Граф

Граф кажется ей очень страшной сказкой. Такую не расскажешь детям. Не дашь почитать подружкам. Не вспомнишь в Высшем свете. Как хорошо, что ей плевать. Ложь. Очередная. У неё нет детей, и видно и не будет. Все её подруги отблески вчерашнего прошлого, пустой звук, который вот-вот стихнет. А в Высшем свете её шугаются. Ей все равно. Это даже не ложь. У неё есть здание на окраине Петербурга, люди с которыми у нее все сложно, но по взаимному согласию. Есть тела умерших, от которых она уже не блюет — разучилась. Чувствовать. Она ищет чувства в старых книгах, заглядывает на верхнюю полку своего будуара. Она не так юна, чтобы восхищаться Евгением Онегиным. Татьяну ей банально жаль. Себя, как всегда, нет. Она та, живая, которую звали энжел, Онегиным восхищалась, Пушкиным тоже. Второе не поменялось, первое извольте. Уже. Я к вам пишу. Ложь. Они чудовища. Не-Татьяна Ларина напоминает себе об этом вновь и вновь. Люди света этого не замечают. Её называют бесчувственной, а графу улыбаются, и толкают дочерей. Потанцуете? Он тянет ей руку. Её готовы убить все, кроме Варвары, и остальных, идущих за ней след в след, хватающих за полы серой юбки. Тех кто с графом. Тех кто с ней. Чудовищ. Мужчин, с кожей тонкой как пергамент, длинными пальцами и манерами красивыми, тут любят. Не знают же они, с каким остервенением тот милый юноша вчера смешивал кровь с шампанским, задумчиво слушая какую-то занятную историю. Дамам все равно, у них глаза, как у рыбы на берег брошенной, и талант унизить взглядом, улыбкой, полунамеком. К ним, чудовищам, друзьям графа, членам его закрытого клуба у Высшего света претензий нет. До тех пор, пока кто-то из изнеженных дворянских сынков не увидит их истинное лицо, без плотно пришитой маски. После такого не возвращаются. Её же здесь видеть не хотят, приглашение подписывают кривя губы и брови хмуря. Она давно не обращает внимание. На все, кроме графа. Она не Татьяна, того, кому в верности клялась, уже нет в живых. Её ещё раньше. Граф будто и не рождался. Мефистофель. Тёмный силуэт. Вечная любовь и вечная печаль. Молоденькие девочки тянуться к нему, не замечая что граф очень страшная сказка. Записанная на обороте конверта. О девочке, которой так и не отправила письмо. И о женщине с усталым взглядом, которой плевать. Ложь. Варвара иронично кривит губы. Госпожа не хочет смотреть в её сторону. Граф у них навроде председателя клуба, они ему (вроде как) подчиняются. Госпожа там никто. Так девочка, у которой нет ничего, кроме гордости…

И любви к страшным сказкам

и глупым романам.