Глава 17

Солнце ярко светило в окна, раздражая и не давая нормально поспать. Вчера ей было все равно, а сегодня она оценила панорамные окна, прозрачная тюль на которых не спасала от проникающего в комнату света. А в дополнение к этому из кухни доносились звуки бегущей из крана воды, цоканье посуды и стук открывающихся и закрывающихся дверок шкафа. — Что ты делаешь? — вышла из комнаты, накинув халат, смотря на него глазами самого несчастного на свете человека. — Неужели нельзя поспать в выходные, как все нормальные люди? — облокотившись о стену, прислонилась к ней головой. Здесь солнце тоже изрядно портило картину, разливаясь по деревянному полу ярким пятном. — Солнце светило прямо в лицо, — объяснил, махая деревянной лопаткой в воздухе, — не смог больше уснуть и решил приготовить завтрак. Сонная, не накрашенная, с взъерошенными волосами, она была такой милой и домашней. Поборол в себе желание подойти и обнять, видя, что она не в настроении и может указать путь в страну чудес. — Вот знаешь, — скрестила руки на груди, — у меня аналогичная история с солнцем. И хотелось бы знать, как ты вообще выбирал дом? Просто по красивой картинке? — если признаться честно, то картинка действительно была красивой и в реальности, но неужели нельзя было предусмотреть шторы. Или сюда все едут за впечатлениями и подрываются с первыми лучами навстречу приключениям. — Я обращал внимание на большую кровать и джакузи на двоих, — честно ответил, рискуя узнать о себе правду, которую ему все стеснялись сказать в лицо. — Садись за стол, уже все готово, — выключил плитку и достал тарелки. — Я вообще-то еще не умывалась, — сдержалась, промолчав по поводу джакузи, — и после пробуждения пью только кофе, — от недовольного тона хрипотца в голосе была более отчетливая. — Сделаем, — открыл шкафчик в поиске чашки для кофе, но сказал это уже удаляющейся спине в сторону ванной. Вместо того, чтобы умыться, скинула к ногам халат и вошла в душ, кинув взгляд на то самое джакузи, о котором он упомянул. Пока они так его и не опробовали, но она уже нарисовала себе картину, наполненная ванна, пена, разноцветная подсветка и мелкие гирлянды на окне, идеально для двоих. Но сейчас она не выспалась и хотела привести себя в более менее живое состояние. Иначе она будет целый день чувствовать себя как желе, но самое главное будет злиться от недосыпания, и первый кто выхватит, окажется, конечно же, Гриша. Вернулась на кухню уже в более бодром виде. Гриша, заждавшись, сидел перед пустой тарелкой, ее омлет и кофе давно остыл. — Холодное уже все, — утренний завтрак для любимой не удался, — сейчас еще приготовлю. —Не суетись, — чмокнула в щеку и посмотрела на него, как будто они уже много лет муж и жена. — Я пока не выпью кофе с сигаретой, все равно есть ничего не буду. — Я сейчас новое сделаю, — встал, забрав ее кружку с холодным кофе. Снова загремел посудой, насыпал в турку кофе, включил плиту. Пока он пытался хоть как-то скрасить ее утро, ушла в комнату переодеться. Спать они точно уже не будут, а она хотела выйти снова на улицу, чтобы не курить в доме. Надев кофту и свободные штаны, пришла на кухню. Он как раз разливал кофе в две кружки. Обняла его со спины, уткнувшись лицом между лопатками. То, что они вдвоем ей нравилось все больше, это необычно. Но когда они встретились впервые, тоже были одни, но сейчас все по-другому, гораздо приятнее. Она знала, что он теперь только ее. И хотела каждый день просыпаясь, видеть его рядом. — Выйдем на улицу? — обошла так, чтобы оказаться лицом к лицу. — Покурим на нашей качеле, — улыбнулась и поцеловала. — На нашей? — крепко обнял, притягивая к себе. — Мне нравится, как это звучит, — поцеловал ее в ответ, но уже более настойчивее, накрыв ее губы своими. Вышел за ней, держа в руках две кружки. Качели, дым сигарет и дымка, поднимающаяся над кружками с темным напитком. Не знала почему, но именно здесь приходило осознание, что все должно быть именно так. Просыпаться в одной постели и делить ее ежедневный ритуал с кофе и сигаретой только с ним и ни с кем другим. Немного посидев на улице, ушли в дом к «соседям», которые стали названивать и требовать, чтобы родственники явились к столу. А дети спрашивали, когда придет «тетя Ира», не столь переживая за «дядю Гришу». — Доброе утро, — встретила их в коридоре Инга, улыбаясь, обняла сначала Иру, а потом папу. — Давайте проходите, уже все готово. — Ну где вы ходите? — поздоровавшись, стала возмущаться Нателла Семеновна. — Вас не дозовешься, как будто в другом государстве живете, — обращалась по большей части к сыну, без злого подтекста. — Мам, — отодвинул стул для Иры, — мы вообще-то и сами в состоянии позавтракать, — в худшем случае после холодного омлета отвел бы Иру в кафе. — Знаю я, что можете, — посмотрела строго на сына. — Небось Ира уже накормила с утра, — придвинула ближе блюдо, чтобы накладывали и не стеснялись. — Но вы не забывайте, что приехали в гости. Сам раз в год приезжаешь, а когда Ирину в следующий раз привезешь, вообще неизвестно, — жаловалась сама себе. Инга принесла плетенку с хлебом, следом, крикнув детям, чтобы спускались, зашла Этери и, поздоровавшись, села рядом с мамой. — И больше не привезу, — ответил таким же тоном, как у мамы, хотя совсем без задних мыслей. — Что я как маленький должен все время отчитываться и бежать по первому звонку. — Гриша! — Ира одернула его за то, что так разговаривает с мамой. — Мы обязательно приедем, — посмотрела на него недобрым взглядом, — как будет возможность. Да, они вдвоем заняты, работают, и иногда у нее нет времени, чтобы провести пару дней дома, но приехать к маме, пусть даже на выходные, нет ничего важнее. — Привет, — спустившись шумно по ступенькам, Илона подбежала к Ире и обняла ее. После того, как они вчера вместе провели время, она чувствовала теплоту к Ире, и общее увлечение их еще больше сближало. — Илона, что за «привет»? — Этери недовольно смотрела на дочь. — Поздоровайся нормально. — Все хорошо, — вступилась Ира, пока Илона не успела ответить, — я сама попросила так себя называть, это же дети, им так удобнее, — рассказывать о том, какие у нее отношения с внуком, не стала. Судя по реакции Этери, она этого не поймет, да и поклонницей ее она вряд ли являлась, чтобы знать такие подробности. — А меня обнять не хочешь? — сделал обиженное лицо Гриша, привлек к себе внимание, чтобы не продолжать тему поведения детей, тем более с акцентом на Иру. — Я ведь тоже по тебе скучал. — скривился, схватив ее и пощекотав. — Дядя Гриша! — взвизгнула Илона, отбежала от него и села на свободный стул с другой стороны стола. — Доброе утро. — Доброе, — сжав губы, протянул руку вошедшему Ираклию и пожал ему ладонь. — И тебе доброе утро, молодой человек, — в ответ парень поздоровался со всеми и сел рядом с бабушкой. — Гриша, — мама снова привлекла внимание сына, — у вас есть на сегодня планы? — Конечно, — Гриша перестал есть, улыбнулся, посмотрев на всех, — мы поедем на горку кататься на лыжах. — Что? — Ира тоже перестала есть и посмотрела на своего Сочинского мачо. — Какие лыжи? Я не собираюсь ни на чем кататься, хватит с меня олимпийских видов спорта. — Да, пап, — поддержала Инга, которой тоже не хотелось падать на скользком склоне, еще когда на тебя кто-то мчится с горы. — Что это за экстрим? Если тебе хочется, то едь сам. Остальные пока не вмешивались, Натэлла Семеновна естественно никуда не собиралась, они и так высоко над уровнем моря, подниматься выше плохо для ее давления, которое и так скачет как теннисный мячик. Дети же наоборот были рады, но проявляли это без слов, с восторгом наблюдая за дядей, пытающегося переубедить женщин. — Мы что, сюда приехали дома сидеть? — показал грузинский характер, но по столу не стукнул, армянский гнев испытать на себе не хотел. — Девочки, мы в горах. Можете не кататься, — принял оборонную позицию, иначе Ира никуда не поедет, — поедете, хоть снег в руках подержите. Данная оговорка подходила для Инги, в Сочи мало снега, да и в Лондоне, где она училась, погода отличалась от России. Но ответка от Иры прилетела сразу. — Знаешь, дорогой, — спичка уже чиркнула от данной реплики. Этери с Натэллой Семеновной переглянулись, — мне снега и в Москве хватает. И если ты забыл, — решила ему напомнить, — я бываю и за пределами столицы, снега зимой вижу предостаточно. — Я знаю, — невозмутимо ответил Гриша, не сдаваясь, — но там он грязный, машины ездят, дым, — аппелировал фактами, — а здесь даже воздух полезный, — шумно вдохнул носом, подтверждая, хотя они еще были не на улице. — Ты еще скажи, что его есть можно, — рассмеялась Ира, легонько пихнув его в плечо. — И вообще, я не умею кататься на лыжах, — добавила. — В детстве как упала на них, с тех пор больше не становилась, а ты меня постоянно в авантюры втягиваешь. — Я всему тебя научу, — спокойно отреагировал на ее высказывание, — ничего сложного в этом нет. — Ну спасибо, — кивнула, понимая, что он не отстанет, но сдаваться это тоже не про нее. — Я на ровной поверхности то не умею кататься, а тут еще и в горах, ты смерти моей хочешь? — старалась держать ровный тон, но сейчас вовсе не шутила, именно так она и представляла свое катание на лыжах. — Ничего такого я не хочу, — тоже не шутил, — я подстрахую тебя, ну и в конце концов, на сложную трассу никто не потащит. — Гришка, — мама решила немного вмешаться, заступившись за девочек, — ну действительно, чего ты пристал, не хотят же. — Мам, никого силой не заставляю, — посмотрел на Иру с хитростью, — но я предупредил, — осмотрел всех за столом. — В полдень выезжаем, погода сегодня хорошая, — сказал все, что хотел и продолжил есть. То, что он называл хорошей погодой, не дало сегодня Ире выспаться. И даже завтрак в доме клана Лепсверидзе, а по большей части двух грузинских женщин, не поднял бы ее раньше времени. Дома ее спальня неспроста располагалась не с солнечной стороны, и для полного достижения глубокого сна плотные портьеры закрывались на ночь, пока ее высочество не выспится вдоволь. — Знаешь, — начала Ира с порога, как только они вернулись домой, чтобы собраться на лыжную прогулку, — к тому, что я сегодня не выспалась, как раз не хватало лыж, — сбросила обувь, даже не убрав ее в сторону, прошла в комнату и так же бросила на диван верхнюю одежду. — Полный набор! — подошла к окну и резко дернула, повернув ручку, открыла окно настежь. — Я же уже сказал, что буду рядом, и тебе не надо никому доказывать, что ты лыжница, можешь хотя бы постоять на них, — подошел ближе, не пытаясь обнять, буря еще не успокоилась и судя по настроению непонятно в какой была стадии. — А смысл? — свела брови, не понимая, зачем ей встать на две отполированные доски. — Для чего, объясни мне? — Ну, Ир, — принял позицию уговорщика, раз не получилось с доводами, хотя они тоже были так себе, — мы что, приехали сюда, чтобы все время дома сидеть? Это же горный курорт. Отошла от окна и села на диван. Он видимо еще не до конца понял с кем связался, думая, что Аллегрова это тихая кошечка, которая иногда показывает коготки. Ну уж нет, это не про нее. Смотрела на него в упор и даже с некой жалостью. Он нарвался на пантеру, которая охраняет свои границы и любого, кто попытается влезть на ее территорию и попробовать установить свои правила, исполосает острыми когтями. Только была у нее одна слабость «любовь». Когда влюблялась, отдавалась полностью тому, кто рядом, как маленькая птичка, мечтающая свить самое красивое гнездо. — А еще и морской курорт, — добавила как довод, хоть и не к месту. — И что же, мы пойдем кататься на катере? — вот от такого варианта она бы не отказалась, но он и там бы ее заставил кататься на волнах. — Когда ты звал меня с собой в Сочи, то обещал показать город, а не горы. Сложила руки на груди и показательно отвернулась, намекая, что обиделась. На что? Пусть сам определиться. На то, что не сдержал обещание или то, что снова ее хочет угробить в снегу. — Ира, — все же решился и сел рядом, — Ирочка, — обнял за плечи, притягивая к себе, — я просто хочу, чтобы ты была рядом. Неужели ты будешь довольна, если я уеду на горку и оставлю тебя дома одну? — Нет, конечно, — отреагировала сразу же, — что мне здесь делать, — осмотрела комнату, найдя только одно развлечение, — телевизор смотреть? Но экстрим это не моё, — пожала плечами. — Я не буду прыгать с парашютом и не дай бог, никогда не полечу в космос, — это уже было за гранью ее представления, хотя многие готовы за это платить бешеные суммы. — Обещаю, что с парашютом мы прыгать не будем, — погладил ее волосы, прижимая крепче к себе. — Но, милая, пожалуйста, поехали на горку. Ты когда это увидишь, обалдеешь, как там красиво, — уже молчал про лыжи, хотя бы просто согласилась ехать с ним. И все же решил привести самый действенный довод, притянул к себе и поцеловал. — Ну ладно, — сдалась и обняла его, — уговорщик из тебя так себе, — подняла голову и посмеялась с его довольного лица, — но дома я одна тоже не хочу оставаться. Через полчаса она собралась, одевшись как на прогулку, но чуть теплее. Как и ожидалось, Натэлла Семеновна осталась дома, в ее возрасте активный отдых все равно, что работа. Но вот домашние дела она не считала нагрузкой, аргументируя тем, что может присесть в любое время. Компания поднялась на снежный склон, дети тащили дядю за снаряжением, попытки затащить туда же Иру не увенчались успехом. — Идите, идите, — оттолкнула его от себя и помахала рукой, — вы кататься, мы пить кофе, — увидев людей со стаканчиками, искала глазами заведение. — Я вернусь, — показал пальцем вверх, чтобы она не расслаблялась, — тема еще не закрыта. В своем упорстве приобщить ее к зимним видам спорта, он пытался показать ей часть своей жизни. Его детство, начало жизненного пути мог разделить только с ней. Он жил по принципу — «не попробуешь не узнаешь», она же редко шла на эксперименты, придерживаясь выбранного пути. — Ага, — сделала вид, что уже не слушает его, — мы будем смотреть с верхней площадки, как вы катаетесь, — взяла Ингу под руку, уводя в сторону скопления зевак, которые, как и она, пока только наслаждались видом. Этери пошла с детьми, Инга не спросила, а Ира тем более не стала уточнять, она за компанию или тоже собралась кататься. Взяв с Ингой по стаканчику кофе, отошли к площадке, сверху действительно открывался прекрасный вид. Люди катались спокойно с горки, и она понимала, почему они здесь, для детей это самое то, трасса не сложная, но даже здесь она бы не хотела испытать свои навыки, которых, кстати, у нее совсем не было. И пока не появился в ее жизни кучерявый грузин, даже не тянуло снова попробовать. — Ну что, вы уже надумали, куда пойдем? — Гриша появился рядом, в то время как дети с Этери пришли в комбинезонах и с лыжами. — Никуда мы не пойдем, — отшила его Ира, — нам и здесь хорошо, — отошла немного, уступая ему место посередине между ней и дочерью. — Будем наблюдать за вами, — хмыкнула и, облокотившись на перила, показала, как интересно наблюдать, а не ездить. — Пап, ты же знаешь, что я тоже не катаюсь, — раньше не было повода, да и учеба отнимала много времени, а потом, когда друзья звали с собой покататься, отказывалась от того, что не умеет. — Я бы, может, на сноуборде хотела научиться, но страшно, — все же желание быть в тусовке преобладало над страхами. — Здесь все есть, — воодушевился тем, что дочь пошла на уступки. — Тебе подберут и одежду, и доску, и даже инструктора, — хотел уже Ингу увести за собой. — Ну ладно, идите, — пожала плечами, — я здесь побуду, на вас посмотрю. — Да здесь не на что смотреть, — потянул Иру за собой. У него, как ни странно, лыж с собой не было, подбивая их кататься, сам как будто не собирался. — Этери, мы отойдём ненадолго, — показал на очередь, чтобы поняла, куда они идут. Взяв обеих своих дам под руки, повел к подъемнику. Сестра кивнула и махнула рукой, у нее сейчас другие заботы, присмотреть за двумя непоседами. — Гриша, — смотрела на него, не скрывая недовольства, — опять что-то задумал? — ей не нравилось, что ее все время куда-то тянут, причем в неизвестном направлении. — Все нормально, успокойся, — пристроившись в конце очереди на подъемник. — Делать я с тобой ничего не буду и скидывать ниоткуда тоже. Сделав вид, что не заметил ее взгляда, от которого у других бы уже кожу жгло, повел ее и дочь к кабинке. Медленно поднимаясь вверх, видели покрытые снегом ребра скал, выступающие ломаными осколками наружу. Деревья уменьшались, так же как и исчезала из вида станция с детской горкой, ну или как минимум трасса для новичков. Гриша молчал, дав ей время насладиться красотой, так высоко он и сам давно уже не поднимался. Поднявшись почти на самую высокую точку, повел за собой, медленно обходя суетливых лыжников. Подвел к краю бортика, там, где людей было поменьше, и обнял Иру со спины. — Разве ради этой красоты не стоит сюда приехать, — показал ей белые пики гор, — как будто на вершине мира, — описал свои чувства. Не последняя дистанция, но он и не собирался тащить их выше, не сегодня. — Я много где была, — все же не стала описывать места, — но здесь действительно очень красиво. Сегодня было ясно и горы не закрывали белые одеяла облаков, бесконечные горбы, как будто здесь когда-то уснул огромный дракон, захватывали дух. — Я уже была здесь, — Инга перегнулась через ограждение, посмотрела вниз. — Только летом, когда снега не было, тоже очень красиво, — поделилась впечатлениями. — Ты здесь выросла, — обнял ее за плечо и прижал к себе, — должна во все времена года побывать. Многие едут тысячи километров, чтобы побывать здесь. — А ты сам сколько был? — поинтересовалась Ира, понимая, что он просто умничает, как продвинутый родитель. — Все времена видел? — Здесь не все, — хмыкнул, посмотрев на нее с прищуром, — но я все тропы исходил, — описал рукой примерное местоположение, включающее в себя немалую часть леса. — Понятно теперь, тяга к приключениям у тебя с детства, — сказала без шутки, смягчившись. — А ты старше Этери или младше? — расслабилась, вид с высоты даже не птичьего полета давал ощущение, что все в этой жизни человеку по силам. Прижалась к нему, хотела, чтобы он всегда был рядом, вот такой как есть, со своими причудами и сюрпризами. — Я старше, — обнимал ее за талию, — на три года. Всегда опекал ее и следил, чтобы ничего не случилось, — несмотря на свою красоту, Сочи был непростым городом и отпускать девушку одну могло обернуться последствиями. Вот откуда у него тяга опекать. Для него это как что-то обыденное, уже засевшие в подсознании, женщина всегда нуждается в защите. Это было приятно, но иногда он перебарщивал, но все равно оставался при этом лучшим из всех, кого она знала. — Ну что, поедем вниз? — посмотрел на своих принцесс. — Родственники нас там ждут, — посмотрел на реакцию Иры, которая на этот раз промолчала. Он очень хотел, чтобы она стала частью его семьи. Не только любимой женщиной и женой, но и невесткой его маме. С Ингой они уже нашли общий язык, как и он впрочем с Лалой. Одна большая грузино-армянская семья, улыбнулся своим мыслям и отходя со своими девочками к станции канатной дороги, прижал крепче их к себе. Он очень счастливый человек, не смотря на потери, приобрел гораздо больше, а главное женщину, которая стала для него целой вселенной. Как и сказал, когда спустились на первую точку, отвёл Ингу в магазин и даже пообещал, что если ей понравится, он купит ей всё снаряжение, чтобы она чаще могла кататься. Ира пока на уступки не шла, если лыжи она не рассматривала из-за детского страха, то на доску встать ей уже мешал взрослый. Как мудрый человек, она понимала, что все те люди, которые с легкостью стоят на доске и скатываясь, еще могут делать трюки, научились этому не за один день. Но все же Гриша ушел с Ингой на горку, привел ей инструктора, который показал, как правильно стоять, поворачивать и тормозить, а потом с поддержкой помог сделать первый спуск. Грузинский красавчик Григорий ездил сам, и Ира с удовольствием наблюдала за ним, Илона с Ираклием тоже иногда присоединялись к нему. Этери же всегда была рядом, чтобы помочь детям подняться или подсказать, где лучше съехать. Во всей этой феерии стало даже немного обидно, что она одна не с ними, и даже Инга оставила ее, хотя изначально не собиралась кататься, а теперь с инструктором понемногу научилась уверенно стоять на доске и уже с улыбкой съезжала вниз. Понимала, что Гриша пошел на уступки и, несмотря на то, что хорошо катался, все же не потащил их выше, где кроме него, возможно, никто бы больше не смог. Он сделал перерыв и, сняв лыжи, поднялся к ней, где она сидела на лавке, плотно укутавшись в шубе, но температура все же была приемлемая и она не замёрзла. — Ну что, ты еще не передумала? — подсел к ней, но придвинулся плотнее когда кто-то еще потеснил их, усаживаясь со стаканчиком кофе. — Сидишь здесь одна, мне тебя аж жалко. — обнял рукой, прижимая к себе. — Скучно, конечно, — ответила недовольно, подняв на него взгляд. — А ты хочешь мне предложить увеселительную программу или остаться со мной в зрительном зале? — показала на лавку. — Нет, наблюдателем я не буду, — повертел головой, — не для этого мы сюда приехали. Хочу тебя уговорить, вон все уже катаются, — показал на родных. Их она и до этого видела и понимала, что только она одна осталась в стороне, и может быть согласилась бы, но показывала характер, чтобы уговаривал. — Ну какой из меня ездок? — скривилась наблюдая за детьми, у которых получалось, как будто они с рождения катаются. — Я буду постоянно падать, еще и кого-то за собой потащу. Да и вообще, взрослая известная женщина, которую может здесь и не рассмотрели. Ведь она надела очки и шарф поверх своей узнаваемой прически. Голос, конечно, скрыть не удалось, но здесь никто и подумать не мог, что на лыжной трассе может оказаться Аллегрова, особо никто не присматривался. — Во-первых, тебя никто не бросит одну, — пытался логически все разложить для нее, — во-вторых, даже если будешь учиться с инструктором, я буду всегда рядом, подстраховывать. — Все равно не пойду, — доводы его приняла к сведению, но страх упасть, да еще на скорости, брал верх. — Иди катайся, я пока глинтвейн себе возьму, а то в прошлый мне кое-кто не дал нормально попить, — сделала невинное лицо, как будто не имела в виду его. — Я могу и сейчас не дать, — посмотрел с нахальной ухмылкой, — но здесь людей много, — огляделся по сторонам, но по большей части его скорее волновали родные. — А вот глинтвейн я тебе компенсирую, — удалился с улыбкой и вернулся через несколько минут со стаканчиком, наполненным горячим темно-рубиновым напитком. — Держи, — протянул ей и передавая, немного задержал его в своих руках, касаясь ее пальцев, не удержался и нагнулся, поцеловав ее руку. — Спасибо, — ответила на все, не сводя с него взгляда, — я ценю, — кокетливо опустила ресницы. Стоял, не решаясь уйти, а точнее оставить ее одну. Все заняты, она же сидит одна, как будто ее привезли сюда и бросили. — Может выпьешь и спустишься? — показал вниз. — Только махни мне рукой и я примчусь за тобой. — Иди, — сделала глоток, не желая быть причиной, по которой он не катается, — если захочу, то обязательно дам тебе знак. Ушел и оглянулся, грустно вздыхая, снова не удалось уговорить. Необязательно, чтобы она шла против себя. Ему не хочется, чтобы она занималась тем, что не нравится, но хотел, чтобы была рядом. Ира медленно пила глинтвейн, растягивая удовольствие от насыщенного виноградного вкуса и пряностей. Почти допила и отошла к бортику, хотела предложить Грише отойти в сторону покурить, чтобы не попадаться на глаза Этери и детям. Остановилась, наблюдая, как подрезав ее кавказца, девушка упала на горке и потянула его за собой. Ничего необычного, падают почти все, но слишком постановочно она завалилась, а потом еще и не вставала сама, пока Гриша, как джентльмен не протянул ей руку, помогая встать. Извинилась, пожала ему руку и казалось бы инцидент исчерпан, но отведя его с полосы, стала что-то со смехом говорить и жестикулировать руками, пытаясь задержать его внимание на себе. Не сводя с них взгляда, выкинула стаканчик в урну и придерживаясь за перила, медленно пошла вниз. Вид ее не подходил для таких спусков, по накатанному невозможно пройти в ее ботинках, а на обочине ноги уходили в снег. Все же добравшись до места встречи, позвала Гришу, отвлекая от незнакомки, и ее смеха от которого уже тошнило еще пока шла. — Я передумала, — протянула ему руку, чтобы дал ей опору, но причина, конечно же, была другая. — Пойдем посмотрим снаряжение, — взявшись за его руку, подошла вплотную. — Да, хорошо, — с нескрываемой радостью посмотрел на нее и, развернувшись к незнакомой девушке, извинился. — Надо идти, — кивнул ей, — до свидания, — взяв Иру за талию, пошел с ней на верх. До свидания, до какого ещё свидания? Надо было ее лицом в снег столкнуть, чтобы не липла к чужим мужикам. Он тоже хорош, вел беседу, словно давно ее знает, а не пять минут назад упал по ее вине. Не лыжница, а наездница, ни дать ни взять. Устроила Грише шоу, выбирая комбинезон и очки, самое главное по максимуму скрыться, потому что падать она будет артистично, а кричать и того лучше, ее в миг раскусят. Но на самом деле ноги дрожали, пока спускалась к Грише, в ботинках почувствовала спуск, а сверху он казался действительно детской забавой. Давая советы и консультируясь с парнем в пункте проката, выбрал ей лучшее, чтобы чувствовала себя комфортно. Важно не вытащить ее на снег и добиться своего, а чтобы она сама почувствовала, что это не страшно и даже очень интересно. Контролировать процесс, скорость, чувствовать потоки воздуха. — Я договорился, с тобой будет заниматься инструктор, — пришел, оставив ее ненадолго с Ингой, — только нужно очень внимательно слушать и не паниковать, — посмотрел строго, но потом смягчил интонацию, — я тоже буду рядом всегда, — дал понять, что не бросит ее. — Хорошо, — еще не встав на лыжи, крепко схватилась за его руку. Она сама решилась, и назад дороги нет. — Без тебя я вообще и метра не проеду, — представляла, что это будет, как будто он ее будет просто тащить, как санки. Но все оказалось совсем по-другому. Гриша помог ей надеть лыжи и затянул по ноге, проверив, что все надежно зафиксировано. Когда пришел инструктор, она была уже в боевой готовности, готова дать бой любому, кто ее сдвинет с места. Объяснив все нюансы, он показал, как правильно стоять для начала на ровной поверхности и как переставлять ноги, чтобы сдвинуться с места. Первые попытки были неудачными, но были и плюсы, она не падала. На ровной плоскости все оказалось не так сложно, но пока ей объясняли только теорию, переставлять ноги, скользить, наклон на поворотах и остановка. Когда все было понятно и движения опробованы, пошли к склону, чтобы попробовать, как это в реальности. И вот здесь ей пришлось переступить через себя и сделать первый шаг, инструктор был рядом и даже придерживал за руку, все время подсказывая, что делать, а самое главное не нервничать. Несколько раз она чуть не завалилась, получалось с натяжкой нормально, но теперь ей нужно сделать задуманное. Не зря же она в это ввязалась, иначе будет выглядеть капризным ребенком, то хочу, то не хочу. И первый раз медленно, буквально вцепилась в руку Гриш и съехала вниз. Не сказать, что это были непередаваемые ощущения, как у человека, который поднялся в небо или осуществил мечту. Страх, что она снова упадет и ничего не получится, не отпускал до конца. Но она сделала это, пусть и на фоне того, чтобы быть рядом с Гришей и показать остальным, что он занят. А во второй раз к ней присоединились дети, как и обещал, Гриша был рядом, ехал буквально в полуметре, готовый в любую минуту придержать или взять за руку. — Хорошо получается, — Этери тоже оценила старания, остановившись рядом, — для первого раза, — похвалила улыбнувшись Ире. — Спасибо, все равно страшно, — все же поделилась Ира, хотя видела, как они все катаются. Инга тоже попробовала в первый раз, но у нее не было того страха. Научившись держать равновесие, считай, в полете, потому что ручного тормоза ни на доске, ни на лыжах не было, она уже не боялась и ездила с легкостью. — Даже не представляю, как люди катаются там, — показала на трассу выше, которую видели, когда поднимались в вагончике по канатке. — Немного практики и перестанешь бояться, — подбодрила любимую женщину брата. За время их знакомства она не увидела в знаменитой певице заносчивости или показного величия. Понемногу прониклась к ней симпатией и сейчас решила поддержать. — Я тоже не сразу научилась, — и вот тут брат не поспособствовал, хотя во многом как раз он был заводилой. — Может отдохнем? — сказал во множественном числе, чтобы она не приняла на свой счёт. — Не устала? — взял ее за руку. — Немного, — улыбнулась и, потянувшись за его рукой, проехала так и рассмеялась, — но если я сниму их, — показала на лыжи, — то потом уже не буду кататься. — Ну, пошли тогда, — повел за собой наверх. Съехав еще пару раз с подстраховкой, поверила в себя и решила ехать сама, чтобы Гриша был на расстоянии хотя бы несколько метров. Все время ездить рядом, все равно, что со старшим. Когда делаешь небольшую ошибку, тебя тут же поправляют и говорят, как надо было переставить ногу, плавно повернуть и не делать резких движений. Гриша не хотел отпускать, но не стал говорить это прямым текстом, боясь ее обидеть. Согласился, решив, что в случае чего он все же сможет быстро среагировать. Оглянулась на него и убедившись, что стоит и не собирается ехать следом за ней, расслабилась и поехала вниз, назад уже не смотрела, главное сейчас все, что впереди. Плавно повернув лыжи, получилось даже объехать препятствие, адреналин захлестнул с головой.  После первого удачного спуска, почувствовав, что у нее оказывается неплохо получается, уже не могла остановиться, скатываясь раз за разом. При это чувствуя прилив сил и адреналин, страх постепенно отпускал, уступая место свободе.  Это и было главной ошибкой, в спорте ни в коем случае нельзя расслабляться. Когда в очередной свой прокат со склона она чересчур расслабилась и потеряла бдительность, вдруг мимо нее кто-то слишком быстро проехал, подрезав. Как неопытный лыжник, Ира испугалась и потеряла равновесие, взмахнула руками, паника не давала сосредоточится, все, что объяснял до этого инструктор вылетело из головы в моменте, остался только страх. Пытаясь затормозить, поставила палку и зацепилась за нее лыжей. Нога неестественно вывернулась и она упала. Гриша, видя, что она перестала держать курс и выпрямилась, как будто ее поставили на ровную плоскость, прибавил скорость. Но сделать ничего не успел, резко затормозив возле лежащей на снегу Иры, отстегнул лыжи и кинулся к ней. — Ира! — опустился на колени рядом с ней. — Как ты? Что-то болит? — испуганно смотрел, видя, как она сжала губы не открывая глаз. — Ира, где болит? — Гриш, — положила ладонь ему на запястье, — успокойся, — немного пошевелив ногой, скривилась и сильнее сжала руку. — Что болит, скажи, — могло случится все, что угодно, спина, нога, рука. Боялся даже пошевелить ее. — Ир, нужен врач? — завертел головой по сторонам в поисках травмпункта. — Не надо врача, — завертела головой, — помоги подняться, — приподнялась на локте. Придерживая ее под спину, помог сесть. — Пап, все нормально? — обеспокоенно спросила появившаяся рядом Инга. — Что с Ирой? — Все нормально, живая, успокойтесь, — ответила сразу всем, чтобы не раздували. — Помоги мне, — показала Грише на лыжи, — я сама не сниму. Нога болела еще сильно, но больше всего в момент падения. Сейчас же, сидя неудобно полубоком, хотела поскорее снять лыжи. Быстро отстегнув, все же осторожно снял, боясь причинить ей лишнюю боль, но когда приподнял левую ногу, она ойкнула и схватила его за комбинезон. — Заберите, — отдал палки и лыжи Этери и Инге, — пойдем в травмпункт, — взяв рукой под коленями и обняв со спины, поднялся с ней на руках, даже не думая, чтобы она шла сама. — Гриш, не надо, — скривилась в этот раз уже не от боли, а от неловкости перед всеми, — ничего страшного, пройдет скоро. — Хорошо, если пройдет, — ответил строго, не собираясь поддаваться на уговоры, — но мы все равно идем к медику. В любом случае, что бы там ни было, лучше, чтобы посмотрел человек знающий. Но, конечно же, боялся перелома, возможно, из-за болевого шока и испуга она сейчас не понимает, что случилось. Кататься больше никто не стал, сдав в прокат весь инвентарь, ждали Иру с Гришей возле двери с красным крестом. — Ну, что там? — спросила Этери, когда они вышли к ним. Гриша все равно вынес ее на руках, не позволив идти, да и ногу нагружать сейчас не стоило. — Растяжение, — ответил за Иру, посмотрев на всех. Инга стояла рядом, дети сидели рядом на лавке. — Легкое, — поправила его Ира, — так что ничего странного не произошло, — пыталась убедить в этом Гришу, который что-то не на шутку распереживался.  Гриша промолчал на этот раз, отправив всех к машине. Она ждала их ниже, туда нужно еще дойти, но до этого переодеться и вернуть лыжный костюм. Поэтому пошел с Ирой в прокат. Осторожно помог ей переодеться так, чтобы меньше задевать ногу, раздевал, как ребенка в детском саду. — Я пойду сама, — когда он накинул ей шубу на плечи, — мне только опора нужна, — хотела уже сама встать и идти. — Сама ты никуда не пойдешь, — сказал недовольно. Волнуясь за нее, сам перенервничал, боясь, что могла ушибиться сильнее. — И у тебя один ботинок, — показал, что второй стоит рядом, — как ты себе это представляешь? В медпункте ей положили холодный компресс, чтобы сразу снять отечность. Пока сидела, давали рекомендации, которые очень внимательно слушал Гриша, прям как беспокойный родитель. Она же, наоборот, вела себя как беспечная дочь. Всего лишь подвернула, значит пройдет и не о чем беспокоиться. Намазав место ушиба обезболивающей мазью, сверху наложили эластичный бинт, посоветовав, первое время ногу не нагружать. — Только подвернула, не сломала же, — хорохорилась, чувствуя себя виноватой, и внимание всех ее напрягало. Съездили на горку, называется. — Нога у меня целая. — Перелома как раз только не хватало, — подхватил на руки. — Хочешь, чтобы я с ума сошел? — чувствовал свою вину, что вообще потащил ее на эти лыжи, хотя она до последнего отказывалась кататься, да и не надо было отпускать далеко, решив дать ей свободу. — Не хочу, — пригладила волосы у него на голове, расслабилась, понимая, что он все равно не даст ей идти самой. Усадив ее в салон микроавтобуса, сел рядом, решив больше не отпускать от себя. С активным отдыхом покончено, в моменте, когда она лежала на снегу, его перетрясло, как будто попал под лавину, в миг потеряв надежду на спасение. — Как самочувствие? — спросила Этери, когда Гриша пристегнул Иру и проверил ремни, словно они прыгали с парашютом. — Сказали, сколько нужно на восстановление? — Да, все в порядке, — посмотрела на Гришу и быстро отвела глаза. — Уже почти не болит, сначала только очень больно было. Ходить могу, — опять посмотрела на суетливого грузина, — но мне не разрешают. — А ты и не бегай, — посоветовала Этери, — а то они потом на голову садятся, пусть переживает и заботится, — сказала намекая на всех мужчин. Сама по характеру была похожа, могла кого угодно приструнить и воспитать, но в данном случае поступила бы как Гриша, даже удивилась своим мыслям. — А у тебя работа на виду, так что лучше лишний раз посиди. Ира поняла, что в семье Лепсверидзе это не дома, где она всех могла построить, и никто не заставит ее сидеть. Но в дом все же не разрешила себя отнести, пригрозив Грише, что она тогда никуда не пойдет и останется в машине. — Ирочка, что с тобой? — встретила их Натэлла Семеновна почти в дверях, видя, как она прихрамывает, держа Гришу под руку. — Ничего страшного, — улыбнулась, показывая, что все хорошо, — ногу подвернула, уже почти все прошло. — Ну как же так, — сразу же расстроилась, — приехала на отдых, и здесь не обошлось без неприятностей. Смотрела на всех детей, переводя взгляд то на Гришу, то на Иру. Сын вздохнул и отвел взгляд, но уйти и оставить Иру не мог, поддерживая, чтобы она не становилась на больную ногу. — Давайте пройдем, — травма не осталась незамеченной, Ирины попытки скрыть от его мамы правду не увенчались успехом, — тебе сесть надо. Снял с Иры верхнюю одежду и обувь, подхватил ее на руки, пока она не успела отреагировать. Не понимал, почему она противится, ведь и дураку понятно, что чем меньше нагружать ногу, тем быстрее она восстановит свои естественные функции, но главное избежать осложнений. — Гриша, — посмотрела строго на своего принца, когда он усадил ее на диван, — не надо этого делать, я же не маленькая. — привела, как ей казалось, приемлемый довод. — Раз вы приехали, — следом пришла Натэлла Семеновна, — давайте тогда мыть руки и за стол, — посмотрела на внуков, — вы в первую очередь. Старшие ушли на кухню, помочь принести все. Где мама, конечно же, расспросила поподробнее у Этери, что произошло и узнала, что Ира все-таки каталась на лыжах. — Ирочка, как же так получилась, что ты упала? — спросила, когда уже сели за стол. — Ты одна была? — не хотела, чтобы Ира думала, что они ведут разговоры за ее спиной. — Не одна, — все и так знали и обязательно расскажут ей правду. Ну упала и упала, что такого то? Не делать же из этого трагедию. — Уехала вперед и, потеряв равновесие, испугалась мимо проехавшего лыжника и неправильно затормозила. — Как же тебя одну бросили? — последнее слова специально сказала, посмотрев на сына. — Ты ведь боялась кататься. — Я не успел, — ответил Гриша на ее строгий и вопросительный взгляд. — Гриша не при чем, — завертела головой, не желая, чтобы его сделали виноватым в ситуации с ней. — Я сама хотела ехать одна и попросила его, чтобы не подстраховывал. Не повернулась к нему, видя, как он недовольно на нее смотрит. — Но ты же говорила, что не умеешь, — продолжила свою строгую речь. — Разве ты не понимал, что нельзя оставлять Ирину одну? — обращалась сразу к двоим, воспитывать сына поздно, но указать на ошибку стоит, чтобы не поступал в следующий раз так беспечно. — Он ни в чем не виноват, — выставила перед собой ладошки, — у меня стало получаться, и я хотела показать, что могу прокатиться сама, а потом просто расслабилась после того, как несколько раз хорошо съехала. — Перестань, — Гриша положил ладонь ей на руку. — Я не должен был отпускать тебя так далеко одну, — знал, что поступил неправильно, — мама права, — признал перед всеми, что допустил ошибку, которая оказалась серьезной травмой. — Гриш, — смягчила голос, пытаясь его успокоить, — все хорошо, со всеми бывает, — обняла его и поправила непослушные волосы, зарывшись в них пальцами, — хватит уже себя винить, — поцеловала в щеку. Натэлла Семеновна улыбнулась, видя, как Ира нежничает с ее сыном, пытаясь усмирить его пыл. Тему замяли, постепенно переведя в другое русло. А после ужина они не стали оставаться и собрались домой, опять же аргументируя, что Ире нужно отдохнуть. Гриша собирался ее уложить, снова намазать ногу и зафиксировать бинт. Попрощавшись, вышли на улицу, и когда дверь в дом закрылась, Гриша снова подхватил ее на руки и понес в сторону их жилья, чтобы родные не слышали ее возмущений. — Гриша! — прикрикнула на него, но знала, что это не поможет и он ее не поставит. Этери с мамой стояли у окна, наблюдая за тем, как двое уходит в сторону домика. — Они нашли друг друга, — сложив руки на груди, констатировала Этери. — Я никогда еще не видела таким Гришку. Он трясется над ней с обожанием, а она оправдывает его, чтобы ничего плохого не сказали на ее Гришеньку. Многозначительно переглянувшись, рассмеялись. То, что это настоящая любовь, никто не сомневался.