Часть 11

      Кёниг вколачивался в меня как ебучий отбойный молоток. Без пощады, без жалости, будто бы трахал резиновую куклу, которую можно было не бояться сломать.       Всё моё тело уже молило о пощаде, как и я сама, наверное, начала бы делать, если бы имела возможность говорить. Но нет. Я не могла. Мой рот был занят тем, чтобы постоянно извергать из него уже ставшие хриплыми крики боли. Даже орать проклятья и маты на родном, русском, не представлялось возможным.       Моя кожа в районе таза уже была красной от кровоподтёков: немец буквально вбивал меня в пол, всякий раз заставляя меня больно ударяться этими местами о твёрдую поверхность.       Я не знала, сколько прошло времени – вечность? Да, для меня это было ебучей бесконечностью. Походило на тот раз, когда я от большой кровопотери находилась в полубредовом состоянии, почти что не осознавая, что вообще блять происходит. Но на самом деле, с самого начала нашего «замечательного и ЖЕЛАЕМОГО ОБОИМИ» анального секса прошло где-то около 10 минут.       Я отчётливо осознала, что всё подходит к концу ровно в тот момент, когда рука Кёнига обвила мою шею спереди, сильно сжимая её. Мне даже показалось, что его толчки стали ещё более жестокими – как будто бы это было возможно. Мужчина полностью перекрыл мне доступ к кислороду, будто бы желая, чтобы я задохнулась.       В момент я ощутила, как полковник вогнал член до упора, кончая внутрь меня. Неприятное…нет. Мерзкое чувство. Максимально отвратительное чувство – ощущать в своей заднице сперму. Блеванула бы прям здесь и сейчас, если бы могла.       Лишь, когда Кёниг достиг оргазма, он отпустил мою шею, позволяя мне рваными вздохами вбирать воздух в лёгкие. Я хрипела даже при дыхании – голосовые связки были безнадёжно посажены на долгое время. Буду теперь изображать Джигурду, хули.       Немец повалился на меня всем телом, тяжело дыша мне в ухо.       Блять, если бы он меня сейчас обнял и поцеловал, я бы, наверное, подумала, что окончательно слетела с катушек. Вообще. Напрочь. В кювет. Но нет.       Полежав так с минуту, мужчина приподнялся с меня, одновременно вытаскивая член из моей задницы. В абсолютной тишине он стал развязывать мои руки. Видимо, так старался, когда завязывал, что теперь обратное действие ему давалось с трудом, ибо свободу я ощутила совсем не скоро.       Я не шевелилась. Не говорила. Даже дышала с трудом. Сил не было вообще никаких – всё тело било дрожью от боли, а назвать хотя бы одну часть, которая не болела, было вообще невозможно.       Кёниг освободил меня от верёвки, а следом отошёл в сторону и накинул на голову свою проклятую маску. Чтоб ты ею же и подавился, ублюдок. Засунуть бы тебе её по самые гланды.       Я едва пошевелилась, застонав от боли. Сука, двигаться было мучительно больно, аж дыхание перебивало от даже малейшего шевеления. А мне бы ещё встать, да дойти – не то, чтоб до ванны, а хотя бы до собственной кровати. Дойти и надеяться, что моего «любимого» и «доброго» напарника не переклинит снова. – Ты усвоила свой урок, mein Schatz (моя дорогая)?,– абсолютно безразличным тоном спросил Кёниг, смотря на меня сверху-вниз.       Он явно успокоился. Ну, конечно, блять. Выбесился, выпустил пар, угомонился, вернулся в своё «каменное спокойствие». Вот, такие люди, пожалуй, должны пугать больше всего. Такие, которые в момент тебе сломают руку, а в следующую секунду будут спокойно пить чай и улыбаться тебе так, будто бы ничего не произошло. – Уже не такая разговорчивая,– тем же тоном продолжал мужчина, надевая свои штаны. Затем, будто бы заметив пропажу, подошёл ко мне и присел рядом со мной на корточки.       Я уже подумала, что мне прилетит очередной болезненный удар, но я теперь его волновала не больше, чем мухи, удобно устроившиеся в плафонах люстры, что висела у нас над головой. Немец просто хотел вернуть свой ремень, до сих пор служивший ошейником и, одновременно поводком. Кёниг даже не смотрел на моё побитое лицо и тело – ему было плевать.       Забрав свой ремень, он стал медленно вправлять его в шлёвки (прим. «шлёвка нем. Schlaufe» - замкнутая кривая/петля, через которую продевается ремень). Проделав эту нехитрую махинацию, немец поправил свою одежду, одёрнув рубашку и поправив штаны, и…просто вышел из комнаты.       Продолжила бы я охуевать, да надо было встать и доползти до своей комнаты. Или просто доползти. Хотя бы как-то, потому что продолжать лежать на холодном полу я не хотела.       С неимоверными усилиями я-таки добралась до своей кровати. Это, до смешного маленькое, расстояние я преодолевала чёртовых 15 минут, при этом слыша, как мой дражайший напарник ставил чайник и что-то доставал из холодильника. Ублюдок. Дай только оправиться, и я тебе покажу…