Глава 4

Закончились фейерверки, телевизор выключен, комната наполнена цветными огоньками. В камине потрескивают дрова, в комнате двое. Как много в этом слове — двое. Как важно, когда ты не один. Если бы он не заблудился в метель, не заглох возле ее двора, не пришел попросить помощи, в этот новый год она бы осталась одна. Чудо? Мир после громких хлопков, криков радости, поздравлений и пожеланий счастья снова погрузился в тишину. Сидя вдвоем в комнате, допивая бутылку игристого, тихо говорили, поглядывая на огонь в камине. — Как интересно, все-таки жизнь иногда преподносит сюрпризы, — Григорий посмотрел на Ирину с интересом. Изучал ее, была в ней какая-то притягательная сила. Взгляд, похожий на две льдинки в стакане виски. Женственная, одним легким движением плеча, взмахом тонких пальцев вызывала волнение в мужчине. Он знает ее два дня. Слишком мало, чтобы влюбиться. Но эти два дня они всегда один на один, даже внешний мир не вмешивается в отношения между ними. — Если бы мне сказали, что такое бывает в жизни, — дотянувшись до низкого столика, поставила бокал, — ни за что бы не поверила. Улыбнулась своей обворожительной улыбкой, встретившись с взглядом Лепса, задержалась. Простой, непринужденный и без лишнего пафоса. Чаще встречала тех, которые все время хотели показать ей место. Богатые и блатные желали обладать, но обжигались о ее неприступный взгляд и твердый, далеко не женский характер. Для многих была мужиком в юбке, сильной, с некоторыми жёсткой, но милой и гостеприимной в родных стенах. — Да я и сам еще не верю, — отставил бокал и сложил руки на животе, скрестив пальцы. — Ведь мог попасть к кому угодно, — улыбнулся, снова задерживаясь взглядом на ее лице, губах, глазах. — Но считаю, что попал в сказку, — выдал умозаключение. — Да? Интересно, — улыбнулась, взяв со столика конфету, откусила, с интересом посмотрев на Гришу,— в чем же схожесть? Встал со стула, пересел на диван, оказавшись рядом с ней, между ними осталось немного расстояния, которое тут же непременно решила занять Дульсинея. — Ну хотя бы в этом, — рассмеялся, показывая на таксу. — Ну а если серьезно, разве это не сказка, попасть в дом к красивой, обворожительной, — перечислял, — милой женщине, которая еще и прекрасно готовит. — А что же ты так зациклился на кухне? — пропустила все остальные комплименты. — Ничего в этом удивительного нет, а уж тем более сказочного, — смотрела прямо ему в глаза. — Женщины, в общем то и так умеют хорошо готовить, — подняла палец вверх, опережая его протест, — в большинстве. — Это удивительно, — стал пояснять, — потому что я неплохо разбираюсь в кухне, — подарил ей ослепительную улыбку. — К тому же ты не только прекрасно готовишь, но, — сделал паузу, акцентируя на этом внимание, — еще умеешь накрывать на стол не хуже, чем в хорошем ресторане. А уж я знаю в этом толк, — подчеркнул, что это не просто мужской взгляд. — Я выросла в семье, где всегда были рады гостям, — поставив руку на спинку дивана, подперла ладонью голову. — Накрывался большой стол, а я с детства впитывала всю эту атмосферу. — Интересно, — он погладил Дуську, которая тут же лизнула ему руку, — мои родители простые работяги, так что профессию пришлось осваивать с низов, — показал рукой свой путь, как взлет самолета, — наверное, восточная кровь не дала сидеть на месте. До сих пор карабкаюсь вверх, — грустно улыбнулся. — Хочу, чтобы мама ни в чем не нуждалась, — какой бы он не был на людях серьезный и принципиальный, семья всегда на первом месте. — Папы уже нет, я должен быть для нее опорой. — Тяжело это, — опустила ресницы, дабы не показывать свои чувства, — лишиться близкого человека, — замолчала. Это больно, не любила показывать на людях чувства, они знают друг друга два дня. — Больно, — подтвердил. С тех пор, как не стало отца, не поднимал эту тему, делая вид, что жизнь продолжается, как раньше. — Но часть его есть во мне, — сжал губы, — и я несу ее дальше. — Я делала все, чтобы спасти папу, — не сдержалась. Родители это святое и казалось, что он также проживает свою боль, пряча от посторонних глаз. — Он был для меня самым дорогим и близким человеком в этом мире, — закусила губу, но все же одинокая слеза скатилась по щеке, смахнула ее, чтобы не показывать настоящие чувства, оголяя душу, — но он ушел и эту рану ничем не залечить. — отвернулась к камину, пытаясь справится с чувствами. — Ты очень домашняя и любящая семью, — любовался ею, — от того наверно в доме так уютно и тепло, — посмотрел на комнату, обводя ее взглядом. — Каждый год, мы празднуем Новый год всей семьей уже много лет, — не глядя на него, стала рассказывать. — Но в один год, когда папа лежал в больнице, мы впервые были без него, — прошло несколько лет, а она до сих пор не может об этом спокойно говорить, — а потом его вообще не стало. Знаете, это очень тяжело. А главное, что со временем не становится легче, — замолчала, дав себе время снова собраться. — А в этом году, если бы не ты, я бы была одна, так как дети на смогли даже вылететь, а мама перед праздниками попала в больницу, — смотрела прямо ему в глаза. — Возникают похожие чувства, как в том злосчастном году, не хочу больше никого терять. Она еще до сих пор залечивала раны после ухода папы, потеря мамы ее добьет. Молчали, не нужны слова, чтобы понять чувства. Все больше узнавали друг о друге, находя все больше общего. — Это его фото на столе в кухне? — спросил, зная ответ, слишком проницательный взгляд, так похож на тот, что сейчас смотрел на него. — Вы похожи. — Да, это мой папа, — взяла себя в руки и все же улыбнулась, стараясь вспоминать все только светлое, — Александр… — чуть ли не назвала фамилию Аллегров, но вовремя себя остановила, — Саркисов, режиссер театра и замечательный актер, — глаза наполнились нежностью, — а теперь это имя носит его правнук Александр второй. — Как много я узнаю о тебе, — смотрел с интересом, она все больше удивляла его своей непохожестью на остальных. — Дочь актера, да еще и кавказская женщина, — фамилия хоть и имела русское окончание, но все же выдавала национальность. — Да, — улыбнулась, закатив глаза, — по папе я армянка, по маме русская, — смотрела на него не моргая, все больше затягивая в свой омут сверкающих опалов. Такого взгляда не видел ни у кого. Вот она вся как на ладони, и тут же загадочная и невероятная, так много она прячет от чужих глаз, не показывая себя настоящую, давая только то, что считала нужным. — Вот пусть мне теперь кто-то объяснит, — поднял ладони и выставил их вперед, — как такое может произойти в жизни? — искренне удивлялся происходящему с ним эти два дня. — У нас столько общего, — смотрел с теплотой, наклонив голову в бок. — Ну, это у тебя что-то произошло, — расставила пальцы, покрутив в воздухе руками фонарики. — А я вообще-то дома сидела, — показала пальцем на диван, — и собиралась провести этот новый год с семьей, — вспомнив, снова загрустила. — Но на моем пороге появился мужчина, — глаза сверкнули, отражая огонь в камине, — даже не так, он ворвался в мой дом вместе со снежной вьюгой, — рассмеялась. Задержала на нем взгляд, что-то в нем было притягательное, выделяющее из толпы остальных мужиков. Не настолько красавец, но все время обращает на себя внимание. Вот и сейчас засмотрелась, разглядывая не совсем стандартные черты лица. — Ахаха, как ты красиво преподнесла, — рассмеялся вместе с ней, — об этом должны написать книгу, невероятная история, — в название еще просилось «любви», но боялся, что она неправильно поймет. Хотя скорее получится что-то в стиле — пособие «как найти мужчину в собственном дворе», — рассмеялся. — Ну, если еще точнее, то откопать в снегу, — рассмеялась, продолжая его шутку. — Но нет, мне оно точно не пригодится, — махнула рукой, — с мужиками мне не везет. Находилась замуж, хватит с головой, — показала жест, проведя ладонью выше светлой макушки. — Четыре раза побывала, — кивнула удивленному Лепсу, подтверждая, что это не шутка. — Видимо мой мужчина еще не родился, — известная отговорка, чтобы не лезли в душу, пытаясь там расковырять старые раны. — Просто у меня в жизни был хороший пример идеального мужа и отношений мужчины и женщины в лице моих родителей. Я больше не видела такой любви, от того у меня, наверное, чересчур завышена планка, — резко оборвала свою речи и посмотрела с интересом. — А у тебя в жизни как? — посмотрела с интересом. — А то все обо мне, расскажи как сам живешь, жена, дети? Захмелев от шампанского, слишком много рассказала этому проницательному, изучающему ее взгляду. Очень редко так была открыта, а с теми, кого знала два дня, вообще никогда бы не поделилась даже частью того, что сказала. И даже не могла сказать, что на нее так действует. Взгляд зеленых глаз, опаленных ярким солнцем, оставив на них свой след, или новый год, в котором она впервые нарушила традицию вовсе не по своей вине. — Был женат, — пожал плечами, — не сложилось, — махнул рукой, история давняя, — о ней ничего плохого сказать не могу, просто не сложилось. Дочь есть, взрослая, — хмыкнул смотря в пол, — общаемся, но видимся редко. — Это интересно, — поправив платье, закинула ногу на ногу, — у нас с тобой дочери. Их взгляды пересекались, он то блуждал по ее светлым локонам, то опускался к губам и ниже, к открытым плечам и черной ткани, которая скрывала красивые формы. — Но я, наверное, тоже еще не встретил свою идеальную женщину, — усмехнулся, понимая, что общего у них гораздо больше, чем они ожидали. — А какой он твой идеал? — интерес взял верх, зачем ей знать эти подробности? Но все же интересовалась, давно с ней такого не было, боялась этих чувств. После последнего брака решила, с нее хватит и любовь это не ее удел. — Ну, раз до сих пор в поиске, — пояснила свой вопрос, чтобы не выглядело так, что ей это особо интересно. — Она должна быть моей, — ответил просто, разговор приобретал слишком откровенный окрас, а он не любил открываться. — Как это? — улыбаясь, хмыкнула, подняв вопросительно брови. От таких простых и в тоже время ёмких слов мурашки пробежали по коже. — Не важно, кто она, чем занимается и как живет, — перевел взгляд на огонь в камине, — ее нужно почувствовать, — приложил руку к груди, сжав ее в кулак, — вот здесь. Встал, подойдя к камину, присел, подбросил дров и потревожил железным крюком уже прогоревшие до красна. Россыпь красных огоньков взметнулась вверх, только подброшенные дрова разгорались, потрескивая. Языки пламени медленно поднимались по дереву выше. Скрутился, как ежик, выставив иголки, чтобы не показывать ей свои чувства. «Значит не любишь об этом говорить? Ну ладно», — подумала про себя. Но может это и делало его особенным, в другом он был открытым и ничего не скрывал. А сокровенное прятал от чужих. — А что с работой? — раз уж начали, почему бы не узнать больше о его делах. — Как успехи? — сейчас уже больше спросила с шуткой, ей ведь предложили место кондитера. — С работой, кстати, все хорошо, — встал, отряхнув ладони, — не первый год в этой теме, знаю, чего ждут посетители и стараюсь им это предложить, — вернулся на диван, но смотрел вперед. — В Москве это больше как эксперимент, — положил ладони на колени. — Захотелось самому себе сделать вызов, — об этом говорил легко и уверенно, ведь с работой все намного проще, чем с личной жизнью. — Доказать, что в любом месте смогу держать планку и получать прибыль, — хлопнул по карману, проверяя сигареты. — Пойдем покурим? — предложил, не договорив свою пламенную речь, и встал. — Ну, пойдем, — положила ладонь в протянутую руку и смущенно опустила ресницы. Теплая ладонь сжимала ее пальцы, чувствовала в них надежность и уверенность. И когда он отпустил, даже немного разочаровалась, потеряв как будто не тепло руки, а незримую нежность по отношению к себе. Накинув пальто, поухаживал за ней, помогая надеть шубу. На пороге стали по обе стороны крыльца, прикурив, поднес зажигалку ей и, оперевшись о стену, наконец выдохнул с облегчением. Фонари отражались на поверхности снежного полотна, сверкая россыпью ярких кристаллов. Затянувшись и выпустив дым, затуманенным хмельным взглядом смотрела на Григория. — Что-то не так? — вполоборота развернулся к ней. — Нет, все хорошо, — хохотнула и отвернулась, смотрела на свой двор, словно видела эту красоту впервые. Ну можно сказать и так, в этом году впервые так спокойно, без суматохи. — Красиво, — показала на двор, — в веренице пролетающих дней не замечаешь этого, а сейчас вот тихо, спокойно, никого нет, — хотя это скорее огорчало. — Я есть, — смотрел прямо в глаза, — и могу быть, сколько понадобится. Словно застрял он здесь не из-за непогоды, а из-за нее. — Даже так? — удивилась, немного поежившись от холода, стряхнула пепел на снег. — Привилегия. Посмотрела на него, встретившись с двумя зелеными, как турмалин глазами. Перед ней стоял мужчина, которого два дня назад она еще не знала, а сегодня встретила с ним новый год. Но ощущения, что это ее человек, не покидали. Разве можно, встретившись впервые, настолько друг друга почувствовать? — Только для тебя, — затушил сигарету в пепельнице на перилах. Видя, как съёжилась от холода, подошел и обнял за плечи. — Погрею немного, — объяснился, чтобы не нарваться на колкость за наглость. Заключенная в мужские объятия, не стала сопротивляться, стало уютно. И впервые за долгое время захотелось расслабиться. Опустив голову, смотрел на светлые волосы, поправил воротник ее шубы и убрал светлый локон, упавший на глаза. Такая красивая, рядом и в его объятиях. Положив ладонь ей на щеку, погладил большим пальцем, потянулся к губам. Не ждала такого поворота, хотя уже второй раз попала в такую неловкую ситуацию. О том, что привлекает мужчин знала, но он будучи в остальном спокойным и уравновешенным, рядом с ней переходил черту дозволенного для людей, которые едва друг друга знают. Но не хотела отстранятся, понимала, что произойдет то, к чему все шло. Они одни, нравятся друг другу, но при этом ей не хотелось выглядеть доступной, бросающейся на первого встречного. — Надо уже заходить, — резко опомнилась и вернула в реальность мужчину, — поздно, спать пора, — шмыгнула носом и быстро отстранилась. Сама не знала, зачем это сказала. Сегодня первое января, ей никуда не надо, да и если бы были дела, дальше своего двора она выбраться не сможет. Но и его желание сблизится, причем чересчур близко, вводило в ступор. Сама этого хотела, но очень боялась снова обжечься. Слишком все быстро и непонятно на сколько. Интрижки ее не интересовали, а если любовь, то только настоящая. Развернувшись, открыла дверь и не дожидаясь зашла. Быстро повесив шубу, ушла наверх, оставив внизу все как есть. Не хотела сегодня с ним снова встречаться и что-то объяснять. Переодевшись, все же спустилась вниз. Он сидел возле камина, по возможности убрав со стола. — Вот, это тебе, — показала в руках чистое полотенце и постельное бельё, — рядом с гостиной комната для гостей, — положила белье на диван, — не обязательно спать здесь на диване. — Спасибо, — понял, что она сейчас не станет вести беседы. — Спокойной ночи, — развернулась и выйдя из комнаты, быстро ушла наверх. «Нежданный гость, нежданный и незванный…» Вот уж действительно строчки из песни воплотились в жизни. Он ей нравился, хотя первое впечатление было отталкивающее. Еще бы, одна дома, а тут врывается без приглашения лохматый заснеженный мужик. То, что она узнала о нем позже, поменяло картинку и даже расположило в хорошую сторону. Они вместе провели новый, но это не давало право распускать руки, хотя руки то как раз ничего плохого не делали, да и губы не успели. Не понимала свои чувства. Но нет, целоваться на второй день знакомства это вообще не ее история. Приняв душ, переоделся и занял предложенную ему комнату. Сел на кровать, осмотрелся. Отдельная комната — это повышение, но то как она его отшила перед сном, скорее говорило об увольнении. Его здесь не ждали и естественно не рады, возможно не выгнала его на следующий день не потому что снега полно, а просто не хотела остаться одна в новогоднюю ночь. Зацепила его сначала красотой, а потом и любовью к дому, семье. Про то как готовит вообще можно молчать. Такую встречал впервые, чтобы выглядела как королева, но при этом была настоящей хозяйкой. И не только кухня говорила о ней, но и большой ухоженный дом, собаки, которых обожала, и они отвечали ей тем же. Лег, все еще думая о том, какие чувства в нем вызывает. В темноте вспоминал весь долгий день и все, что произошло.

***

Утро. Морозное и тихое, заглядывало в окно. Начался новый день, новый год, отсчет в триста шестьдесят пять дней. И видимо ему тоже пора начать двигаться в сторону дома. Хотя дом его далеко и в ближайшие месяцы он его не увидит, нужно раскрутить ресторан, а за один день это невозможно. И что еще в нем происходило в его отсутствие, неизвестно. Вчерашняя попытка сблизиться была принята в штыки. Хотя сам понимал, что перегнул. Но оставаться здесь, значит пребывать в немилости, а это не входило в его планы. Встав, оделся, собрал сумку, не знал пока как, но ему надо сегодня уехать. Вышел в гостиную, ощущения вчерашнего дня не покидали, эти дни он чувствовал себя как дома. Собаки, почуяв, что они не одни бодрствуют, приплелись и стоя рядом, ждали дальнейших действий. — Ну пошли, — странное чувство, даже собаки стали уже как свои, — вы гулять, я искать решение. На улице все так же тихо, люди после праздника отсыпались. Одному Лепсу не спалось, да и праздник как такового не было, скорее тихий и уютный вечер в приятной компании. Сразу же направился к воротам, во дворе ему рассматривать и разыскивать нечего. Хоть снег уже не сыпал, но машина накрепко срослась со снежным покровом, даже если он найдет бензин, ему это не поможет. Выбраться из такого плена в одиночку нереально. Потоптался за воротами, вокруг ни души. Собаки, выскочив на открытое пространство, прошлись вдоль расчищенной дорожки, прогулялись до машины, обследовали местность и вернулись. Не смотря на то, что хотел поскорее уехать и избавить Ирину от своего присутствия, сердце неприятно покалывало. Вздрогнул от неожиданного писка умирающего телефона, сети не было и он даже не подумал поставить его на зарядку. Достал из кармана по инерции, батарейка светилась красным, а рядом с ней появились две полочки антенны. Появилась связь! Все-таки не все потеряно, есть те, кто не смотря на праздники работают и продолжают делать свое дело на благо людям. Пока еще есть заряд, судорожно стал искать в телефонной книге телефон Леши. Но остановился. А что он ему скажет? Он ведь даже не знает где он и ему даже в голову не пришло за все время спросить название поселка. Где-то вдалеке послышался рокот мотора и заглох. Показалось? У него уже видимо что-то с головой. Но мотор снова взвыл и монотонно зарычал, Гриша вышел к машине, вглядываясь в сторону звука. По телу шел мандраж, неужели его спасение так близко. А что если это кто-то местный и чистит дорогу только на своей улице, чтобы добраться до магазина? Ну нет, это точно был звук трактора, он не может ошибаться, пусть и не часто приходилось его слышать, но с катушек он еще не съехал. Собаки топтались, подходя к воротам, ждали, когда их впустят обратно, но, не попадая домой, возвращались к Грише, который не терял надежду и все еще стоял на краю расчищенного участка, ожидая, когда из-за поворота покажется трактор. И через долгие минуты ожидания, когда кажется, что ты уже в секунде от спасения, желтая махина показала свой нос, толкая перед собой гору снега. Гриша еле сдержался, чтобы по сугробам не побежать ему навстречу, размахивая руками. Как будто был уверен до этого, что застрял здесь до весны. Настолько казалось все до безысходности абсурдно. Когда до двора оставалось метров пять, он все-таки вышел к расчищенной дороге, поднял руку вверх, привлекая внимание. Хотя он и так был единственной черной фигурой на чистом, как бумаге, снегу, не считая собак и припорошенной машины. Глядя прямо в кабину на человека, показал на свою машину. Она преграждала дальнейший путь для бульдозера и не дала бы ему дальше проехать, к тому же совсем заблокировав ее в снегу. Трактор остановился метрах в двух от него, и он, утопая по колено в холодном и рыхлом снегу, пошел к нему. Открыв дверцу, мужчина ждал его, подтянувшись и, встав на первую ступеньку, заглянул в кабину. — Добрый день, — протянул руку, поприветствовал. — С наступившим Вас, — поздравил с праздником. — Здоров, — кивнул и пожал руку, — Вас тоже с прошедшим. Не сидится дома? — спросил без укора, улыбнувшись. — В гостях был, — ответил, не вдаваясь в подробности, — у меня машина заглохла, бензина нет, — показал на свой внедорожник через стекло кабины, — но я его попробую раздобыть, — надеялся, что у Ирины все же найдется немного хотя бы до ближайшей заправки. — Дернем? — спросил и показал на расчищенный участок, — я заплачу, сколько надо, — посмотрел с просьбой, — мне без помощи никак. — Попробуем, — осмотрел место перед собой, — надо место расчистить, чтобы ее как санки не тянули. Трос есть? — поинтересовался. — Есть, — закивал головой Гриша, — Спасибо, — снова протянул руку, пожав ладонь доброму человеку, и спрыгнул в снег, отходя в сторону на утоптанный участок. Расчистив дорогу в сторону от машины и проехав несколько метров дальше по улице, вернулся так, чтобы можно было прикрепить трос к ковшу. Обхватив вокруг рычага, Гриша закрепил вокруг него трос и вернулся к машине. Машина была готова. Сел за руль, сняв с ручника, вставил ключ зажигания, чтобы не заблокировался руль. В окно показал руку, что все готово. Трактор сдал задом, натягивая трос, стал сдвигать машину, сначала она не поддавалась, словно вмерзла в колею, когда буксовал, сильно утрамбовал снег. Но двинувшись с места, все-таки пошел юзом, не удержав машину на снегу. Выровняв руль, держал крепко, пока не оказался на чистом участке и двигаясь по инерции, свернул немного к двору. Ну вот и все, путь к спасению почти чист, уже мыслями был далеко, желая оказаться в более оживленном месте, вспомнить, что такое движение, встретить в конце концов своих сотрудников и узнать, как все прошло без него. Поблагодарив доброго человека, буквально ликовал от радости. Не смотря на все события, происходящие с ним, которые в какой-то мере походили на сказку, не оставляло чувство безысходности от невозможность выбраться, попав в ловушку стихии. Пропустил вперед собак, которые помчались к дому, шел за ними, смотря под ноги. — Доброе утро, — Ирина встретила его в гостиной и не задерживаясь ушла на кухню. После вчерашнего не знала как с ними себя вести, но чувство такта в ней заложили с детства и было бы глупо сейчас делать вид, что не желает с ним общаться. Как раз здесь у нее были двоякие чувства, одновременно сказать ему все, что думает, и в тоже время она обманет даже саму себя, сказав, что сама не хотела бы поцелуя. — Доброе, Ирина, — поприветствовал и сразу же оставил себе платформу для вопроса, прошел за ней на кухню. — Не могла бы ты одолжить мне бензина? Поставив турку на плиту, удивленно развернулась к нему. — Дорогу, наконец-то, расчистили и машину удалось вытолкать, — светясь от радости, засыпал ее новостями. — И кстати, мобильная связь появилась, — показал свой телефон, который уже был на грани, разрядившись почти полностью от сотни оповещении о пропущенных и сообщений. — Так что я освобожу тебя от своего общества, — все еще ждал ответа на просьбу — Да, хорошо, — ответила без настроения, — в гараже была канистра, — не прокомментировала его известий о машине и избавления от его персоны. Отвернулась, чтобы не показать своего разочарования. Очередной обман. Был в секунде от поцелуя, смотрел весь вечер влюбленным взглядом, а сейчас так рад тому, что может наконец-то уехать, словно она его силой удерживала. — Пойду отнесу вещи в машину, — сообщил, видя, что она не особо расположена с ним разговаривать. Все еще стояла, отвернувшись к окну, ничего не отвечая. Когда хлопнула входная дверь, вздрогнула, выключила плитку и отойдя к окну, закурила. Накрутила сама себя, ведь ничего и не было. Просто поговорили, где-то может чрезмерно разоткровенничалась, не более. Казалось, что он поймет ее чувства, ведь были схожие взгляды. Но видимо для него оказалась просто временным пристанищем. — Голодным поедешь, — спросила, когда вернулся, — садись, поешь, ехать не близко, — показала на стол и затушила сигарету. Отключила чувства, он уезжает, держать его не собиралась, да и не было в этом смысла. Просто как корабли пересеклись в какой-то точке и разошлись каждый к своему берегу. — Спасибо, — присел за стол, не ожидая такого предложения, — наверное, как-то бы добрался, — ляпнул от неловкости и замолчал, встретившись с ее колючим и отстраненным взглядом. — Ну, доберешся и поешь, — поставила перед ним тарелку, достав ее из микроволновки, — а пока ты гость, я не могу тебя отпустить голодным. Сама не села с ним за стол, ушла, больше ничего не сказав. Вернулась через несколько минут, сообщив, что оставила канистру с бензином возле гаража и ушла. Сидел, смотря в тарелку, не понимая смену ее настроения, но все-таки он вчера перегнул, видимо вызвав в ней не совсем хорошее о себе впечатление. Тоже хорош, два дня ее знает, а уже полез обнимать и целовать. Но в тот момент ему этого хотелось больше всего на свете. Поев, убрал за собой, вышел во двор, забрал канистру, ушел к машине. Собаки, нагулявшись, не пошли с ним, оставшись уже по привычке в комнате с камином. Залив в бак, попробовал завестись, немного погазовал, чтобы насос накачал бензин. Машина ровно заурчала, все хорошо, теперь можно ехать. Вернулся, чтобы отдать канистру и попрощаться, много хотелось сказать. А главное не знал, как отблагодарить, что не оставила его замерзать на улице. Но войдя в дом, услышал позвякивание посуды, прошел на кухню, увидел как она загружает посудомоечную машину. Вчерашний пир закончился и праздник, видимо тоже, только для каждого по-разному. — Ира, давай помогу, — подошел, чтобы помочь, — не догадался еще вчера все убрать. Последствия вечера теперь легли на ее плечи, точнее на руки, которыми теперь убирала остатки еды, чтобы все вымыть. — Я сама, — не дала ему даже шанса. Она всю жизнь все делает сама и все, что у нее есть, тоже добилась сама. — Поезжай, тебе далеко ехать. — Не хотелось как-то так, — растерялся, — это ведь хорошо, что теперь можно свободно перемещаться, — пожал плечами. — Конечно, хорошо, — кивнула, все еще держась ровно и не показывая чувств, — и телефон работает. Мне дочка звонила, они вылетели, так что скоро я дождусь своих родных. Дала понять, что ей некогда расстраиваться, хорошие новости о семье. Он уже здесь лишний, стоит поскорее покинуть этот дом. — Тогда я поеду, — вышел, не зная, что ей больше сказать. Все, что могла, она и так ему дала. Приют, еду, топливо. На что он еще может рассчитывать? Обулся, не ждал, что она придет попрощаться, показав, что у каждого из них своя жизнь и она разная. — Прощай, — стояла в метре от него, — удачно добраться и счастливого пути. — До свидания, — не хотел заканчивать прощанием, если она не согласна с этим, он все равно ее должник и обещал отблагодарить. — Спасибо за все, — улыбнулся, глядя на нее с грустью. — Рад, что оказался именно в этом гостеприимном доме. — Уверена, что в другом бы тебя встретили так же, — по крайней мере, так считала. — Все мы люди, — скрестила руки на груди, закрывшись от дальнейших разговоров. Открыл дверь, спустившись по ступенькам, обернулся, вздохнув, еще раз посмотрел на нее так, чтобы запомнить взгляд, черты лица. Подошла к двери, взявшись за ручку, смотрела вслед, прощаясь. Она не ждет с ним больше встреч, это надо было понять сразу. Помахав, отвернулся и быстро пошел к воротам. Не оглядываясь, хотя очень хотелось запомнить каждую мелочь, каждую деталь. Сев в машину, дал по газам, резко выворачивая на дорогу, оставляя позади все эти дни. Закрыв за ним дверь, прижалась к ней спиной. Ничего не было, он просто появился в ее жизни временно, и больше они, возможно, не встретятся. Просто праздник, красивая сказка, которая закончилась. Но оставшись одна, поняла как ей не хватает в жизни крепкого плеча. Развернувшись, открыла резко дверь, вышла на порог, осматривая расчищенный двор. Подняв воротник и застегнув кофту, смахнула с перил снег, наблюдая, как мелкие прилипшие снежинки тают на ладони. Вернулась в дом, тихо. Цезарь, опустив голову, прошел мимо, уходя в комнату с камином. Пошла за ним, села на диван, рассматривая комнату как впервые. Гирлянды светились самоцветами, Ника с Дусей растянулись на полу. Все вроде так же, но в камине больше не горел огонь… Цезарь посмотрел на свою хозяйку сочувствующим и понимающим взглядом, подошел и положил голову на колени. Собаки всегда понимают печаль своего хозяина и как могут пытаются поддержать. — Что, мой хороший? Тебе тоже грустно? — погладила своего проницательного друга. — Все, красивой сказке пришел конец…

***

Ехал быстро, не сбавляя скорость до первой заправки. Свернув, остановился возле свободной колонки, открыл крышку бачка, вставил пистолет и ушел к зданию расплатиться. С полным баком отправился снова в путь к большому мегаполису. В принципе туда, где он никому не нужен и никто его не ждет. Хотелось все бросить и вернуться домой. Зачем он все это затеял? Впервые в жизни ощущал одиночество, раньше это для него было комфортным состоянием. Ни к кому не привязываться, имел собственные границы, за которые вход закрыт. Ни с кем не хотел делить собственное пространство, но почему же тогда так щемит сердце от мыслей о ней? Остановившись на светофоре, завис. Эта женщина перевернула его взгляды на жизнь, понятия, которым был давно верен. Непохожая на других, легкая, как облако тумана поутру. Поднял глаза, смотря вперед, ждал, когда загорится зеленый. Взгляд выловил стенд над дорогой, те самые глаза цвета виски смотрели прямо на него. Дата, новая программа, большими буквами Ирина… Это она, ему не кажется. «Ирина Аллегрова» Сзади нетерпеливо сигналила машина, давно горел зеленый. Сжав руль, нажал на педаль ускоряясь. Снова оставляя ее за спиной.