Gimlé (Иветта)

Sal sér hon standa sólu fegra, gulli þakðan á Gimléi; þar skulu dyggvar dróttir byggja ok um aldrdaga ynðis njóta. Gealdýr «Gimlé» — Надеюсь, Финист, ты не преувеличил мои кулинарные способности, когда рассказывал про них Би, — она критически разглядывала пышущий жаром пирог, периодически сличая с картинками в смартфоне, где красовался его брат-близнец. — Внешне вроде такой же. Но никакое фото не передало бы дуэт ароматов запечённой клубники и ванилина, что звучал на кухне. — В следующий раз можно замахнуться и на юрбгр… юбгр… юрдгрт… — закатила глаза. Как она проглядела зловещий поворот не туда? Эти грабли настолько поросли мхом, что она не заметила, как вновь наступила на них? Данное оправдание не особо утешало, если честно. Он по всем параметрам являлся идеальным вариантом просто выпустить пар накопившегося сексуального напряжения (то самое эталонное «пересплю и брошу»), а теперь она стоит на кухне, заваленной грязной посудой и припорошенной мукой, волнуется, что пирог (приготовленный специально для него) окажется невкусным, и уже готова угробить почти 4 часа (пусть и бессмертной) жизни на торт с непроизносимым названием, а ведь даже не знает, ест ли он вообще сладкое. Сперва она подсела на адреналин, что бурлил в крови от их столкновений. Потом… как говорят? Самое эффективное обучение должно носить игровой характер? Вот она и заигралась, увлечённая порывами малыша восполнять пробелы в тех сферах, что долгое время обходил стороной. Что его влекло к ней? Считал их обоих проклятыми, поэтому разрешил себе эту связь? Увидел в ней фигуру матери? А она? Что двигало ей? Подспудное чувство вины, что из-за ведьминского недосмотра в мире росло поколение травмированных юных чародеев? Или нереализованная материнская природа? Некстати вспомнилось всё то, что происходило между ними (точно не материнско-детское). От макушки до пяток пробежала волна теплой дрожи. Похоже, только тело всё более чем устраивало: с нетерпением ждало новый день, чтобы вновь переживать страстные мгновения. Этот пирог ведь тоже изначально затевался шуткой, а сейчас хотелось спрятать его, чтобы не вызвал лишние домыслы. Духовка? Осядет, а всё-таки красивым вышел. На полку шкафа? А как объяснить ароматы? От терзаний отвлёк стук. — Открыто. Ну как открыто… Технически дверь не заперта, а вот на замок были наложены несколько уровней чар, разной степени сложности. Она удивлённо замерла. То ли от скорости вскрытия заклинаний, то ли от внешнего вида гостя. Вошедший на кухню мужчина предстал перед ней в голубых джинсах и подвязанной красной рубашке в клетку, с поддетой белой футболкой под ней. Вместо привычно забранных волос на голове теперь красовалась уложенная стрижка. Хотя одна прядь всё равно своевольно спадала на лоб. Ещё очки-авиаторы, машину с открытым верхом, на заднем сидении которой она бы развалилась, и перенестись на калифорнийский хайвей. Но умеет ли он водить машину, она тоже не знала. Ладно, тогда они поменялись местами, и она бы за рулём на пару с томной американской певицей пела во весь голос: Where the bad boys blow smoke, just like they're James Dean. — Странно, что не юрдгубсторта, — он усмехнулся, подходя ближе. — Малыш из страны Икеи, у меня с памятью всё хорошо, я помню, что тебе не нравятся сливки. У тебя после меня кастинг на главную роль в ремейке «Бунтаря без причины»? — Что? — он недоумённо приподнял брови. — Вот они, нюансы отношений с разницей в возрасте. Золотая классика Голливуда, культовый образ Джеймса Дина… ой, забей, — хихикнула, отмахнувшись. «Отношения». Осознание накатило с задержкой. Отвернулась к столу и загремела кружками. Всё-таки изначально приглашала именно на чай. — Твои прихожанки, наверное, периодически заваливали вас пирожками. — И не только ими, — раздалось над самым ухом. — Но вряд ли среди них были приготовленные древней ведьмой. — Может я и не готовила, а наколдовала? Почувствовала, как за косу потянули, вынуждая поднять лицо. — И для этого нужен особый кулинарный раскрас? — усмехнулся, стирая следы муки с носа и скулы. — Ты же ешь сладкое? — Ем, — мужчина уткнулся носом в розовые волосы, втягивая запах. — Пахнешь ванилью. Она всё ещё слегка выгибалась из-за натяжения косы — это путало мысли. Сделала над собой усилие, повернувшись к нему лицом. Он моментально усадил на столешницу, вставая между разведённых ног. — Чай с пирогом, — не совсем поняла, кому напоминает. — Ты чего наделал, варвар! — вскрикнула, увидев, как он отломил кусок от пирога, тут же съев. — Я даже не успела на память сфото… Следующий ломоть угодил уже ей в рот. Что ж, за вкус совсем не стыдно. — Ещё испечёшь, — ехидно сверкнули льдистые глаза. — Только с твоей непосильной помощью. Дам самое ответственное задание: стоять и сливки взбивать! Он невозмутимо повёл плечами, закидывая новую порцию творожного пирога. Потянулась засунуть руки в задние карманы его джинс, чтобы привлечь ближе, но наткнулась на подозрительно прохладный предмет. — Это… — на её ладони оказался обелиск из розового кварца. Не понимающе посмотрела на мужчину. — С того первого раза. Решил вернуть, — на скуластом лице не обнаружила ни следов смущения, ни сожаления. — Так и думал, что не заметишь. — Но Финист должен был! Это же его подарок. Его челюсть сжалась, явно выдавая не очень приятные эмоции, что он сейчас испытывал. — Хватайся крепче. — Что… — в ответ её молча подхватили под ягодицы и подняли. Интуитивно вцепилась в плечи. — В твоей спальне попьём. Магический поток подхватил пирог, чашки и чайник. — Если ты разобьёшь мою любимую кружку… — Посмотрим «Бунтаря»? — Ну уж нет, просвещайся без меня. Уж лучше смешные видео с котятами. Он и сам был похож на уличного белого котёнка. Того, которого находишь на своём пороге, ибо дом он уже сам себе выбрал, потом он орёт и царапает тебя, когда пытаешься прогнать у него глистов с блохами и привести в божеский вид; и вот маленькое чудо — уже облагороженное — оккупирует твои подушки. Ничего не предвещало, а внутри звучит избитое «мы в ответе за тех, кого приручили». Только вот её приблудыш занимал в кровати больше места, чем любая дакимакура, чья функция внезапно отошла ей. «Кто ещё игрушку себе для сна искал,» — крутилось в голове, когда он оставался ночевать, а она просыпалась прижатой к его груди. Бухтела про себя, но не думала отстраняться. Стоило же ему уйти до её пробуждения, то позже обнаруживала себя, обнимающей подушку, хранившей его запах.

***

Рухнула на него с бешеным стуком сердца. Ничего они не посмотрели, не выпили и не съели, а чайник точно давно остыл. — Может, мне тоже с тобой начать в зал ходить или на утреннюю пробежку? — выдохнула, выдавив из себя улыбку. — Лучше в бассейн, — тихо прошептал, поглаживая её плечи. — Чтобы «любоваться», как на тебя в плавках посетительницы шеи сворачивают? — Кажется, что-то такое мне советовала одна чародейка. Раздражение и тень чего-то ещё (неужели ревности?) оперативно начали вытеснять собой остатки пережитого удовольствия. — Ничего, малыш, обязательно рано или поздно отыщешь юную чародейку из своего поколения. — Зачем она мне? — А зачем я тебе? Мысленно «похвалила» себя за то, куда свернула дурашливую перепалку. Она же так «желала» (абсолютно нет) выяснить статус их отношений, что буквально сама подвела к данному разговору. К счастью, осталась без ответа. И вот вроде стоило расслабленно выдохнуть, но на душе что-то царапнуло. Открыв глаза, он скользнул по её лицу ершистым взглядом. — Ты живёшь под одной крышей с мужчиной, который называет тебя «моя ведьма», не являясь твоим кровным родственником. И любой другой обречён чувствовать себя гостем или временным постояльцем в вашем доме и вашей совместной жизни. Даже тот, кого ты впустишь в свою кровать. Это было обречено на провал, но она попробовала выпутаться из его объятий. — Малыш, между мной и Финистом никогда ничего не было, даже когда я на стенку от одиночества лезла. Все они приходят и уходят. Умирают ли или решают, что за отношения с ней не готовы сражаться против неё самой. Алкоголичка с непростым характером оказывается страшнее самого жуткого дракона. А Финист остаётся с ней всегда, ждёт и терпит любой. Она даже не помнила, пыталась ли вообще когда-нибудь отблагодарить его каким-нибудь угощением? Зато бросилась печь пирог по определённым рецептам, чтобы порадовать тридцатилетнего мальчика (мысленно усмехнулась над собой: накинула ему пару годков, будто это кардинально изменило бы разницу в возрасте), который находился в стадии проработки своих детских комплексов и ещё совсем недавно обещал отправить её в ад. — Тебя останавливало твоё пророчество. А если бы не оно… И я не про секс говорил. — Ты мою постель с исповедальней не перепутал? Может, с тобой всеми моими эротическими фантазиями поделиться? В любом случае, уж прости, но придётся тебе смириться с тем, что быть первым в чём-либо у женщины с возрастом в четыре тысячелетия — задачка непосильная даже для Избранника Хаоса. В качестве утешительного приза разрешаю тебе тоже называть меня «своей ведьмой» или идите с Финистом в качалку и устраивайте там битвы самцов, кто больше отожмётся или что там у вас принято. Он навалился на неё, фиксируя подбородок ладонью. — Ты и так моя, — спокойно констатировал без каких-либо эмоций, отчего она аж поперхнулась возмущением. Его губы обрушились на неё жадным поцелуем, а между ног вклинилось колено. Надавила на мужскую грудь, чтобы выбраться, но прохладный магический поток обвил её запястья и прижал к кровати. Отстранился сам, оглядывая с нескрываемым удовлетворённым видом женское лицо, пылающее негодованием. — Отпусти… — вышло очень неуверенно. По венам ещё блуждала тёплая слабость, глушащее любое сопротивление, а предательское тело откликалось на близость проклятого субъекта. Он замер, выжидающе смотря на неё. Однако против неё взбунтовался не только собственный язык, но и бёдра, которые приподнялись и прижались к чужой ноге, чтобы усилить нажим. — А что касается твоего фамильяра… — Его зовут Финист и он мой друг. — Твой фамильяр уже проиграл мне, — мужчина склонился к груди, оттянув губами всё ещё возбуждённый сосок, следом прихватывая его зубами. — Он никогда не видел тебя такой. Она вскинула ногу, намереваясь пнуть в грудь, но он успел среагировать и, подхватив под колено, разместив потенциальную угрозу на своём плече, тут же закинув и вторую на другое. Склонившись, втянул чувствительный клитор, срывая с её губ стон. — И не слышал. От новых прикосновений горячего рта она выгнулась дугой, зажимая светловолосую голову. — Я же единственный на данный момент Избранник Хаоса, с кем ты делила постель? — Принял свою сущность, только чтобы хоть в чём-то быть первым? — она искренне рассмеялась, но опять сбилась на стон. И не заметила, каким странным взглядом он посмотрел на неё, но тут же опустил глаза, продолжив отвечать языком на движения её бёдер. — Кайл, отпусти меня, — несмотря на едва различимый шёпот, с запястий спали незримые путы, давая ей возможность дотронуться до его рук и переплести их пальцы. — Хаос… — вздрогнула и моментально обмякла, впившись ногтями ему в костяшки. Поцеловав внутреннюю поверхность бёдер, он поднялся, кладя голову на женский живот. — Мне хорошо с тобой, — тихо произнёс в сторону спустя некоторое время. — Почему прозвучало так, будто ты говоришь это на прощание? — Я хочу проехаться по родным землям. — И на какие средства устроишь скандинавский вояж? — постаралась держать весёлый тон, но сердце пропустило удар. — Переговорил с Горном. Он поддержал меня с условием, что я буду сообщать о юных чародеях, если они встретятся по пути. — Взрослые хмурые дяденьки обо всём договорились за спиной чародейки и ставят её перед фактом. Ничего не меняется даже в двадцать первом веке. — Я провалил одно служение. Возможно, со вторым мне повезёт больше. Если ты права, то где-то там могут возникнуть новые порождения, поэтому проверить их древние колыбели не будет лишним. Если я встречу их, то у меня будет отличная практика, если — нет, то хотя бы разведаю обстановку там и, может быть, помогу Горну с магическими детьми. — Так птенцы и вылетают из гнезда. Это она и имела ввиду! Рано или поздно все её оставляют… — Я зову тебя лететь со мной, Ив. Мне нужно найти своё место. — А если оно рядом со мной? — У тебя уже есть мужчина, для которого служение ведьме стало целью всей его жизни. Тогда тебе и правда стоит присмотреться к нему. Если я стану вторым твоим негласным фамильяром, а то и вовсе домашним питомцем, ты первая же перестанешь меня уважать. Тебе не спровоцировать меня словами, что я заранее отказываюсь от состязания за почётное место. Потому что в нём я действительно проиграю, даже не начиная сражаться. Любой проиграет. Она смотрела в потолок, задаваясь единственным вопросом, где в её мечтах о жарком калифорнийском побережье мироздание разглядело грёзы о промозглых норвежских трассах. — Это может занять несколько месяцев. Мы можем общаться через мобильную связь… Где она будет мне доступна, конечно, — малыш манипулировал почти в открытую. Стоит ему выйти из зоны покрытия и станет невидим даже для её дара. С ним может случиться что угодно, а она никогда не узнает. Внутри что-то тяжело ухнуло вниз и стало холодно. — Моя сверхспособность не работает рядом с тобой… Что мне там делать? — Готовить мне еду и принимать у меня магический экзамен, — опять кривая усмешка, только глаза смотрели на неё очень серьезно и выжидающе. — Ещё бы следом процитировал какую-нибудь патриархальную строчку из Писания про место женщины подле мужчины. — «Жёны, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе», — уголки его губ чуть приподнялись. — «Мужья, любите своих жен и не будьте к ним суровы». — Умничка, возьми с тумбочки кусок пирога. Она не верила, что собирается сказать, и была уверена, что ещё сто раз пожалеет. Всего лишь отпуск на пару-тройку месяцев. Не вернётся же она из него с обручальным кольцом? Глупость. Скорее, они устанут друг от друга к концу поездки и просто разбегутся. Так что… Вдруг в кратковременном совместном проживании и спрятался выход из этих усложнившихся отношений? — Думаю, что-то из бестиариев я ещё помню. Да и какой-никакой многовековой опыт не пропьёшь. Во многие места потребуется машина… — Я умею водить. Это значит?.. — Это значит, что ты чёртов манипулятор! — Которого ты полюбила, — на лице засияла лучезарная самодовольная улыбка. — Мечтай, малыш. Он бросил на неё насмешливый взгляд из-под спутанных прядей и, напоследок поцеловав живот, встал с кровати. — Знаешь, насчёт соревнований, — ей сразу не понравилось с каким выражением лица он принялся разминать затёкшую шею. — Предложу Финисту состязание: он охраняет ваш дом, а я — его чародейку. Посмотрим, кто справится с заданием лучше. Могут же победить оба. Не знала, любила ли его или нет, но вот в том, что ему удавалось хорошенько её вые… выбесить, она была абсолютно уверена. So shut your mouth and run me like a river. Holy hands, oh, they make me a sinner! Choke this love till the veins start to shiver, Can't change the way we are, One kiss away from killing. Bishop Briggs «River»