Midnattsmässa

Вход в церковь сторожили два мощных тисовых дерева. Разросшийся плющ не испытывал трепета перед вековыми гигантами, чей обхват стволов сообщал о почтенном возрасте, и бесцеремонно обвил их, попутно захватив стену здания, проникая побегом в каждую трещинку и бороздку каменной кладки. Иветта задумчиво дотронулась до плотного кожистого листа. Ей тоже всегда хотелось так же опутать кого-то, ощущать крепкую опору, что давала бы чувство уверенности. Хватило силы признаваться себе в таких женских слабостях. Дерево. Камень. Это плющ беспрепятственно мог распространяться повсюду, а ей пришлось сделать выбор. Совсем тихо постучалась в церковную дверь. Сегодня она не заперта. По крайней мере так договаривались. Этот жест был скорее для… Для себя? Или из-за того странного ощущения, что входит в жилище кого-то бескрайнего и всесильного? На чьей ладони она, даже со своей силой, всего лишь песчинка. Ручка опустилась, следом скрипнули явно давно не смазанные дверные петли. В притворе клубилась тьма, но тусклый уличный свет успел выхватить белую полоску колоратки и светлое пятно волос. — Не соврал! И правда открыто, — Иветта с улыбкой хмыкнула и прошмыгнула внутрь, плотно закрывая дверь за собой. — Посему, отвергнув ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу, — ответил из мрака насмешливый голос. На кончике языка бесстыжей древней ведьмы повисла ответная скабрёзная реплика, но выбрала промолчать. В темноте предметы проявлялись пятнами разной степени черноты. Только у стеклянного проёма, за которым начинался центральный неф, витало белёсое облачко. Иветта осторожно подошла к кропильнице в виде раскрытой раковины и несмело окунула в холодную воду кончики пальцев. Не глядя на Кайла, зажгла на ладони огонёк голубого пламени, сразу направившись к исповедальне. Кабинка встретила её привычными запахами древесины, воска и мирры, пропитавшими плотную ткань шторки. Ведьма прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением абсолютного безвременья и покоя. Шуршание по соседству и звук отодвигаемой заслонки известили о приходе исповедника. — Я слушаю тебя. — Приготовьтесь к потоку мыслей, отец Кайл. — Хотя она весь день прокручивала в голове заготовку своего монолога, вразумительное вступление к нему придумать не вышло. — Многие мечтают о бессмертии. Кто не хочет быть вечно молодым и здоровым? Быть свидетелем смены эпох и технического прогресса. Поэтому книги о вампирах популярны вот уже два века. Удобная форма вечной жизни: ты всегда можешь обратить кого-то и сделать своим спутником на тысячелетие. Надоел? Найди и укуси другого. Книг про одинокое бессмертие намного меньше. Точно! Надо написать. Чем я хуже ван Дейков?! — Иветта легкомысленно хихикнула. — Я не спорю, первые несколько веков претензий нет. И наблюдать, как человечество обустроило свой быт, лишившись магии, вполне любопытно. Только когда они восторгались смартфонами, хотелось сказать: «эй! да у нас магические зеркала вообще-то были». Так ты окончательно признаёшься сама себе, что ощущение новизны навсегда утеряно. Это всё уже когда-то видела. Хочется получать удовольствие от непредсказуемости, но человек живёт и действует по знакомым маршрутам и схемам. Потом ты просто махаешь рукой и думаешь: я пропущу немного, потом опять что-то придумаете — догоню тогда. Надо ли говорить, что потом догонять-то и не особо хочется? Не видишь смысла и хоть какой-либо крохотной мотивации. Человек, гонимый страхом смерти, мчит на своём скоростном экспресс в конечную точку маршрута с обязательными остановками: учеба-работа-семья (не все на них выходят, но это личный выбор каждого), а ты ползёшь улиткой по обочине… — Не имея рельс, улитка вольна ползти в любую сторону. Можно забраться на поезд и прокатиться на нём. Проездной билет — не то, о чём ей следует беспокоиться. «Надо же, не заснул,» — Иветта улыбнулась. — Улитке проще забраться в свой домик и лежать около этого оживлённого движения, плавая в алкогольном маринаде. На поезде рано или поздно встретится контроллер, который поинтересуется: а куда она направляется или сообщит, что поезд дальше не идёт, просьба освободить вагон. Когда я обрела бессмертие или была проклята им, выберите сами, отец Кайл, не осознавала в полной мере чего лишаюсь. Понимала, но не более. Отчаяние от осознания накатывает, когда встречаешь того, с кем не хочешь расставаться. Потом обуревает злоба: если бы только можно сохранить память о человеке в его ребёнке! С веками приходит мудрость, что бесплодие при вечности — это не бремя, а рациональное милосердие в духе Хаоса. В ином случае ты хоронишь ещё детей и внуков, раздирая сердце в клочья. Слишком жестоко. Мне кажется, при таком раскладе все бессмертные ведьмы точно через столетие-другое стерилизовались бы. И вот в закупоренную ракушку врывается человек, уверяющий, что может сделать меня смертной. Правда, есть вероятность, что бессмертие перейдёт ребёнку. Я хочу родить, но… — Но ты не готова обрекать на бремя бессмертия невинное дитя. Иветта закусила губу, стало стыдно: на эту тему ещё не размышляла. — Мужчина, от которого я бы родила, не хочет детей. При этом он — жуткий собственник, который вряд ли согласится делить меня с кем-то, чтобы я забеременела где-то на стороне. — Ты спрашивала его, почему он не хочет становиться отцом? Внутри неё всколыхнулась злость, вынудившая зыркнуть в сторону решётки. Хаос! К чему эти идиотские игры? Выдохнув, вернула себе спокойствие, не без помощи умиротворяющего давления стен. Сама же всё это начала. — Кажется, я и так знаю. Этот избранный герой просто боится, — подозрительное ёрзанье за перегородкой вызвало у Иветты злорадную ухмылку. — Боится своей тёмной наследственности. Боится, что не знает, каково быть отцом, потому что сам его не имел. Боится быть авторитарным с ребёнком. Боится, что я повторю судьбу его матери, а он, оставшись с младенцем на руках, не сможет полюбить его, виня в моей гибели. Легко быть бесстрашным, когда тебе нечего терять. Любое владение чем-либо рождает страх этого лишиться. Да и жена с токсикозом — не тот элемент жизни, о котором мечтает большинство молодых мужчин. Или он вообще настолько эгоистичен, что не хочет делить моё внимание даже со своим собственным отпрыском. Я могу накидать ещё кучу вариантов, какой-нибудь да попадёт в цель. — А твоему сердцу страх чужд? — в его голосе послышалась издёвка. — Я боюсь всех тех же вещей в отношении него. — Но среди озвученных я не услышал версии, что этот мужчина может опасаться, что его ребёнок будет воспитываться женщиной с алкогольной зависимостью, — по интонации слышалось, что дальше планировал добавить привычное обращение, но выдержал паузу. — Что бы ты ответила ему на все эти страхи? — Что все опасения взрослые адекватные люди обсуждают открыто, доверяя друг другу. — И не отшучиваются, когда им задают прямые вопросы? Иветта на секунду задумалась, что вообще-то на планете Земля обитает множество достойных и комфортных мужчин, от которых можно было бы родить… Одного такого она даже знает. С ним не надо тратить время на притирку. Дело за малым: приказать сердцу. — Знаете, отец Кайл, эмпатия обычно помогает различать, когда под смехом скрывается правда, делающая нас особо уязвимыми. Ещё бы пожелала своему спутнику осмыслить факты, что со свидетельством о рождении никому не выдают инструкцию «Как стать лучшим родителем на планете», часть книжек на тему воспитания написано людьми, не имеющими своих собственных детей, многие знаменитые сказочники тоже были бездетными. Что можно просто воплотить собою тот образ отца, о котором сам когда-то мечтал. И не надо сомневаться в моей способности любить обоих малышей… — «А может и троих? Ага, ты сначала одного от него добейся, дура», — безжалостно встрял внутренний голос. — Вероятность, что у Избранника Хаоса родиться аналогичный ребёнок, как попасть в авиакатастрофу. Если правильно использовать бессмертие, то оно может обернуться даром. В качестве наследства всегда можно передать точную инструкцию, как от него избавиться. У нас есть общая знакомая, которая неутомимо ищет приключения все эти тысячелетия. И ещё: лицемерно вещать о вере, не веруя в благоприятный исход и лучшую сторону людей, — Иветта выдержала паузу. — Насчёт моей зависимости… Не подскажете, к какому святому обратиться за исцелением? — К психотерапевту, ведьма. — Спасибо за совет, малыш! Тебе тоже не помешает проработать со специалистом проблемы с доверием, — не выдержала и фурией вылетела из исповедальни, забыв осветить себе путь, поэтому напоролась на угол скамьи, а следом увязла, как насекомое в смоле, в моментально загустевшем воздухе. Магические путы исчезли, когда Кайл подошёл к ней. Презрительно фыркнув, отвернулась в сторону алтаря, вцепившись в спинку скамейки. Пальцы нащупали какое-то полотно. Иветта повертела находку. Чёрная знакомая мужская кофта. Погладив вязаную косу, поднесла к носу. Глупо было надеяться, что она сохранила её запах с того раза. Да и его совсем не различался. Только стиральный порошок. — Она чистая. Накинь, если замёрзла, — голос прозвучал совсем близко. — Тогда тоже сразу постирал и её и постельное бельё, чтобы не пахло ведьмой? — усмехнулась, продолжая баюкать в объятиях кофту. — Твой клубничный сироп, которым ты обливаешься, и так постоянно стоит в носу. — Эй! Во-первых: это не сироп, а Her Burberry. Во-вторых: там много других ягод! — Думаешь, громкое название бренда как-то меняет факт, что это запах детской парфюмерной водички? Вспомнилась то ли игра, то ли упражнение на доверие, когда откидываешься спиной на позади стоящего, в надежде, что он поймает, а не отойдёт. Сейчас хотелось сделать также. Закрыла глаза и качнулась на пятках. Кайл подхватил под локти и зажал её между собой и лавкой. — Значит терапия… И как ты представляешь мой рассказ у врача, малыш? — От бессмертия атрофируется фантазия? Молодая девушка из обеспеченной семьи с идеальной внешностью и фигурой, фантастическим здоровьем, огромными возможностями, помощником, который делает за неё всю работу, потеряла стимул жить и увлеклась саморазрушением. Не ты первая, кто имея больше, чем обычные люди, попала в плен зависимости. — Я не пью с того момента, как мы встретились, — тихо произнесла Иветта, внимательно выслушав предложенный вариант. — Чем ты будешь заниматься всё это время? — Что и всегда: служить Господу. В носу защипало. К счастью, нервное подёргивание губ он видеть не мог. Её не выбрали? — Пришёл к своему духовнику, покаялся в блуде, он тебе отпустил грех, наложив епитимью… Твоей тайной любовницей быть не собираюсь! Я читала, что в вашей церкви это очень распространённая практика: любите кого хотите, но чтоб никто не узнал. — Пришёл к духовнику, покаялся в блуде. Он отпустил грех и согласился, что мне будет лучше сменить конфессию, — невозмутимо повторил, стоило ей умолкнуть. — Сменить конфессию? И кем ты будешь? А я? — удивление отвлекло Иветту от подступивших слёз. — Преподобным Йоханссоном, — он понизил голос. — А ты — женой протестантского пастора. Иветта, так и не успев закрыть рот, со смешком отклонилась в сторону, чтобы посмотреть на него: — Осторожнее, малыш, я ведь могу решить, что ты мне так предложение делаешь. — Это не оно, но ты сразу поймёшь, когда это случится. — Жаль, в полуночной церкви было бы романтично. И сколько тебе нужно времени? — Обучение в семинарии займёт четыре года. — Малыш, ты избрал самый сложный путь. — Как и ты, заскучавшая от вечности ведьма. — Потом, по истечению срока, ещё придумаешь причины, почему нам не стоит заводить ребёнка? — Для начала осиль хотя бы курс терапии. Я никогда не откажусь от эксперимента по избавлению древнего существа от бессмертия, — его усмешка вернула Иветту к размышлениям о поисках прекрасного мира здоровых отношений. — И я должна тебе просто поверить? — Доверие — залог крепкого и счастливого брака, — он точно открыто издевался над ней. — Что мне делать то время, пока ты учишься? — Возможно, я шокирую бессмертную ведьму сенсационным откровением, но ей надо получить образование и подрабатывать. В ином случае надо было останавливать выбор на Горне. — Иветта молчала, пытаясь переварить услышанное. — Или ты думала, что я отращу бороду, ещё длиннее — волосы и стану бродячим наёмником на чудовищ, а ты — его верной спутницей? Любишь фантастические сериалы? — Не особо, всего лишь связалась с мужчиной, кидающим файерболы и способным раздеть меня без помощи рук. Да и ты тоже Го… — Я — Йоханссон. И такая же фамилия будет у ребёнка, — от того, насколько серьёзно и уверенно прозвучала эта фраза у Иветты стало очень светло на душе. — Какая из меня жена пастора… — Никудышная. Иначе знала бы, чем завершается исповедь. — И чем же? — Рекомендацией молитвы для чтения и покаяния. — И какую же вы бы дали мне, отец Кайл? Он наклонился к её уху, начав вкрадчиво цитировать: — Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. — Дрожь от щекочущего дыхания моментально утонула в тепле, что распространялось от прижавшегося сильного мужского тела. Глаза так и не привыкли к отсутствию освещения. Мира не существовало. Мозг стремился компенсировать временную слепоту, фокусируясь на доступном: спинке деревянной лавки, на которую она обратно набросила шерстяную кофту священника, высокой фигуре мужчины за спиной, голосе, приносящим умиротворение. — Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. — продолжая держат её руки, Кайл принялся медленно обводить большими пальцами выступающие косточки локтей. Расслабленность уступила место напряжению, что начало зарождаться внизу живота. — Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Так, благость и милость твоя да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни. Он умолк, а она с удивлением поняла: стих слишком короткий; хотела и дальше слушать его, балансируя во тьме на грани зачарованности и томления. — И как же, отец Кайл, вы замотивируете ведьму самостоятельно прочесть молитву? — подсевший голос выдал её состояние. Он не спешил отвечать, зарывшись лицом в розовые локоны. Почувствовала, как втягивает запах, как твердеет его пах. Губы тронула коварная улыбка. Малыш мог сколь угодно хорохориться, но с плотской тягой к ней он так и не научился бороться, либо не хотел — оба варианта её вполне устраивали. — Нравится детский аромат клубнички? — бархатный смех утих, когда почувствовала магический поток, скользнувший под платье и незамедлительно потянувший за резинку нижнего белья, стягивая его. — Вновь грешим в церкви, отец Кайл? Не боитесь повышения температуры личной жаровни в аду? — Non bis in idem, — его ладонь с нажимом легла на спину, наклоняя вперёд. С поразительной покорностью Иветта опёрлась локтями на спинку скамьи, сцепив руки в замок. Почти молитвенная поза, если бы не задравшееся к бёдрам платье, если бы не мужская ладонь, возникшая у неё между ног. Поверхностные поглаживания с каждым новым движением погружались всё глубже. От клитора к входу, обводя его, но не проникая. И опять. Новый заход. Очередное почти невесомое обмакивание кончика пальца. Иветта шумно втянула воздух носом, закусив губу. Воздух загустел, а все ощущения сконцентрировались на гипнотическом мокром скольжении. — Что молчишь, ведьма? — спросил мрак хриплым мужским голосом. — Размышляю, когда малышу надоест меня щекотать и он перейдет к взрослым действиям. Ответом ей стало введение пальца внутрь и лёгкое поглаживание передней стенки. Как только с женских губ сорвался стон, ласка прекратилась. Руки вернулись на внутреннюю поверхность бёдер и медленно стали разминать их. Поднявшись, развели ягодицы, как разламывают две половинки плода. Теперь вместо пальцев путь от клитора к входу повторил язык. — Чёрт… — от неожиданности она дёрнулась, соскочив локтями с ребра спинки, на которую упиралась. Скамья со скрежетом пошатнулась под ней, а ускорение скатыванию ведьмы придала эта проклятая вязаная кофта. От эпического нырка под впереди стоящую лавку уберегли мужские руки и поток чародейской магии, зафиксировавший опрокидывающуюся скамью, а её вовремя выставленные вперёд ладони спасли нос от столкновения с сиденьем. — Не он, всего лишь я, — её складки опалил горячий едва слышный смех. Её раздирало слишком много эмоций, но в том положении, в которое она угодила, Иветте выгоднее было просто замереть. Сводящее с ума вылизывание продолжилось, превращая тело в натянутую тетиву, звенящую от напряжения. Надавив на клитор большим пальцем, мужчина закружил вокруг него. — Кайл… Резкий спазм оргазма на грани с болезненностью пронзил низ живота. Вспышка оказалась кратковременной, локальной и совершенно не освобождающей, оставляя внутри тянущее давление, требующее повторного захода. — Что насчёт твоего жезла? — на призывно покачивающиеся ягодицы прилетел звонкий увесистый шлепок. — Ай! — Больше уважения к священным текстам, ведьма, — строго заявил мужчина, опуская подол платья. Жест сообщал, что продолжать он не планирует. Обхватив за грудь, выпрямил её. Не доверяя подрагивающим ногам, Иветта развернулась к нему, утыкаясь носом в грудь. — На долю секунды мне показалось, что тебя и правда черти под скамейку утаскивают. — А тебе смешно, я смотрю! — вскинула лицо, сдвинув недовольно брови. — Что же не отпустил туда, где мне место? — Не люблю делиться. Хоть он усмехался, но Иветта различила в светлых глазах тёплые весёлые искорки. Прожитый эпизод из запретного и святотатственного превратился в смешной случай, приключившийся с незадачливой парочкой любовников. О таком обычно рассказывают только в тесной дружеской компании после нескольких рюмок чего покрепче. А значит в их общей копилке секретов — пополнение. Ведьма обвила шею руками и потянулась за поцелуем. Губы Кайла пахли ею и клубникой. Ответил непривычно неспешно, нехотя. — Продолжим, малыш? — прошептала, путаясь пальцами в его волосах. — Продолжим, когда ты выучишь псалом и прочтёшь мне его наизусть. — Захотел опытным путём выяснить, что лучше звучит в твоей келье: мои крики боли или стоны? Солнце не взошло, но безбашенный северный тролль обратился в камень: на мужское лицо вернулось отстранённое выражение. — Тогда в слезах ты походила на ожившую Богоматерь скорбей, — Иветта затаилась, стараясь не спугнуть миг. Кайл смотрел поверх её головы, словно ища глазами аналогичную статую где-то на алтаре. — В приютской часовне стояла такая. Вечно рыдающая неестественно огромными стеклянными слезами. Я хотел утешить её и сковырнул их магией. Пытался аккуратно, но они оказались из эпоксидной смолы, вместе с ней отлетел верхний слой краски с лаком. На щеках теперь красовались чёрные подтёки, которые заметили в тот же день. Кто-то из детей донёс, что последним там видели меня. — И тебя наказали. — Конечно. Пороли розгами, — несмотря на насмешливый тон, ведьма понимала, что он сейчас говорит правду. — В двадцать первом веке это всё ещё практикуют?! — Да, — уголок рта мужчины оставался приподнятым. — Несколько дней монахиня не оставляла надежду узнать, как я достал до статуи. — Но ты молчал как партизан, — Иветта улыбнулась, получив утвердительный кивок в ответ. Не устояв, положила ладонь на его щёку, погладив большим пальцем острую скулу. Не шелохнулся, но и не отдёрнул голову, что уже очень радовало. — Малыш… — Если хочешь меня ответно проэкзаменовать, то обучи сначала чему-нибудь, — наконец-то перевёл на неё взгляд. — Например? — Например, мёртвому языку империи, в которой ты родилась. Я выучил латынь. Думаешь, не справлюсь? — Посмотрим. А что стало со статуей? — Щёки закрасили новым слоем краски, но слёзы приклеивать не стали. Может, потом привезли новую, не знаю, но, пока я был там, Богоматерь больше не плакала, — Кайл улыбнулся. Рядом с ней стоял самый настоящий проказливый чертёнок, довольный результатом своей проделки, пусть и с добрым помыслом. Но умиление улетучилось, стоило одной мысли всё-таки догнать Иветту: — Так, стоп, малыш! Ты что хочешь сказать, что не допустишь меня к своему телу, пока я тебе молитву не прочту?! Улыбка Кайла стала ещё шире и лукавее. Кивок. — Это что за шантаж?! Напомнить, что я смогла прожить без секса больше столетия? — Значит ты легко сможешь продержаться всё время моего обучения, ведьма, — вот то ласковое участливое выражение лица, с которым он общался с прихожанами и которое в данный момент она мечтала стереть с его лица. Приготовилась выдать прямо в нахальную морду всё, что думает о нём, его фетишах, играх и экспериментах, но отвлеклась, ощутив как по внутренней стороне бедра сползла вязкая струйка смазки. А этот двухметровый изверг самоуверенно улыбался и всем своим видом демонстрировал, что ему нет никакого дела до собственного стояка, распирающего ширинку. Захотелось взвыть от негодования или ещё лучше: стукнуть по белобрысой макушке. — Малыш, ты слишком самоуверенно считаешь, что если прожил девственником почти до тридцати лет, то сможешь легко протянуть несколько лет в когда-то привычном режиме. Послушай мудрость от многовековой женщины: жить намного легче, когда не вкусил чего-то приятного, — приблизившись к его уху, томно промурлыкала. — От секса тоже может возникнуть зависимость. И, к твоему сожалению, у тебя подобная предрасположенность отягощена взрывным темпераментом. — Хочешь испытать мою выдержку, ведьма? Или настолько сомневаешься в своей памяти выучить такой короткий текст? — Я тебя хочу, Кайл, — выдохнула, облизнув нижнюю губу, не оставляя надежду соблазнить упёртого барана. — Хо… — Я уже понял, что тебя вполне привлекает моё тело и нравится секс со мной, — глаза перестали усмехаться, резко став серьезными. — С таким рвением ты бы пыталась залезть не только в мои штаны, фру Йоханссон, — он отпустил опешившую Иветту из объятий и направился к выходу в притвор, давая ей возможность обдумать прозвучавшее. — Сначала женись на мне, а потом по своей фамилии называй! — Я как-то пережил, что ты облапала мой член раньше, чем у нас завязались отношения, — невозмутимо кинул, даже не обернувшись. А смысл смотреть? Маленькая розововолосая бестия с огромными голубыми глазищами и носом-кнопкой кипела от возмущения и мечтала его поколотить. Ничего нового. Сейчас ещё обязательно выдаст что-то в спину, чтобы последнее слово оставалось за ней. — Когда ты сделаешь мне предложение, я год с ответом тянуть буду! Как и предполагал, ничего нового. Подойдя к кропильнице, вытянул воздушным потоком немного воды на ладони. Как маги из одного мультсериала, который им в приюте не разрешали смотреть. Наверное, к счастью. Иначе бы он боролся с искушением показать остальным детям, что ему подвластны все четыре стихии. Ополоснул лицо, стараясь хоть как-то охладиться. Обжигающая резь в паху стойко держалась. А картина перед глазами, как ведьма в его рубашке на голое тело будет читать стих, сидя на его кровати (а лучше на нём), совсем не способствовала успокоению тела. — Кайл… Он поднял голову, ведьма стояла почти вплотную. В чёрном закрытом платье с белыми воротничком и манжетами напоминала воспитанницу какого-нибудь закрытого пансиона для благородных девиц. Распушившиеся густые локоны успела заплести в небрежную косу, перекинув через плечо. В довершении образа она нервно пощипывала уголок рукава, стесняясь что-то спросить. Невинное юное создание. Будто не оно некоторое время назад с упоением бесстыдно насаживалось на его язык, стараясь вобрать как можно глубже. — Ты что-то хочешь? — вопросительно вскинул бровь. — А в этом храме где-нибудь ставят поминальные свечи? Ничего не ответив, выдвинул из дальнего угла короб, достав пару чайных свечей и передав их Иветте. Почувствовал, как в темноте она нащупала его руку и зацепила мизинец. — И какое название у той молитвы? — Псалом 22, Иветта, — крепко сжав женскую кисть, священник потянул ведьму в боковую капеллу, освещая путь пляшущим магическим огоньком на ладони.