5. Глухонемой невидимка

…Давила ли на него ответственность? Пожалуй, нет. Катце знал, что на любого члена элиты он работал бы так же, как на Первого Консула Амой. В чём разница? Пентхаус побольше, да пэты подороже, а работа та же самая. Так он мог бы сказать другим фурнитурам, глядевшим на него с завистью. Они годами работали в башне и не смогли подняться до службы у Блонди, а Катце она досталась почти сразу. Рыжеволосый фурнитур не питал никаких иллюзий по поводу своей «уникальности». Он достаточно хорошо успел узнать Ясона Минка, чтобы не тешиться такими иллюзиями. Главе Синдиката было, по большому счёту, безразлично, опытный у него фурнитур или начинающий — лишь бы нормально справлялся со своими обязанностями. Катце справлялся. Что Блонди ещё было нужно? Вряд ли он обращал много внимания на говорящую «мебель». Катце понимал, что попал к Ясону Минку лишь по счастливому стечению обстоятельств. Прежний фурнитур проштрафился и был списан. Другие более опытные оказались заняты. Главный психолог Центра подготовки решил рискнуть, направив к главе Синдиката Тринадцати начинающего, который неплохо себя зарекомендовал и не имел претензий от прежнего хозяина. Вскоре Ясон убедился, что получил хорошее приобретение, несмотря на отсутствие у него опыта. Катце был старательным и аккуратным и умел находить общий язык с пэтами. Да, умел. Просто вместо того, чтобы уговаривать и заискивать перед ними, как делали поголовно все фурнитуры, опасаясь наказания за грубость с хозяйскими «игрушками» — Катце действовал по раз и навсегда разработанной схеме, которая отлично себя оправдывала. Как только Ясон приобретал нового пэта, Катце выбирал время, когда они оставались с ним наедине. Это было несложно, потому что Блонди бо́льшую часть дня проводил в Мидасе или Танагуре, либо же обсуждал какие-то вопросы с членами Синдиката где-нибудь в Эосе. Фурнитур тщательно изучил расположение и обзор видеокамер пентхауса и обнаружил парочку «слепых зон», которые не могла охватить ни одна из камер. Он приводил туда пэта, исполненного гордости и спеси от того, что принадлежит самому Ясону Минку, и делал ему короткое и внятное внушение. Несмотря на то, что фурнитур обязан был говорить с пэтами на «вы», слова Катце звучали жёстко. — Вашим хозяином является Ясон Минк, — говорил он. — Знаете, кто это? Второе лицо на планете после Юпитера. Господин Минк очень богат. У него столько денег, что он может купить половину пэтов в Эосе. Я знаю, что вы редкой породы и дорого стоите. Но если вы не угодите хозяину, если будете плохо себя вести, если не справитесь со своими обязанностями — он запросто от вас избавится и купит себе другого. Если будете надоедать ему капризами — он не станет вас терпеть. Хотите прожить здесь подольше — ведите себя примерно и старайтесь, чтобы хозяин не скучал. Начнёте устраивать скандалы с воплями и слезами — вы и месяца здесь не продержитесь. Вздорного пэта господин терпеть не будет — пару раз накажет, а потом вышвырнет из башни. Поверьте, я такое видел уже не раз. Подобная лекция, как правило, делала пэтов тише воды-ниже травы. Язык ласки и уговоров они плохо понимали и воспринимали его так, будто им всё дозволено — зато угрозы доходили до них очень хорошо. Страх, что хозяин может сурово наказать за непослушание, приводил их в ужас. Так что после подобной накачки (на которую ни один фурнитур бы не решился) — проблем с воспитанием у Катце не было. Пэты обоих полов слушались его как шёлковые. А в качестве награды за хорошее поведение Катце время от времени устраивал им сексуальную разрядку — тоже в отсутствие хозяина и в районе «слепой зоны» камер. Хочешь-не хочешь, а всем фурнитурам приходится постигать эту науку. И если уж браться что-то осваивать, то надо или делать это хорошо, или не делать вовсе. Он научился отключать эмоции, чувства, мысли и ощущения в такие минуты. Будто бы реально превращался в некий одушевлённый механизм, безупречно выполняющий одну-единственную функцию, ровным счётом ничего при этом не испытывая. Просто работа. А работа бывает разная, и кто сказал, что она должна быть приятной? Выжить любой ценой. Стать полезным Первому Консулу Амой. Образцово справляться с любыми делами — за несколько лет Катце освоил эту науку в совершенстве. Пэты, даже самые дорогие и экзотичные, всё равно быстро надоедали Ясону Минку. Он был слишком искушён в пикантных зрелищах, которые те демонстрировали на сексуальных вечеринках-суаре. Его трудно было чем-либо удивить. И тогда он без сожаления продавал надоевшую «игрушку» и приобретал новую. А рыжеволосый фурнитур продолжал оставаться с ним. Списанных пэтов он тоже умел утешить так, чтобы они не устроили истерику напоследок. — Не плачьте, — увещевал он, вытирая слёзы пэту, с которого сняли пэт-ринг и уничтожили его регистрационную запись. — Вам есть чем гордиться, ведь вы принадлежали самому Ясону Минку. Это — вершина, которой достигли очень немногие. Вас продадут на Аукционе, и когда там станет известно имя вашего прежнего хозяина — ваша цена подскочит в разы. Покупатели передерутся между собой за право купить бывшего пэта Первого Консула. Все остальные будут отчаянно вам завидовать, вот увидите. И слёзы высыхали на щеках списанной «игрушки», а в сердце её поселялась отчаянная надежда. Хотя скорее всего после продажи пэта ждал всего лишь какой-нибудь бордель в Мидасе. Про то, как складывались судьбы проданных пэтов, Катце иногда слышал вскользь. К Ясону Минку частенько заходил кто-нибудь из Синдиката, тогда фурнитур сервировал стол и весь вечер работал официантом, притворяясь глухонемым невидимкой. Он и в самом деле умел обслуживать элиту быстро, незаметно и бесшумно, не поднимая глаз, так, что на него почти не обращали внимания. А сам, обратившись в слух, жадно впитывал разговоры, подбирая те крохи сведений, что роняли при нём Блонди, говоря о мире за пределами башни Эос. Так он узнал про мидасские Аукционы, виды борделей в этом Городе греха и про Чёрный рынок, на котором главенствовал Ясон. Каждую крупицу услышанного — обрывки фраз, недомолвки, намёки — он уносил с собой и потом подолгу анализировал, соединяя воедино полученные знания. При этом он ни единой мышцей лица не выдавал, что услышал и понял хотя бы слово. Постепенно Катце понял, что мир, построенный Юпитером, гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Что он полон каких-то загадочных тайн и подчиняется своим особым законам. Но своими догадками он ни с кем не делился. Ни с любознательным психологом Сорэлом, ни с друзьями-фурнитурами, которым по большей части важно было только одно: угодить хозяину и его пэту. Устроиться покомфортней, чтобы меньше надрываться. Девиз «меньше знаешь — лучше спишь» был придуман для большинства из них. Для большинства, да, но не для огненноволосого фурнитура по имени Катце…