Jötunheimr. Járnviðr (Иветта)

Ek man jötna ár um borna ámátkar mjök ór jötunheimum. Gealdýr «Jötunheimr» На пологих лесных склонах, сползающих к блюдцу искрящегося озера, покоились огромные обломки скальных глыб, словно напоминания о древних битвах или играх великанов. Обернутые сочным сукном мягкого мха, они казались то ли зелёными сугробами, то ли замаскировавшимися дольменами, а может какие-то из них ими и являлись. В прозрачной воде различался даже самый мелкий камушек. На дне они переливались настоящими самоцветами, но стоило поднять, как вся магия испарялась и на ладони покоилась невзрачная серо-бежевая галька. — Что за издевательство?! — вынырнув, девушка откинула очередное разочарование. — У меня тот же вопрос. Вздрогнула от неожиданности и повернула голову на звук голоса. У самой воды, недовольно скривив губы, стоял светловолосый священник. — Я ждал тебя в назначенном месте, а ты решила искупаться, ведьма? — Думала, что ты дольше искать его будешь. Всего-то на десять минут опоздала… — На двадцать! А ты даже ещё не одета. Она вышла на берег, совершенно не стесняясь своей наготы. Деловито отжала длинные розовые волосы; обстоятельно ополоснув ноги от песка и хвои, надела босоножки, оставив платье лежать на валуне у воды. Святой отец продолжал буравить особу раздражённым взглядом. Едва скрыла улыбку, поняв, что он старался не отводить глаза в сторону от её лица и не опускать их ниже, боясь, что в первом случае покажет своё смущение, а во втором — потеряет самообладание. — Раз здесь, то попробуй заморозить воду, — она скрестила руки на груди, показывая всем своим видом, что оденется, когда сама посчитает нужным, то есть, когда достаточно проверит на прочность терпение священнослужителя. — Всё озеро?! — он не смог скрыть искреннее удивление. — А можешь всё? — Я не знаю… Мне надо её трогать? — Как тебе удобно. Он присел на корточки и коснулся водной глади кончиками пальцев. Несколько секунд ничего происходило. Вдруг раздался характерный треск мороза и по поверхности поползла ледяная корка. — Попробуй трансформировать хотя бы ме… Жидкость активно застывала на всё большей площади озера. -…тр, — у неё приоткрылся рот. Когда лёд добрался до середины озера, она почти невесомо коснулась плеча мужчины, у которого от усердия покраснело лицо. — Достаточно, надорвёшься же! Поднявшись, он пытался скрыть свой восторг, но сейчас над ней возвышался чародей, уверенный в своих способностях и пышущий истинной молодостью — той, которой ещё свойственны ликование от открытий и новизна впечатлений. Радостные искорки светло-голубых глаз не могли скрыть даже выбившиеся пшеничные пряди, что свесились на высокие скулы. Она почему-то смутилась и отвела взгляд, потянувшись за платьем. — Маленькая принцесса передумала бегать голой по лесу в поисках медведицы с двумя медвежатами? — если бы не знала его, то подумала, что флиртует с ней. — Всё меняется, например, у подросшего Ниссе, который ничего не боялся, испортился характер. На его лице засияла ранее невиданная привлекательная улыбка, побудившая срочно спрятать запылавшие щёки, благо это можно было сделать, натягивая наряд. С трудом разгладив ткань на мокрой коже, подошла к кромке, от удара каблучком по льду во все стороны побежали трещины. — Это ожидает и твоё сердце, малыш, — ухмыльнулась, поглядывая на него через плечо. — Мечтай, ведьма, — послал ответную усмешку. — Пошли туда, где договаривались встретиться, — обойдя мужчину, направилась вглубь леса. Священник последовал за ней. — Легко управляешься с водой, в древние времена даже мог бы попытаться вызвать элементаля, — улыбка сменилась подозрительным прищуром. — У тебя случайно мать не умерла при родах? — Какое тебе дело до моей семьи? — на лицо вернулось угрюмое выражение, холодный тон же дал понять, что разговаривать на эту тему бессмысленно — откровенных разговоров о личном от него она не дождётся. Пока. Иногда в ней просыпалось особое упорство. — Да так, мелькнула безумная мысль, что вселенная от скуки решила не смешно пошутить и обрядила избранника Хаоса в рясу, сделав его борцом со своими же. Это бы объяснило, как сильный чародей попал в католический приют, где ему промыли мозги. А в старые времена тебе, возможно, даже бы понравилась должность стража: семьи заводили неохотно, знакомое уважение горожан и сражаться бы пришлось не с нарисованными чертями, а с реальными монстрами. Даже имел бы униформу, служа в столице. В общем, всё то же самое, что у тебя есть сейчас… Только пользы больше и никакого отторжения своей якобы проклятой природы, не имеющей никакой связи с дьяволом. Она продолжала задумчиво поглядывать на мощную фигуру, идущую рядом. Где как не на севере с жуткими Порождениями и смертоносными катаклизмами, трудиться такому выносливому и закалённому защитнику? Бред же! Но разве это бы не объяснило способность воплощать души и по незнанию или заблуждению заточить одну из них в своих снах? Или умение различать в Хаосе отпечатки магических сущностей, что помогло бы обнаружить её собственный дом или распознать, кто находится по ту сторону решётки исповедальни? Резко стало не по себе, если мироздание решило, что миру нужен новый избранник, то что же их всех ждёт впереди? — Думаешь, откуда на полуострове столько легенд об огромных троллях и драугах, в которых легко угадываются перерождённые? А под местами их обитания спрятались средоточия Хаоса, где всякие бедствия и зарождались. Северные земли страдали от них особо сильно, а людской коллективный ум сохранил всё в своём фольклоре и не только. У вас этого почти нет, а вот у соседей мог бы увидеть всяких мифических существ в узорах деревянных церквей. — Пытаешься подбить меня на ворожбу, искушая избранностью, — знакомая кривая усмешка тронула губы, красиво очерченные. Внезапно для себя отметила этот факт. — Ты же сам принял приглашение и пришёл на встречу. Ещё скажи, что не испытал удовольствие, когда получилось развеять мои охранные чары. — Я пришёл услышать другую сторону. — И зачем тебе это? Наскучили профессиональные сказки, что рассказываешь с кафедры проповедника, захотелось послушать новые и отправился в фольклорную экспедицию? Ответа её не удостоили. Перед их глазами представала укромная поляна в обрамлении раскидистых кустов папоротника и замшелых валунов. — Хочешь сказать, что все, как ты называешь, стражи лишались матерей? — Нет, только избранные. Предсказуемый жестокий закон равновесия, чтобы этот мир обрёл одного могущественного чародея, справедливый, но равнодушный Хаос забирал другую жизнь взамен. «Если я права, то твоей вины тут нет, малыш. Ты не должен считать себя убийцей. Никак бы не смог на это повлиять и выбор тебе не давали. Как и мне не позволили выбрать, с каким даром рождаться,» — чуть не сорвалось с языка. Вряд ли бы ведьминское утешение хоть как-то ему помогло. Да и разве ей наставлять, как жить с тяжёлым бременем магического наследия, когда сама не справлялась? — Какое слабое место было у избранных? — Если бы ты выбрал встречаться с вещуньей, не фыркай, то у неё бы не получилось проверить, идёшь ли ты на рыбалку, как обещал, или отправился развлекаться как-то иначе. Для нашего дара будущее особо отмеченных Хаосом — тёмное пятно, — мысленно дала себе слово обязательно протестировать этот момент на блондинчике. На всякий случай. — С водой понятно, а с огнём? Не поверю, что не пробовал играться со свечами в церкви, — бросила на него игривый взгляд, успев заметить, как он отвёл глаза. — У тебя сейчас такое лицо, будто в послужном списке проделок всё-таки имеется прожжённое алтарное покрывало. — Я никогда не занимался этим в церкви, ведьма! — А чем ты ещё никогда не занимался? — она соблазнительно понизила голос и засмеялась от убийственного взгляда в свою сторону. — Не всегда получались какие-то аккуратные вещи. — Потому что мелкую моторику надо развивать, малыш, чтобы выходило так же просто, как дышать. И вместо спички не спалить весь лес. Стой тут, — пересекла поляну и встала у самых гигантских зарослей папоротника. Не понимая, к чему она ведёт, священник не сразу среагировал на знакомый едва различимый щелчок кнопки клириканского воротника, слетевшего с шеи и зависшего в воздухе. Мужчина выбросил руку в попытке поймать его, но священный атрибут уплыл по воздуху в противоположную от него сторону. — Нет! Попробуешь взять так — моментально обращу её в пепел и потом будешь каждому встречному объяснять, почему вышел из леса в церковном наряде, но без привычного ошейника, — кокетливо постучала ногтем по губе. — Хотя тебя и не обязательно расспрашивать, чтобы пустить соответствующие слухи. Можешь дальше стоять и испепелять меня взглядом, вдруг получится подпалить платье. Хотя бы сделаешь попытку сжечь ведьму, — заразительный смех пронёсся по поляне, скрываясь в сосновом бору. — Поддаваться я тебе не собираюсь, малыш. Он сконцентрировался на застывшем в воздухе предмете и магическим потоком попробовал подтянуть к себе. Колоратка качнулся и сдвинулась к нему. Усилив напор, он с удовлетворением заметил, как недовольно сморщился курносый нос розововолосой особы. Осознание пришло быстро: ему хватит сил забрать вещь себе, если действовать грубее и решительнее, но внимание отвлекло ярко-красное пятно в траве. — Мелкая моторика, говоришь? — он усмехнулся, глубоко вздохнув. Потребность впечатлить древнюю ведьму оказалась сильнее демонстрации своего магического превосходства. Пришлось даже задержать дыхание, чтобы аккуратно отломить веточку лесной клубники, обсыпанную ягодами, и зафиксировать её на уровни женского лица. Стоило ведьме удивленно повернуть голову и немного отвлечься, как он с лёгкостью притянул воротник к себе. — Какая крупная! — похоже, ведьма совсем не собиралась продолжать обучение и сразу же схватила стебель, моментально отправляя ягоды в рот. Опустившись на колени около россыпи дикой клубника, принялась обирать её. Священник некоторое время молча наблюдал за сценой самозабвенного поедания лакомства, а потом приблизился и сел рядом, крутя в руках колоратку. — И вас обучали этому всему? — Чему нас только не обучали, но это только на словах увлекательно, а в реальности то же корпение над огромными фолиантами, бестиариями и та же магическая физкультура, — игриво покосилась на него. — Но с твоей тягой цитировать нудные писания, тебе, может быть, даже зашло, а тело у тебя и так подготовлено к упражнениям. — Ты уже тогда ходила с розовыми волосами? — он поджал губы, жалея, что озвучил подобный глупый вопрос. — Да. Разочаруешься, если открою секрет, что не родной цвет? — Я так и думал. Засвербело поддеть, подметив факт дум о её волосах, но удержалась, удивившись, как внутри что-то ёкнуло, отчего захотелось отвлечь себя же шалостью: — Слышишь? Он прислушался: в высоких кронах сосен гулял ветер, вдалеке плескалось озеро, медленно освобождавшееся от неожиданных ледяных пут, лес наполняли привычные звуки. Вопросительно подняв бровь, посмотрел на неё. — Стук копыт же! Дьявол спешит по твою душу из-за ворожбы! — громко расхохоталась, откидывая голову назад и не видя, как дрогнул уголок мужских губ. — Давай застегну тебе воротник. Потянулась к нему, но он отпрянул, не позволяя забрать колоратку, отложив её подальше. — Я так тебе неприятна? Или боишься поддаться соблазну, если вдруг коснусь тебя? — всё равно навалилась на него, разглядывая суровое лицо, будто вытесанное из местной скальной породы. — А у тебя нет мысли, что ты можешь меня не привлекать? — Проверим? — томно зашептала в губы. — Уверен, что не среагируешь, если приласкаю? — Я соблюдаю целибат, моё тело против моей же воли и желаний может ответить на прикосновение любой девушки. — А ведьмы? — она сняла с пальца зачарованное кольцо и положила на землю в круг римского воротника. Но не успела дотронуться до мужчины, как моментально оказалась прижата к траве. Священник навис над ней, опираясь на руки, — это значило, что она могла бы легко оттолкнуть его, если бы всё её тело не сковала невидимая сила. Замереть бы и не злить, но внутри забурлил неожиданный опасный коктейль из азарта и адреналина с лёгким привкусом страха, вынуждая провоцировать его на… на что? — Надумал одолеть ведьму, взяв её силой? — Просто скажи «отпусти меня, Кайл». — Стоило снять ошейник, как проснулся внутренний доминант? А почему без «пожалуйста» и «мой господин»? — хрипло рассмеялась, но тут же смолкла, когда его губы накрыли её рот. С рук спали магические оковы, чем сразу воспользовалась, упёршись ладонями в мужскую грудь, отстраняя. — Это ещё что такое?! — недовольно нахмурила брови. Магическое оцепенение медленно развеивалось, но она не спешила выбираться из плена чужого тела. Наоборот. С сожалением призналась сама себе, что тянуло раздвинуть ноги и обхватить коленями узкие мужские бёдра. — Предпочла бы, чтобы я душил тебя? — усмехнулся, испытывающее разглядывая её. — Настолько тебе неприятен? — Попробуй придушить меня, когда мы будем заниматься чем-то более приятным. Малыш, хочешь поиграться? Хорошо, усложним уровень, — сжав чёрный хлопок рубашки, привлекла к себе, проникая языком между губами. Он не только ответил, но и, перекатившись на спину, разместил её на себе. Любая мудрая древняя чародейка в этот момент прекратила бы творящееся безрассудство и оставила наглеца, а ещё лучше: проучила его напоследок. Но пусть счёт жизни и шёл на тысячелетия, осознанностью, похоже, она похвастаться не могла или же не хотела, потому что продолжила лежать на нём, вкушая внезапную страстную ласку, дурманящую голову. Или виноват кокон запахов, окутавший их? От земли тянуло петрикором, душистым папоротником, мхом и маслянистыми опавшими сосновыми иголками, спрятавшимися в траве. Мужчина ненасытным поцелуем терзал её губы, словно желая забрать себе все следы дикой клубники, а она полностью отдалась во власть сладкой слабости и сильных рук, всё увереннее прижимающих к себе. Они прервались, когда перестало хватать воздуха в лёгких. — Уступил мне лазейку для отступления, чтобы не ретироваться самому? — выпрямилась, устроившись поудобнее на его бёдрах. Картину, что ей открылась, вполне можно было назвать соблазнительной: под ней лежал сильный молодой мужчина, наверное, с красивым телом, но это стоило проверить. Она расстегнула пуговицу. Потом ещё одну. — Скажи «стоп, госпожа чародейка» и я остановлюсь, в ином случае… — В ином случае. — В Железном лесу повстречаешь ведьму-наездницу, которая давно не каталась, — наклонившись, проворковала на ухо, несколько раз качнув бёдрами. Ещё одна пуговица выскочила из петлицы, а священник продолжал хранить молчание. Она распахнула рубашку, выправив из брюк. От открывшегося вида облизнулась, шлёпая ладонью по прессу. Мужчина, приглашая повторить проверку, напряг мышцы живота, чем она воспользовалась, ударив сильнее. — Признаю свою ошибку: вижу, плоть ты усмиряешь не флагелляцией, а походами в тренажёрный зал, — подняв взгляд, узрела промелькнувшее, такое предсказуемое, мужское хвастовство. — Как часто занимаешься? — Часто. Через день, иногда каждый. Бесстыдно принялась гладить его торс, ощущая, как перекатываются мышцы под пальцами. — А мог бы свободно, не страшась кары небесной, сводить с ума всех юных дев в округе. — Но не тебя? Встретились взглядами, нечитаемыми друг для друга. — Малыш, я давно вышла из категории юных, а Дева только по вашему гороскопу. — Сколько тебе было, когда ты обрела бессмертие? — За успешный урок дам сделать выбор: двадцатиоднолетняя чародейка или ведьма, которой больше четырёх тысячелетий? — она потянулась к своему кольцу, но в то же мгновение он схватил её за запястье, не давая забрать драгоценность. — Самонадеянно, глупо, но похвально. Он не стал ничего отвечать, смяв в кулаках юбку, потянул вверх. Бессмертная особа приподнялась, помогая избавиться от платья. Теперь он разрешил себе тщательно изучить обнажённое женское тело, очерчивая каждый изгиб, по собственнически сминая ладонями груди, вызывая поощрительный призывный всхлип. Правая рука продолжила свой путь и легла на изящную шею. Ведьма прищурилась, но откинула голову, чувствуя, как шершавые подушечки пальцев чуть вдавились, однако почти сразу же ушли под волосы и притянули её к своему владельцу для нового грубоватого поцелуя. Она начала тереться о него, ощущая, как всё больше твердеет его плоть, как сама отзывается на эту близость. — Я тут подумала, — оторвалась от мужских губ. — Возможно, я действительно не привлекаю тебя. Пора прекращать эту игру, не хочу пытать собою. Сделала шутливую попытку встать, но он крепко, почти до боли, ухватился за бёдра, впечатывая в себя, не позволяя отстраниться. — Малыш, не переживай, я не обижусь, — тяжело театрально вздохнула, опять пытаясь подняться. Не сразу сообразила, почему в этот раз оказалось проще. С неё исчезла одна рука и послушался звук раскрываемой молнии. Помогла направить его в себя, понимая, что уже начала забывать это горячее ощущение наполненности. От жалящих толчков поморщилась и непроизвольно выдохнула: — Кайл, подожди… Он мог бы проигнорировать просьбу, эгоистично погнавшись за долгожданной разрядкой, где-то глубоко в душе она только бы извращённо порадовалась: просто быстро бы забыла этот досадный эпизод, не усложняя себе жизнь очередными заведомо обречёнными отношениями, но мужчина тут же остановился, давая ей время привыкнуть. Сел и аккуратно обнял, прижимая к себе. Она удивлённо подняла лицо, но так ничего и не сказала, начав размеренно раскачиваться. Тело медленно обволакивал жар томления. — Даже глаза не закроешь, чтобы представить на моём месте кого-то более подходящего? — от подсевшего голоса у уха по коже побежали мурашки; рефлекторно сжалась вокруг него. На мгновение опустила веки, но на их обратной стороне увидела только торжествующий чародейский взгляд там на озере и расплавленное жёлтое золото небрежных прядей. — Чтобы ты забыл, с кем решил нарушить свои обеты? Нет уж, малыш, любуйся на мой чёрный глаз. Сам выбрал. Прижавшись к его лбу своим, ускорилась, не стыдясь протяжных стонов и слабо улыбаясь от зрелища, как, закусив нижнюю губу, мужчина старался сдержаться. — Так не годится, я хочу услышать тебя, — она нашла его руку и направила к месту соединения их тел, показывая какие прикосновения ей больше нравятся. Даря способному ученику развратный стон, скользнула пальцами под основание его члена, начиная мягко массировать. Широко распахнув глаза, мужчина содрогнулся с коротким выдохом-стоном, который она поймала губами, а потом, впившись в шею, принялась до упора насаживаться, задыхаясь от пока ещё не очень умелых движений пальцев, словно старающихся отомстить ей за запрещённый приём, вынудивший так быстро капитулировать. Его мощные ответные выпады бёдер выбили из неё вскрик, превращая приятное тянущее чувство внизу живота в пульсирующие волны ослепляющего оргазма. Ещё подрагивая и с трудом ловя ртом воздух, быстро свалилась с него и, повернувшись на спину, стала разглядывать небо, расчерченное ветками сосен: их ровные стволы напоминали стройные колонны готических соборов. Только в этом природном храме ей вольно дышалось. Лёгкий ветерок на разгорячённой коже в испарине заставил поёжиться. Хотелось прижаться к тёплому телу по соседству, опять оказаться в кольце сильных рук, но переборола себя, а вот любопытство всё же одержало верх: она осторожно скосила глаза на мужчину, опустившегося на землю рядом. Его взгляд тоже был устремлён в небо, но по лицу не читалось, что творилось в его голове. — Был бы ты таким храбрым, если бы мы оказались в твоей церкви? — Попробуй узнать, — он повернулся к ней. — Это твоё ответное приглашение? Голубые глаза смотрели на неё пристально, как будто пытаясь забраться к ней под кожу или донести какой-то невысказанный вопрос, но не желая поддерживать слишком откровенный зрительный контакт, способный привести к чему-то опасному, она принялась блуждать взглядом по его фигуре, там нашлось чему полюбоваться: на светлой коже плеч и шеи ещё розовели следы от её укусов, а на брюках поблёскивали матовыми жемчужинами капельки спермы и влажные мазки её возбуждения. — Гордо пойдёшь замывать штаны в озере, а потом до вечера будешь ждать здесь, когда просохнут, или позволишь мне привести их в порядок магией? — несмотря на ласковый тон, румянец на его щеках стал только гуще. Он вновь уставился в небо. — Позволю, — всё же нарушил молчание спустя несколько минут очень упорной внутренней борьбы. Потянувшись за сброшенным платьем, она вдруг почувствовала, как её мизинец зацепил мужской палец: — Ничья, чародейка? — Нет… Мы оба проиграли, малыш, — до того, как отнять руку, бессознательно успела согнуть палец в ответ.