Stackaren

В каплях летнего дождя я вижу своего Бога, но в буре я слышу Тора, и в этом моя мука. Этельстан («Викинги») Деревянная церквушка святого Микаэля белым кораблём «плыла» по молочным волнам сентябрьского тумана. К пению птиц из близлежащего соснового бора постепенно примешивался людской гомон. Свежее дыхание Осло-фьорда заставляло прихожан, спешащих на воскресную проповедь, кутаться в пиджаки и ветровки. Быть может, часть из них предпочла бы остаться дома, но интерес посмотреть на нового пастора оказался сильнее. По началу новость о приезде священника не произвела на тихий городок никакого эффекта. Но вот из столицы долетел слух, что он достаточно молод. Да ещё так символично получил назначение в возрасте Христа. Следующим интригующим штрихом в портрет добавился факт перехода из католичества, но стоило разведать, что у преподобного имеется очень красивая супруга, как многим всё сразу стало ясно. Каждая новая деталь скудной биографии капала на плодородную почву, питая росток человеческого любопытства. Вероятно, это место давно не видело такого наплыва посетителей, ибо на мгновение из кустов в капельках росы выглянула рыжая морда лисицы, словно желая узнать причину шума. Чуть поодаль от входа в кирке, у древнего поминального валуна с руническим орнаментом, закрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам, стояла пасторская жена. Одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, насколько это кроткая и благочестивая молодая женщина: под чёрным шерстяным кардиганом — строгое серое платье в пол, из украшений лишь обручальное кольцо да миниатюрное распятие розария, поблёскивающее на кружевном воротничке цвета слоновой кости; голову увивала толстая коса розового цвета — это рождало вопросы, но всё-таки в век терпимости простить подобную вольность столь юной особе было достаточно легко. Она подождала, пока церковь заполнится людьми, и, несмотря на все предложения сесть в первый ряд, скромно выбрала тихий закуток у колонны, откуда открывался вид исключительно на кафедру. Честно говоря, убранство не особо располагало декоративными изысками для пристального созерцания: как и снаружи, внутри всё было обито белыми досками, отчего внутри постоянно витал запах дерева и периодически раздавался характерный скрип настила. Немного золота досталось трём алтарям да кафедре. Но именно на белизне стен и лавок блики витражных стрельчатых окон играли особо ослепительно, складываясь в причудливые разноцветные фигуры калейдоскопа. Раздались уверенные шаги, вынудившие присутствующих как по команде повернуть головы: по центральному проходу к возвышению прошествовал преподобный Йоханссон. Его внушительная высокая фигура в чёрном контрастировала со светлой обстановкой кирке, будто сам дьявол пожаловал на проповедь. Странная ассоциация тут же улетучилась. Внешне пастор вовсе выглядел уроженцем этих мест: пряди светлых волос чуть спадали на выбритые виски и затылок, глубоко посаженные голубые глаза смотрели остро, а суровое лицо обрамляла окладистая пшеничная борода с усами. И никто бы не удивился, если бы под одеждой священника оказались татуировки с рунами, настолько сильно он напоминал викинга. Следующий час пролетел незаметно: слушатели попали под сумрачное обаяние оратора. Периодически кто-то да косился на фру Йоханссон, завороженно внемлющую проповеди. Её румянец и поблёскивающие глаза сообщали всем, что она разделяет настрой и крепкую веру супруга. Никому в голову не взбрело, что Иветта (а это была она) в данный момент предавалась жарким воспоминаниям о ночном пятничном походе на озеро и совместном купании голышом с последующими попытками согреться в разных локациях. Несмотря на очень приятные усилия, она всё же проснулась сегодня утром с признаками простуды. Жаль, никто из сидящих, наверное, не узнает, что их новый настоятель владел магией исцеления, поэтому с насморком и саднящим горлом Иветта попрощалась сразу после завтрака. Правда, не по причине милосердия преподобного, а после предупреждений, что в ином случае во время его речи она будет усиленно сморкаться и чихать. Но, возможно, кому-нибудь из сидящих когда-нибудь понадобится помощь пастора. Данную мысль Кайл старался завуалированно донести в своей первой же проповеди. На переднем плане сияла фигура Господа. Именно он поможет вам в сложных ситуациях, именно он победит лукавого или изгонит нечисть из вашего дома, наладит контакт с детьми, если они вдруг станут странно себя вести, именно он подарит покой душе вашего умершего родственника. Кому, как не служителю Всевышнего, доверять все эти душевные терзания? Особенно те, что в современном мире скорее вызовут снисходительную ухмылку у неверующего? А вот скромный человек с колораткой с готовностью выслушает откровения на мистическую тему и даст дельный совет. Слишком скромный, поэтому не разрешил Иветте поделиться парочкой историй, когда вызовом душ помог раскрыть несколько преступлений в столице, ещё во времена лютеранской семинарии. Конечно бы ведьма преподнесла данные подвиги в адаптированной для несведущих версии. В духе: так отчаянно молился, что небеса услышали, но раз нет значит нет. Хотя именно те события расположили местное духовенство к начинающему священнику, что повлияло на предоставление выбора службы. Первым шёл очень современный храм почти на окраине столицы — идеальное место для молодой пары. Иветте особенно запомнилась местная трапезная: кормили там отлично, на лице Кайла же воодушевление не обнаружилось. Стоило им приехать в этот лесистый край, зажатый озером и заливом со множеством мелких островков-заповедников, по заинтересованным глазам супруга она поняла, что придётся готовиться к переезду сюда. Наверное, так и взращивается христианское смирение. Куда больше терпения потребовалось, чтобы спокойно перенести необходимость крещения. В конце концов, взрослый человек часто принимает ритуалы и правила детских игр, когда решает поучаствовать в развлечениях ребёнка. Но от шутки, а нельзя ли засчитать то сновидческое окунание в озере, Иветта всё же не удержалась. Проповедь подходила к своему завершению, а местоположение её укромного уголка позволило улизнуть на улицу в числе первых. На церковной территории располагался вольер с кроликами и перед уходом ведьме захотелось навестить пушистые комочки ещё раз. Заодно отправить фото Джинни с подписью: великая вещунья в прошлом — фермерша в настоящем. Внезапно кто-то подхватил под локоть и повёл к постройке, назначение которой она пока не знала. Характерная рябь воздуха подсказала, что вокруг них сплелись отводящие чары. Скрип замка и её втянули в тёмное помещение, хранящее всевозможный хозяйственный инвентарь. — Преподобный Йоханссон, что скажут ваши прихожане, увидев, как вы в первый же свой официальный день на службе уединяетесь с женщиной в сарае! — Со своей женой, и нас никто не заметил, — мужчина, сложив на груди руки, прислонился к стеллажу с инструментами. — Подними юбку. — Не устроил мой наряд? Ты ведь что-то такое хотел на мне видеть, — Иветта хмыкнула, скопировав позу мужа. — Хорошо запомнил твою угрозу, что, если ты наденешь унылую тряпку пасторской жены, то забудешь про нижнее бельё. Подними юбку! — Раз тебе надо, то сам и поднимай. Стальной блеск в его светлых глазах отозвался внутренним жаром, в котором привычно смешались предвкушение, любопытство и страх. Наверное, схожее испытывает человек, оказавшийся рядом с опасным хищником, содержащимся в надёжной клетке. В такие моменты Иветта чётко осознавала, что Хаос пусть и шутник, но всё же не растерял свою мудрость, ибо привязь из религиозных догматов сдерживала необузданное почти всемогущее существо от искушения вседозволенностью. По щиколоткам скользнуло прохладное дуновение магии и подол платья взлетел к талии, обнажая чулки и… больше ничего. Иветта игриво закусила губу, соблазнительно поглядывая из-под опущенных ресниц. Глаза успели привыкнуть к полумраку, поэтому не составило труда увидеть, как заострились черты скуластого лица — как бывало от ярости или острого желания, а способностей Избранного хватало, испытывать оба чувства одновременно. Кайл сделал шаг вперёд, инстинкт самосохранения завопил отпрянуть, но она не сдвинулась с места. — Древняя ведьма устроила подростковый бунт, — он криво усмехнулся, оглядывая её. — Напомню, ты прекрасно знала, чьей женой становишься. — Малыш, вместо того, чтобы раскаяться в блуде с грешницей и найти жену среди набожных прихожанок, ты сам сделал ведьме предложение. Своеобразное предложение, звучащее скорее «нам надо пожениться, иначе что подумают люди о пасторе, живущим во грехе», однако ж… — Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. Нам обоим гореть в аду. Признавался ли он сам себе или нет, но дело заключалось не только в их общей якобы проклятой природе. По натуре Кайл Йоханссон являлся азартным охотником, не находящим интерес в лёгкой и послушной добыче, а Иветта Валуар любила взбрыкивать, порой оправданно, порой капризно, лишь бы не потерять себя в этой религиозной круговерти. А может просто периодически требовалось ощущение, что её держат в узде. Кто сказал, что идеальное подходящие друг другу партнёры всегда образуют адекватную пару? — Меня умиляет твоё стремление воссоединиться со мной наперекор свадебной клятве «пока смерть не разлучит вас». — Иветте очень хотелось добавить, что в загробном мире (в его христианском представлении) ему бы ещё пришлось побиться со всеми её бывшими за почётное право делить с Валуар один котёл или сковороду, но во-первых: настолько провоцировать в данной ситуации было уж совсем рискованно, во-вторых: меньше всего сейчас хотела выслушивать теологическое словоблудие, а в-третьих: он, небось, свято верил, что кольцо, свидетельство о браке и церемония в церкви давали ему особые преференции и преимущество. — Паства не начнёт уважать меня, если видит, что я не могу найти управу на свою жену. — Давай заведём аккаунт на Онлифанс — все воочию убедятся, как ты всесторонне управляешься с женой. Ролик, как я сижу на твоём лице, так уж и быть, заливать не станем, — вернуть усмешку на серьёзное лицо ей не удалось. — Кайл, я бы не пришла в церковь в неподобающей одежде. Мужчина неопределённо мотнул головой, выуживая из кармана брюк кружевные трусы, вынуждая Иветту прыснуть от смеха. Опустившись на одно колено, он с безэмоциональным лицом молча развернул их. — Знала бы твоя паства, что всю проповедь их пастор провёл с женскими трусиками в кармане, — Иветта опёрлась о плечи мужа, по очереди просовывая ноги. Кайл тут же поднялся, рывком натягивая нижнее бельё и следом одергивая платье. Рука переместилась на пышную грудь, сминая её в чашечке бюстгальтера. — В другом у тебя припасён лифчик? — страстно прошептала, покрываясь мурашками от почти невесомого мазка большим пальцем по соску, среагировавшего на мимолётное касание через все слои ткани. — Вечером ещё поговорим о твоём поведении, ведьма, — его подсевший голос таил в себе и обещание и предупреждение. — Звучит пугающе… соблазнительно, малыш. Заставишь меня молиться, стоя на коленях до синяков? — Ссадины на коленках я тебе обеспечу другим способом. — Потом всё равно вылечишь, — беспечно пожала плечами. Кайл промолчал, указательным пальцем обведя контур фамильного кулона Валуар, скрытого под платьем. В ответ её ладонь накрыла то место, где под сорочкой висел медальон, хранящий два фото. Женские лики принадлежали отнюдь не святым. Привстав на носочки, быстро чмокнула плотно сжатые губы, отстраниться помешала мужская рука, прижавшаяся к затылку, но раздавшиеся вдалеке голоса заставили их замереть и насторожиться. — Ваше время вышло, преподобный Йоханссон. Кажется, паства потеряла своего настоятеля, — Иветта с трудом выпуталась и отошла от мужа. — Иветта, — голос прозвучал равнодушно, но догадывалась, что у нормальных людей в этом месте прозвучала бы прямая просьба остаться. — Сейчас пойдёшь домой? — Ты видел, сколько пирогов и прочих угощений притащили сердобольные прихожане?! Не уйду, пока всё не перепробую. — Решила наесться за нас двоих, — расслабленно хмыкнул Кайл. Взявшись за ручку, Иветта остановилась, приоткрывая рот, словно собравшись что-то сказать, но только таинственно улыбнулась и выскользнула за дверь.