Вера

Ванька, оставшийся один, принялся разглядывать окружающую его местность. Клубы дыма не были похожи на сахарную вату, какой он помнил Амала, кроме того, меняли форму они крайне медленно. Он успел увидеть облако в форме курицы, а также в форме змеи. Увидел много чего, очертания чего казались ему смутно знакомым, но без обтекаемой формы понять, что они собой представляли, Валялкин не мог. Он блуждал достаточно долго. Было осознание, что если он не видит Глеба и Шурасика – значит, они уже где-то в другом месте. «Вдруг даже Шурасик смог найти вход на более защищённые уровни? Возможно, с помощью магии, но все же», - грустно и устало думал Ванька. Он уже смирился с появившимся чувством переживания за Ари. Когда увидел её, лежащую на полу магпункта, с раскинутыми руками, его пробрал такой мороз, словно он наблюдал потерю близкого для себя человека. Ванька честно пытался вспомнить, когда она успела стать для него не просто «человеком из толпы». Он помнил, как злился на неё за неожиданную телепортацию, за страх, который могла вызвать любым своим действием, однако даже тогда она уже вызывала у него эмоции. Какой же момент стал поворотным? «Может мне всё это кажется? Потому что я создал между нами связь?» - засомневался Ванька. Он посмотрел на кольцо на пальце, вспомнил медальон с Тихой, который незаметно подложил ей, чему по итогу был рад, так как смог уберечь от беды. Вспомнил их разговор в магпункте, о Таньке – когда он последний раз мог так выговориться? Почему с ней это было сделать легче, чем с Ягуном, которого он знал едва ли не полжизни? - А ты наконец-то начал задавать себе правильные вопросы, Иван. Поздравляю тебя, - услышал он тихий голос. Ванька оглянулся и увидел Ари, которая сидела на одном из клубов дыма, принявшим форму кресла. - Ты настоящая? – нахмурился Ванька, она кивнула. - Такая же настоящая, как ты сам, который пытается проникнуть в моё сознание, - он хотел возразить, но она подняла руку, вынуждая его замолчать, - Пожалуйста, не спорь, я уже видела Глеба и Шурасика. Остался лишь ты. - Хочешь меня выпроводить? – он понял, что любая маскировка будет бесполезной и решил не отмахиваться от правды. - А зачем тебе здесь быть? Тебе не попасть в глубины подсознания, в мои сны – слишком крутая защита, её не обойти никому из вас. Там тебе, тем более, делать нечего. - Мне не обязательно проникать туда. Мне нужно лишь, чтобы ты сказала, что произошло, - Ванька тронул щеку и обнаружил на ней слезу, - Я нашел тебя в магпункте, с черными глазами… Я думал, что ты умерла. Она с сожалением улыбнулась, смотря, как Ванька подходит к ней. - Иван, я уже давно мертва, неужели ты не понял? Мне нельзя помочь. Лучше просто уходи. - Я так не могу, - помотал он головой, - Мне важно знать, что случилось. Что может случиться. Ты ведь обещала помочь всему Тибидохсу. Неужели ты так просто сдаёшься? Она казалась Ивану полупрозрачной, потому он не мог отвести взгляда – того и гляди – исчезнет. Русь хитро прищурилась. - Что, если я тебе скажу, что хворь, убивающая животных – началась из-за меня? Что я не могу её излечить? Что из-за меня погибнет весь магический мир? - Ложь, - дрогнувшим голосом объявил Валялкин, - Я знаю, что это дело Индрик – зверя, короля зверей. Тебе такое не под силу, при всём уважении к твоим силам. - А из-за чего Индрик сделал это с Тибидохсом? Почему именно сейчас? Почему всё ухудшилось с тех пор, как я прибыла в Тибидохс? - Ты спасла Тангро, - попытался противиться Ванька. - Иван, - металлическим голосом произнесла она, - Хватит закрывать глаза на ответы. Хватит строить себе в голове мой лучший образ, который я даже сама себе придумать никогда не была в состоянии, - она прикоснулась к шее Ваньки двумя пальцами, закрыла глаза, чувствуя сокращение артерии под кожей. Когда она открыла их, Ванька увидел всё те же черные зрачки. -Какая у меня способность, Иван? – голос был ещё более металлическим, чем прежде - Я… не знаю, - дрогнувшим голосом ответил Ванька - Знаешь ты всё. Хватит закрывать глаза. Хватит верить в то, чего нет. Признайся самому себе. Вспомни то, что ты видел в больнице. Вспомни, что я сделала с Катей. - Ты забрала её боль. Ты дала ей возможность попрощаться с родными, - прошептал Ванька, чувствуя, как к горлу подкатывается комок. - Я забрала её жизнь Иван. Я забрала её маленькую, детскую жизнь. Оглушительная тишина почти заставила поверить Ваньку, что он лишился слуха. Он лишь смотрел на полупрозрачную Ари и шептал. -Нет…Нет… Ты не можешь этого, ты же не некромант… - А как бы я ещё забрала её эмоции? Вспоминай теорию, Валялкин. Всё, включая эмоции, неразрывно связано с сознанием. Сознание формируется самой душой. Как бы я смогла забрать боль, не захватив с собой душу? -Нет… - Катя, которую ты видел после моих действий – не более чем кукла, которой я могла управлять. Кукла говорила маме, как сильно её любит. Кукла обещала отцу, что будет бороться. Настоящая Катя уже была у меня. Я забрала её, вобрала в себя, всю её, пусть и маленькую, но жизненную силу, - жесткие слова кололи и резали Ваньку, но он не отступал. - Ты врешь! – внезапно закричал он, толкнул девушку, а сам сделал шаг назад, сел, обхватив голову руками, - Зачем ты заставляешь меня в это верить? Зачем ты отталкиваешь от себя всех? Это ведь всё неправда. Неправда, слышишь?... - Ты задал вопрос – почему я перестала быть для тебя «человеком из толпы»? Потому что часть твоей души уже у меня. С самого первого дня по крупицам она уходит от тебя, но ты не замечал этого – она протянула руку, Ванька увидел маленький огонёк, - я не хотела её брать. Но частицы живого, словно светлячки, летят на мой огонь. И потому я не могу никого оставить равнодушным. Ни тебя, ни Таньку, ни Гуню, Гробыню, Шурасика, - она грустно добавила – Даже Глеба. Начиная с ним общаться, я думала, что, раз он некромант – то на нем это не сработает. Но, оказалось, что у некромантов тоже есть душа, как бы смешно это ни звучало. - Некроманты не притягивают к себе души, - твердил Ванька – больше себе, чем Ари Девушка подошла к нему совсем близко. Он видел её полупрозрачные, поблекшие губы, почерневшие глаза - в этот момент она показалась ему знакомой... Точнее, была на кого-то похожа. - Какой же ты упёртый, Валялкин. - голос звучал сухо, с упрёком, - Я могла бы хоть сейчас забрать всю твою холёную заботу, и это бы означало, что я вызову твою душу из тела. Потому что ты не можешь без этого существовать. Потому что в твоём случае слово «забота» переводиться как «Иван Валялкин». Ты воспринимаешь это слово как собственное имя. Но если я это сделаю – ты будешь грызть меня изнутри, вызывать противоречия. Я просто покажу тебе, - девушка щелкнула пальцами прямо перед его носом. Ванька испытал небольшое головокружение, закрыл глаза. - Открывай, Иван. Приехал – прошелестел тихий голос. Валялкину показалось, что он не видит ничего, сплошная темнота – настолько сильно он зажмурился, но постепенно глаза привыкали. Деревня. Темнеет, пахнет летом. В центре кадра – большие, пушистые птицы, машут крыльями, поднимаясь всё выше, но при этом не издают ни звука. Присматриваясь, Ванька понимает, что никакие это не птицы. Это просто обычные осенние куртки. Пусть и очень маленькие, сшитые на детей лет пяти-шести, но до того теплые, что некоторые из них, при взлете, начали терять собственный пух, вшитый внутрь.