4. Хромеофаг

— У тебя действительно всё хорошо? — Надеюсь, что так, мистер Сорэл. Я ещё не очень опытен в работе, но прилагаю усилия, чтобы выполнять её как можно лучше… Сорэл задумчиво взглянул на огненноволосого подростка, сидящего перед ним. Спокойное непроницаемое лицо, уверенный голос, безукоризненно пройденный очередной психологический тест. Словно постоянное нахождение рядом с элитой уже успело наложить на него неизгладимый отпечаток. Никаких жалоб на трудности работы и никаких нареканий в адрес самого Катце. Его нынешний хозяин — Сапфир — был им доволен. Прежний фурнитур плохо справлялся со своими обязанностями. Пэт его не слушался и вёл себя непозволительно дерзко во время прогулок. Сам Орфей Зави несколько раз делал ему замечания. Фурнитура после этого жестоко наказывали, но договариваться с пэтом он так и не научился. К тому же был рассеян и недостаточно расторопен. Однажды подал хозяину костюм, на котором не заметил небольшого пятна — и Сапфир больше не захотел иметь с ним дела. Фурнитура сочли профнепригодным, и на его место взяли Катце, который только-только завершил обучение. У новенького дела пошли удачно. С работой справлялся хорошо, пэт его слушался. Сапфир остался удовлетворён. Однако это не избавляло Катце от необходимости время от времени посещать кабинет Сорэла. «Кабинет психологической помощи» — вот как называлось данное место. Во время подготовки на фурнитурских курсах главный психолог немало разглагольствовал о том, как в Эосе о них заботятся. «С любыми проблемами и вопросами приходите ко мне, — вещал он. — Я вас внимательно выслушаю, мы всё обсудим и непременно найдём наилучший путь, как справиться со сложностями. Крайне важно, чтобы вы чувствовали себя защищёнными и уверенными, что вам всегда помогут». Ходить на сеансы психотерапии должны были все фурнитуры. Им для этого назначали индивидуальное время, и хозяева их отпускали. По большей части, они ходили сюда охотно. Сорэл действительно был внимательным и заботливым собеседником, проявлял к ним искреннее участие — которого помимо него не проявлял к ним в башне никто. Он уговаривал их, утешал, разъяснял какие-то моменты. Попутно подсовывал то один, то другой тест — правда, результатов никогда не оглашал, только делал про себя какие-то выводы. На фоне взбалмошных и невыносимых пэтов, высокомерной и равнодушной элиты, бесстрастных андроидов — главный психолог Центра подготовки фурнитуров, казалось, источал подлинное человеколюбие, заставлявшее вчерашних выпускников Гардиан проникнуться к нему полным доверием. Они рассказывали ему обо всём. Ведь он сочувствовал им. Собственноручно стирал слёзы со щёк. Давал советы. Иногда назначал какие-то препараты и сеансы волновой терапии. Всё это должно было помочь им успокоиться и понизить эмоциональный фон. Сорэлу были известны глубинные причины создания такого «кабинета психологической помощи». Элита Танагуры тратила немалые ресурсы на то, чтобы выявить в Гардиан подходящих кандидатов в фурнитуры, а также на то, чтобы обучить их затем всему необходимому для такой работы. Элита хотела быть уверена в том, что каждый гран этих ресурсов использован не напрасно. Она рассчитывала получить на выходе максимальную эффективность. Эос крайне нуждался в фурнитурах — безотказных, послушных, работящих. Центр подготовки обязан был обеспечивать башню таким персоналом. А для того, чтобы любая система функционировала безупречно, нужно быть полностью уверенным во вводных данных. Только в таком случае можно спокойно встраивать их в какую-то цепь для дальнейшего использования. Вот как раз сбором данных и их постоянной «настройкой» и ведал Сорэл. Катце небезосновательно полагал, что главный психолог собирает досье на каждого из них. И если какие-то моменты кажутся ему важными, он доносит их до ушей высшей элиты. Катце сделал эти выводы, потому что молча наблюдал и анализировал. Видел, как после сеансов «волновой терапии» некоторые фурнитуры внезапно забывали целые куски из своего прошлого, а кое-кто и вовсе бесследно пропадал из башни. Он догадывался, что всех их поощряют следить друг за другом и докладывать обо всём Сорэлу. Ему было ясно, что за показным дружелюбием скрывается жёсткий контроль. Всё это сделало Катце крайне осторожным. Внешне он вёл себя примерно. Старался безукоризненно выполнять любую работу, был ласков и спокоен с пэтами, не позволял себе никаких видимых проявлений эмоциональности. Вместе с тем он никогда ни на кого не доносил, а на настойчивые расспросы Сорэла исключительно вежливо отвечал, что ничего не видел, не слышал и не замечал. Он уделяет внимание только тому, что касается его непосредственной работы. Когда Катце жил в Гардиан, на уроках биологии он решил из любопытства изучить флору и фауну Океана и узнал о существовании такой рыбы, как хромеофаг. Это совершенно безобидная рыба, у которой нет ничего, чем она могла бы обороняться от враждебного внешнего мира. Ни шипов на плавниках, ни острых зубов, как у хищных рыб, ни органов, генерирующих ток, как у электрических скатов. Но у неё есть другой способ защиты. Она научилась принимать форму окружающей среды. На её теле появляется окраска, соответствующая этой среде. Оказавшись среди водорослей, её чешуя окрашивается вертикальными буро-зелёными полосами, вблизи покрытого камнями дна на ней становятся видны очертания камней. Хромеофаг может затесаться в косяк хищных рыб, приняв такую же окраску, и никто её не тронет. Эдакая рыба-невидимка. Существуя рядом с элитой, Катце понял, что может выжить в этой среде, лишь переняв некоторые её качества и черты характера. Поэтому он научился быть таким же холодным и бесстрастным, как члены элиты. Сорэл никак не мог «расколоть» его. Этот рыжеволосый подросток был абсолютно непроницаем в своей «скорлупе». …Психолог продолжал задумчиво смотреть на него. А ведь и впрямь уникальный экземпляр. Высокая стрессоустойчивость, огромное самообладание и работоспособность, отличные результаты всех психологических тестов. Расторопен, послушен… Он точно справится. — Вот что, Катце, — решительно сказал он. — Я долго колебался, потому что задача мне досталась непростая. Первому Консулу понадобился новый фурнитур. Срочно. Я думаю, ты ему подойдёшь. Невозмутимость внезапно изменила Катце. Он не смог сдержать изумления во взгляде и голосе: — Я? Первому Консулу?! — его серые глаза широко распахнулись. Он знал, что на службу к Блонди попадали, как правило, лишь самые опытные фурнитуры, несколько лет отработавшие в башне на элиту пониже рангом. Но попасть к самому Ясону Минку всего через несколько месяцев?! Катце постарался взять себя в руки: — Я постараюсь оправдать доверие, которое вы мне оказываете этим предложением, мистер Сорэл. — Надеюсь, что ты его оправдаешь, — улыбнулся тот.