, как кукла. ей бы хотелось чтобы это было в последний раз. чтоб все это наконец закончилось. за всем этим четко наблюдал Алексей, гордясь проделанной работой. — думаю наши новые друзья уже закончили со своей работой, пора и нам заканчивать. кивнул мужчина. — берите её под руки. — а что делать со Славой? — оставьте тут. кивнул тот. *** сужчины вывели её под руки на улицу, такую не живую, будто волокли пустую оболочку. Алина почти не шла, ноги цеплялись за снег, скользили, она будто забыла как ходить. на ней не было верхней одежды — только порванная, мокрая рубашка, штаны, пропитанные грязью и кровью и когда-то белые бинты на руках. щёки в синяках, губы треснувшие. волосы растрепанные спутанные. перед ней предстали её друзья, соратники. кто-то лежал лицом в красном снегу, кто-то стоял на коленях. все избитые, раненные. Володя и Ваня лежали рядом, со связанными руками, над ними возвышались двое незнакомых мужчин, державших их за волосы так, чтобы они могли видеть девушку. возле них на простреленных коленях стоял Вадим, со все так же связанными руками за спиной. завидев возлюбленную он попытался встать, но тотчас получил удар прикладом и упал на колени. лицо исказилось новой болью. он закричал: — Лина! отпустите! старался вырваться тот. — смирно сиди. рявкнул хадишевский. Алина не смотрела на них. смотрела сквозь. лицо её было мёртвым, но глаза — живыми. стеклянными. ужасно трезвыми в своей утрате. Ваня смотрел на неё непонимающе. на секунду мысли протрезвел. — нет.. не веря шепнул он. серые треснуло, это не может быть правдой. — что происходит? Лина! все пытался докричатся Вадим. её остановили перед берегом, все ещё покрытым льдом. к ней подошел Алексей, протягивая маленький пистолет. — ты знаешь что нужно делать, давай без глупостей. улыбнулся тот, хлопая девушку по плечу. Алина монотонно кивнула, оборачиваясь на ледяную гладь. лёд за трещал под её шагами. зимний воздух хлестал лицо, но она его почти не чувствовала. всё в ней было на пределе, кожа казалась чужой, руки тоже. — Алина?! закричал Вадим сорванный голосом. — ты что творишь! отойдя достаточно далеко она остановилась, медленно поднимая голову. на мгновение взгляд встретился с глазами Вадима. было в этом что-то прощальное. без слов. без надежды. рука поднялась сжимая пистолет, такой маленький, тяжелый. ей дали его как издевку, как «выбор», хотя выбора этого и не было вовсе — мне жаль.
голос был тихим, но ледяным. — Алина… нет! рявкнул Володя. она задрожала 
выстрел. 
пуля ударила в лёд под ногами. ледяной покров треснул. ещё выстрел, и лёд под ней пошёл паутиной. черноволосая сделала шаг вперёд. — Алина! с надеждой кричал Вадим. — она не слышит. обреченно произнес Ваня, все прекрасно понимая. потом ещё шаг. провалилась. холод сомкнулся над ней, как челюсть. тело исчезло подо льдом. Вадим закричал, вырываясь и ползя в сторону воды. в этот раз его даже не сдерживали. снег под ним дорожкой окрашивался в красный. он упал лицом в снег, разум тускнел от боли, а он все пытался доползти, спасти, он же обещал но она уже была где-то там, в глухой, чёрной воде. *** тело так и не нашли. подключали полицию, приезжали дайверы из Москвы, прочесали озеро в дождь и поперек, ничего, вообще ничего. почему-то от этого Вадиму стало даже легче, а вдруг она выжила? может её нашли какие-то люди, приютили. мужчина отчаянно верил в это, а потому, организовал поисковые работы. целыми днями и ночами домбыт прочесывал Казань, переворачивал её, казалось бы они просмотрели каждый уголок, запомнили каждую трещину на старых, панельных домах. но Вадим не унимался, он стал одержим идеей найти её, идеей что она жива. даже сейчас, он возвышался над картой Казани, тускло освещенной светом Снежинки. к нему подошел грифон. — желтый, там кощей пришел поговорить. Вадим перевел измученный взгляд на товарища. — пусть заходит. грифон лишь кивнул, удаляясь. через какое-то время в комнату зашел кудрявый, проходя и падая за тот же стол с картой. взгляд был слишком пустой, красный. — ты все ищешь? странно завел диалог Ваня. Вадим лишь кивнул, сил на пустые слова не оставалось, мозг отказывался нормально функционировать без сна. — давай ближе к делу. все же нашел в себе силы мужчина. — вообщем, нужно устроить похорон, собрались скидываться, надгробие заказать, местно найти.. — и пустой гроб? зло перебил Вадим. — желтый, я понимаю, ты потерял жену, но мне тоже.. голос предательски дрогнул, переходя на шепот. — мне тоже Аля была дорога. — не говори о ней в прошедшем времени. процедил сероглазый. — Вадим. казалось кошей впервые обратился к нему по имени. — что? — её больше нет. непривычно твердо сказал тот. — с телом могло произойти что угодно, рыбы растащили в конце-концов. — да ты сам-то в это веришь?! голос желтого сорвался на крик. — а ты?! правда веришь что она под наркотой, изнеможенная могла выбраться из подо льда?! так же закричал кощей. — да. отрезал домбытовец. — твое право, но знай, хочешь ты, или нет, но гроб мы похороним, и не важно, будет он пустой, или нет, но прошу тебя последний раз, приди хотя бы на похорон. желтый прикрыл глаза, метаясь в сомнениях. — я завтра занесу деньги. кощей благодарно кивнул, направляясь к выходу. месяц до похорон летел мучительно долго, благо всю организацию на себя взял Ваня. хотя даже если бы Вадима попросили, он не стал их организовывать, он все ещё верил, что его ненаглядная жива и здорова. но сейчас ему приходилось стоять на территории того злосчастного дома, перед ним возвышался белый гранитный ангел, склонившийся так, словно плакал, над камнем с надписью, с таким знакомым именем, за ним тянулись его белые крылья. воздух был наполнен вязкой скорбью, что словно обволакивала и липла к телу, вынесли белый гроб. закрытый. пустой. рыдания Лизы стали громче, девушка опустилась на колени, Наташа подбежала к ней, обнимая и тихо плача. кто-то из универсамовских тоже плакал, кто-то держался, сегодня они потеряли часть себя, часть универсама, без которого он и не сможет существовать. так оно и вышло, универсам рассыпался по кусочкам, Ваня с Наташей уехали из города, Лиза уехала к бабушке, оборвав все связи с цыганом. Кощей каждый день приходил к Алининой квартире, сидел около двери, надеясь что она откроет, иногда он встречался там с турбо, тогда они заводили диалог о прошлом, счастливых моментах связанных с ней. Вадим не мог находится больше в той квартире, по этому забрал с собой Юлю и Андрея, и вернулся к себе домой. но искать он не перестал, и не перестанет. Сентябрь 1990 год. Архангельская область. за небольшым селом, стояла старая, забытая, деревянная церковь, спрятавшаяся от глаз в деревьях, оттого ей и удалось избежать репрессий. мужчина склонился перед иконой, крестясь и что-то шепча, одет он был в черную рясу, на груди, под седой бородой красовался наперсный крест. из-за спины послышался девичий голос. — отец Феофан. девушка склонила голову. вуаль с клобука скользнул по плечам. — поднимитесь, сестра. мягко произнес мужчина. девушка подняла синие глаза, рука сжала нагрудный крест. — мне снова начали снится сны. проговорила та. свет от свечей мягко играл на светлом лице, блестя в глазах. — и что же тебе снилось? — старые воспоминания, они кажутся мне моими, и какой-то мужчина, он кричит мне, но зовет не моим именем. тихо проговорила монахиня. — люди часто ошибаются и путают, Мирослава. непринужденно говорил тот. — да, но я ведь многое не помню из прошлого, мои воспоминания начинаются здесь, с того момента как ушел брат. непонимающе говорила девушка. — не бери в голову, я и Слава кучу раз тебе объясняли, что ты долго болела, не выходила из дома, у тебя была травма головы от падания, и ты все это забыла. улыбнулся священник. — зайди к сестре Марфе, она сделает тебе снадобье, он злых снов. после этих снов, мужчина склонил голову, вновь отворачиваясь к иконе, этим показывая, что разговор окончен. — хорошо, отец. девушка вновь поклонилась, отворачиваясь и уходя. зайдя в свою комнату, она быстро расстегнула пуговицы на рукаве рясы. на руке, страшными шрамами, виднелась надпись «Саша». — не могло такое от сидения дома появится.. шепнула черноволосая.