2. Где же Цири?

«...Когда к костру преступницы поднесли огонь и ее охватило пламя, принялась она осыпать оскорблениями собравшихся на плацу рыцарей, баронов, чародеев и господ советников словами столь мерзостными, что всех объял ужас. И хоть костер тот мокрыми поленьями обложили, дабы дьяволица не сгорела быстро и крепче огнем терзания познала, теперь же чем быстрее велено было сухого древна подбросить и казнь докончить. Но воистину демон сидел в оной ведьме проклятущей, ибо хоть она уже и шипела зело, однакож крику боли не издала, а еще более ужаснейшие ругательства выкрикивать почала. «Возродится Мститель из крови моей! — возвестила она во весь глас. — Возродится из оскверненной Старшей Крови Истребитель народов и миров. Отмстит он за муки мои! Смерть, смерть и мщение всем вам и всем коленам вашим!» Одно токмо это успела она выкрикнуть, прежде чем спалилась. Так сгинула Фалька, такову кару понесла за пролитую кровь невинную...»

Родерик де Новембр, «История мира»

Выйдя из госпиталя, Геральт спустился к набережной, с удовольствием вдыхая прохладный морской воздух. Залив Ундвика раскинулся перед ним как бесконечное полотно, переливающееся оттенками тёмно-синего и зелёного и кажущееся практически чёрным под ночным небом. Ветер шевелил белые как молоко волосы ведьмака и нёс с собой запах водорослей. Над скалистыми утёсами неистово кричали чайки, бакланы и сирены, не решаясь приблизиться к нильфгаардскому лагерю. Закованные в чёрное, с крылатыми шлемами на голове, офицеры сновали между палатками и выкрикивали распоряжения суетящейся пехтуре. Чуть поодаль, рядом с остовами кораблей уничтоженных великаном Мыргыффом, которому Геральт и Хьялмар не так давно вспороли брюхо, сверкал пурпуром магический барьер, очевидно созданный нильфгаардскими чародеями для сдерживания чудовищ, заполонивших остров после открытия Врат. Огромная Брешь, разорвавшая ткань пространства исчезла. В небе не было ни облака. Лишь молодая луна сияла прямо над древней башней, вздымающейся на скале подобно обломку колоссального столба. — Геральт! Не успел ведьмак обернуться, как ему на шею кинулось буйство угольно-чёрных локонов, пахнущих сиренью и крыжовником. Йеннифэр так крепко обняла его, что ведьмак невольно удивился — даже в процессе любовных игр на единороге, она никогда так к нему не прижималась. Обуреваемый страстью, Геральт коснулся носом её щеки и жадно впился в губы чародейки. Йен ответила на его порыв с тем же нистовством. Геральту на миг показалось, что магия, излучаемая барьером, смешивается с их страстью. Оба понимали, что это лишь миг. И стремились растянуть его подольше. — В какой-то момент мне казалось, что всё кончено, — прошептал чародейке Геральт, вдыхая тепло её тела. — Ну-ну, я и не предполагала, что в тебе есть столько сентиментов, — со смешком ответила Йеннифэр. Её голос слегка дрогнул. — Йен, — нашёл в себе силы отстраниться Геральт. — Цири… она…, — ведьмак прикрыл глаза, отвернулся. — Она… — Я знаю, — Йеннифэр развернула к себе ведьмака. В лунном свете, Одетая в сочетание чёрного и белого, она напоминала декабрьское утро. — Когда барьер исчез, я поднялась в башню и нашла тебя, оглушенного неизвестным мне заклинанием. И рядом… был её меч. — Аваллак’х! — прорычал Геральт. — Где этот треклятый эльф?! — Он не вернётся, — сказала Йеннифэр. — Что? — ведьмак растерянно уставился на неё. — Он выполнил свои обязательства. Подготовил Цири и помог ей остановить Белый Хлад. А раз теперь их ничто не связывает, наш драгоценный Знающий со спокойной душой вернулся в объятия упругих соплеменниц, — в свойственной для неё манере говорила Йеннифэр. — Йен… Ты что, не понимаешь? Он же фактически и убил её! — распалялся Геральт, указывая пальцем на башню. — И ещё пытался отбрехаться! — А теперь заканчивай истерику и дослушай до конца! — не менее резко ответила чародейка, тряхнув любимого за плечи. — Ты был едва живой, и пока я размышляла, как тебя оттуда вытащить, появился Аваллак’х, весь залитый кровью, будто тащил на плечах вспоротого оленя и любезно извинился за то, что был вынужден защищаться от твоего меча. А после… рассказал мне всё. Всё, что до этого утаивал. — Да какое это имеет отношение к… — Не перебивай! Для начала послушай — Цири жива. Я сама не верила, пока Аваллак’х не показал мне через этот… прибор. Она вытянула руку, и Геральт увидел нечто напоминающее дискообразную коробочку со сложенными линзами из стекла. — Не спрашивай что это, я подобного в жизни не видела. Затем он сказал, что портал был нестабилен и выбросил Цири куда-то на Континент. Так что, она жива, Геральт! Жива, поверь! — едва не кричала ему в лицо Йеннифэр. — Аваллак’х дал специально дал мне это, чтобы мы смогли найти Цири и… хм… попросил извиниться перед ней. В том числе за себя. Геральта терзали сомнения, но взглянув в фиалковые глаза возлюбленной, нутром почувствовал, что это правда… Ему и самому хотелось в это верить. — Но почему… Почему Аваллак’х не хочет даже помочь отыскать её? Цири рисковала жизнью, в том числе ради их расчудесного мира. Йен, он, мягко говоря, ей обязан. — Я уже сказала, что он считает свой долг исполненным. Белый Хлад вновь запечатан и мирам больше ничего не угрожает. — Значит, Пророчество Итлины отменяется, да? — ядовито спросил Геральт. — Впрочем, неважно… А великий и могучий Знающий хотя бы удосужился подсказать, как пользоваться этой… штукой? — Да. Он объяснил, что навыков Риты, Трисс, Фрингильи и Филиппы хватит, чтобы отыскать следы Цири, а заодно в спешке продиктовал формулу. — В спешке? — поднял бровь ведьмак. — У него был такой вид, будто боялся опоздать куда-то, — Йеннифэр бросила взгляд на силуэт башни. — Или к кому-то. Наверняка, к своей эльфке из лаборатории…. Пойдём, Геральт, — взяла его за руку колдунья. — Пора расшевелить дам из Ложи. — Верно, — пошагал рядом с ней ведьмак. — Не терпится увидеть лицо Филиппы, когда она поймёт, что снова упускает свой шанс обрести власть. Геральт и Йеннифэр, рука об руку, шли по нильфгаардскому лагерю в сторону огромного золотисто-чёрного шатра с изображением эмблемой имперского солнца на полотнах. Поразительным было то, что среди облачённых в чёрное южан, то и дело встречались носящие кольчужные рубахи и звериные шкуры островитяне. Воины в красных плащах Крайтов, как и их собратья из остальных кланов, взирали на нильфов со свирепой злобой, но в глазах каждого Геральт также замечал печать глубокой скорби. Ведьмак и чародейка переглянулись. Оба прекрасно знали причину. Пройдя дальше, оба увидели небольшое столпотворение. По богато украшенным шлемам и эмблемам на панцире в виде золотой саламандры, Геральт распознал высший офицерский состав нильфгаардского войска. Рядом находились и воины из клана Крайтов. И те и другие обступили неподвижно лежащего на щитах человека с буйной рыжей бородой и чудовищной раной, тянущейся от бедра до ключицы. Если бы ни это, запёкшаяся на губах кровь и огромный топор, вложенный в руки, то можно бы было подумать, будто Крах ан Крайт просто уснул. Они остановились. Йеннифэр тяжело вздохнула и сжала руку Геральта. Ведьмак увидел, как её губы задрожали, и она тут же отвернулась. Геральт молча приобнял её. Керис стояла на коленях у изголовья и сотрясалась от беззвучных рыданий. Хьялмар гладил её по голове, а по его впалым щекам градом катились слёзы, теряясь в бороде. Ведьмак и чародейка осторожно обошли процессию. Они не решились подойти… Они не смогли подойти к детям Краха. Боялись посмотреть им в глаза. Если бы не этот треклятый план с Солнечным камнем, то Дикая Охота не явилась бы на Скеллиге. Лагерь, весь берег Ундвика будто плыл перед глазами Геральта, многочисленные голоса уходили куда-то вдаль… Ещё один близкий для него и Йен человек погиб, чтобы защитить их приёмную дочь от нескончаемых недругов. Как рассказала ему возлюбленная, в юности Краху предсказали, что он столкнётся с могущественным врагом, угрожающего потомку Рианнон, и сразиться с ним в бушующих водах Скеллиге. Тогда ещё молодой ан Крайт ждал этого всю жизнь. И когда погибла Паветта, мать Цири, он дал клятву на крови, что ценой жизни защитит её дитя. Что ж...Спустя пятнадцать лет, он её исполнил. Молва гласила, что мутации выжигают у ведьмаков эмоции. Порой, Геральт и сам поддерживал этот миф, когда заказчик пытался его обжулить… Но сейчас ему как никогда хотелось, чтобы эта ложь стала истиной.   ***   — Йен, возвращаясь к теме, — заговорил он, дабы хоть немного отвлечь себя и чародейку. — В чём именно Аваллак’х сознался тебе, кроме того, что Цири выжила? — Белый Хлад не просто катаклизм, — ответила Йеннифэр. — Это… энергия, просачиваясь в нашу реальность через прореху, ведущую в иной План, колоссально отличающийся от остальных по структуре. Эта брешь возникла в ходе Сопряжения Сфер, полторы тысячи лет назад. За минувшие пятнадцать веков, она сгубила немало миров. — А Цири эту брешь, говоря по простому, залатала? — Вроде того… Но не факт, что навсегда. Аваллак’х утверждал, что ещё в Эпоху Скитания, Aen Undod сталкивались с похожей проблемой, но поскольку они ещё не утратили способность к полноценным межмировым переходам, то относительно быстро смогли её устранить. Но потом случилась неизвестная катастрофа и… дальше ты сам знаешь. — Ещё бы, — хмыкнул ведьмак. — Началась Коньюкция, простраство затрещало по швам и потусторонняя энергия снова просочилась… Так получается, что это всё может повториться снова? — Верно. Ведьмак поморщился. — И когда это произойдёт? Это можно как-то рассчитать? — Аваллак’х и другие Знающие Народа Ольх пытались. По их прогнозам пространство и время вновь содрогнуться примерно через три тысячи лет по исчислению нашего мира. — Хм… значит, боятся нечего. И это проблема уже будущих поколений… Если к тому моменту вообще останутся люди и эльфы. — Браво, наконец-то в тебе проснулся прагматик, — улыбнулась ведьмаку Йеннифэр. — А то я уже испугалась, что ты помчишься к Знающим, падёшь на колени и начнёшь слёзно молить открыть для тебя портал в будущее, дабы потомки не сгинули напрасно в Пурге. — Знаешь, ты порой невыносимее Ламберта, — тоже усмехнулся Геральт. И положил ладонь на ягодицу магички. — И хорошо, будет брать с кого пример, правда? — задала Йеннифэр риторический вопрос и лукаво подмигнула Геральту. Так оба и провели остаток пути, обмениваясь шутками, и подшучивая друг над другом, чтобы хоть на миг отвлечься от мрачных раздумий. — Кстати, забыл спросить… — Да? — Куда ты дела моё оружие? — Не беспокойся. Я всё сложила в шатре. Где в данный момент и отдыхают наши дорогие напарницы. ***   Не в силах хоть немного успокоиться, Трисс ходила по шатру, словно лесной кот, запертый в клетке. Фрингилья, устроившись на скамье, то и дело прикладывалась к бутылке Фьорано, которую случайно нашла ещё до битвы. Такая картина нисколько не вязалась с её образом, но темноволосой чародейке, в данный момент, было глубоко и искренне наплевать. Маргарита и Филиппа заняли кругловатый стол, за которым, ещё днём, они всей компанией слушали распоряжения эльфского Знающего, исчезнувшего сразу после закрытия межпространственных Врат. Дикая Охота была разбита в полном составе и не без их помощи, поэтому мастерицы магии, воспользовались случаем, уже обсуждали будущее остатков их организации, имевшие все шансы на восстановление под протекторатом Эмгыра. — Филь, пойми, — говорила Маргарита, наполняя кубки из ещё одной бутылки вина, — сейчас наш главный приоритет, заняться обучением тех девочек, которых успела спасти Нина Виверо. То же касается и волшебниц, эвакуированных Трисс в Ковир. Ло-Антиль отсалютовала рыжеволосой коллеге. — Соглашусь с Ритой, — решила поддержать разговор Трисс, не прекращая нервно теребить серьгу. — Даже страшно представить, сколько наших братьев и сестёр погибли за последний год. Чародеев преследовали не только в Редании и Новиграде, но и по всему Северу, где стояли войска Радовида! Боюсь, что в данный момент, мы — вид, находящийся под угрозой исчезновения. Как драконы… или ведьмаки. Трисс устало помассировала переносицу, присела у края стола и продолжила: — Поэтому не стоит пытаться давить на Эмгыра. Он и так потерял слишком много людей в этой битве, из-за чего даже остановил вторжение на Скеллиге. Йенну связывало с ним стремление защитить Цири. А что мы? —  Меригольд поочерёдно обвела взглядом коллег. Филиппа Эйльхарт, бывшая жемчужина Третогорского двора, до этого с невозмутимым лицом слушавшая напарниц, задумчиво барабанила тонкими пальцами по столу. Подправив светящуюся янтарём повязку, скрывавшую пустые глазницы, чародейка ответила: — А мы — те, благодаря которым Его Величество Белое Пламя одержало верх над войском Охоты и тем самым потеряло лишь часть своей армады, а не всю целиком, — усмехнулась Филиппа. — Его победа — ещё и победа Ложи. А победили, как это принято, диктуют условия. Фрингилья громко прыснула, едва не выплюнув вино, шумно сглотнула, после чего весело и надрывно засмеялась. Её сердцевидное лицо порозовело, а зелёный взор упёрся в Филиппу. — Победители?! — усмехнулась нильфгаардка. — Север в руинах. Тысячи ваших магиков закончили жизнь на кострах и дыбах, поднимая дух нордлингской солдатне! И конца этого что-то не видать, — Фрингилья снова отпила из горла. — Не помню, как такое принято называть, дорогая Филиппа, но уж точно не «победой». Филиппа ничего не ответила. Но Трисс заметила, как дёрнулись уголки её губ. — Ложа всегда найдёт выход, мазель Виго, —  наконец ответила Эйльхарт. — Из любой ситуации. — Какие у вас тут разговоры, дорогие подруги! — со стороны входа донёсся всем знакомый, полный ехидства голос. В шатёр вошли Йеннифэр и Геральт. Черноволосая чародейка присела рядом с Маргаритой и Фрингильей, а ведьмак подошёл в сторону. — Как ты, Геральт? — Трисс с беспокойством смотрела на друга. — В порядке. Сейчас не до этого, — хмуро ответил Геральт и развернулся к Филиппе, скрестив ладони в замок. — Вероятно, ты уже знаешь, что Цири пропала. Поганый эльф воспользовался ею, и тут же выбросил, как стала не нужной. Но она где-то в нашем мире. Нам с Йен понадобится, в том числе и твоя помощь, Филиппа. — Ты снова упустил её, Геральт? – поцокала языком Эйльхарт и демонстративно пригладила вырез коричневого платья. — Это уже становится тенденцией… — Заткнись и слушай внимательно, — перебил её ведьмак, решивший наплевать на вежливость. — Прежде всего, это в твоих же интересах… — Ведьмак верно говорит, госпожа Эйльхарт. Хоть иногда, я с ним соглашаюсь, — глубоким голосом произнёс статный мужчина с тёмными волосами и строгим лицом. Одетый в тёмное и золотое, император Эмгыр незаметно для остальных вошёл в шатёр в компании двух офицеров из бригады «Импера». Все, кроме Геральта, тут же встали из-за своих мест и отвесили поклон. Фрингилья едва слышно чертыхнулась, когда отброшенная ею бутылка с глухим звуком ударилась об пол, а остатки содержимого вылились на доски. — Ваше Величество, — первой заговорила Филиппа, когда остальные чародейки выпрямились. — Я нисколько не сомневаюсь в важности поставленной нам задачи. Позвольте… — Довольно пустых слов! — поднял ладонь Эмгыр и обратился к чародейке, с которой сотрудничал в последний год. — Йеннифэр, удалось что-нибудь узнать из прибора, оставленного эльфом? — Мы работаем над этим, Ваша Милость, — ровным голосом ответила чародейка. — Понимаю, что время не ждёт, но ни я, ни коллеги с таким устройством раньше не сталкивались. Однако, у нас уже есть несколько идей как… — … я со срочным докладом к императору! — донёсся довольно приятный незнакомый мужской голос снаружи. — У меня приказ никого… — Это дело особой важности, господин офицер! — Вам лучше вернуться к барьеру, мастер чародей! Эмгыр увидел пытающегося войти человека и тут же скомандовал солдатам, стоявшим по обе стороны от входа в шатёр: — Отставить, Меллис! Этот магик моё доверенное лицо. Пропустите его. Переглянувшись, стражники убрали алебарды и расступились. Так в шатёр вступил ещё один визитёр. Мужчина был внушительного роста, выше Эмгыра. Одетый в те же доспехи, что и у других офицеров имперской гвардии, но точно являющийся чародеем. Геральт ощущал, как медальон вибрирует под бронёй. У незнакомца было дьявольски красивое, смугловатое лицо, чёрные волосы и необычные, жёлтые почти как у льва глаза. Ведьмак знал, что от природы такой оттенок большая редкость. Несмотря на привлекательный облик, что-то в этом человеке Геральту не понравилось. Судя по тому, с каким удивлением глядели на нильфгаардского мага чародейки, они понятия не имели, кто этот тип и что здесь вообще забыл. Все, кроме Йеннифэр. — Ваше Величество, уважаемые дамы, мастер ведьмак, — поочерёдно поклонился присутствующим магик и обратился к Эмгыру. — Глубоко извиняюсь, что столь грубо прерываю аудиенцию, но мой долг уведомить, что я знаю как активировать эту штуку. Эмгыр поочерёдно посмотрел сначала на него, затем на Йеннифэр и Геральта и жестом приказал сопровождавшим его офицерам покинуть шатёр, что те без колебания исполнили. — Почему вы раньше об этом молчали, Ирредес? — скрестил руки на груди Эмгыр, когда стихли шаги эскорта. — Принц вар Аттре приказал мне и остальным чародеям поддерживать силу барьера, не позволяющего чудовищам заполонить побережье, — взволнованно переступая, отрапортовал маг, названный Ирредесом. — Об исчезновении Цириллы я узнал едва ли не только что. Прошу простить, Ваша Милость, — снова поклонился маг. — Я неверно расставил приоритеты. — Ладно, ладно, — скривился вар Эмрейс и поднял ладонь. — На время забудем о субординации. День сегодня у всех не задался. Приступайте, магистр. — Слушаюсь. Йеннифэр, — приблизился к смотревшей на него чародейке Ирредес. — Позволь я возьму этот чудесный механизм. — Я смотрю, ты остался верен себе, — криво улыбнулась Йеннифэр, взяла лежащий на столе угольно-чёрный предмет и вручила его чародею. — Любишь выскакивать, выражаясь кметским жаргоном, как чёрт из табакерки. — Йен, я чертовски извиняюсь, что влезаю в столь милый обмен любезностями, — поднялся Геральт, встав между возлюбленной и Ирредесом. — Но не могла бы ты нас представить? А то неловко выходит, — повернулся к колдуну ведьмак. — Ты не рассказала ему, Йеннифэр? — поднял бровь Эмгыр. — Нам тоже очень интересно узнать, с кем имеем честь разговаривать, — добавила Маргарита. Филиппа, Трисс и Фрингилья молча рассматривали Ирредеса. — Прости, любимый. В последнее время я, совсем чуть-чуть, думала немножечко о другом, — с ноткой остроты ответила Йеннифэр. — Геральт, дорогие подруги, позвольте представить вам Ирредеса Гиллеада Аксена аэп Аддандейта — боевого мага на службе у императорской армии и одного из немногих чародеев, овладевших стихией Огня. Ирредес приложил ладонь к груди, поклонился магичкам и протянул ладонь Геральту. Ведьмак, скрестивший руки на груди, долго смортел чародею прямо в глаза, но всё равно ответил на приветствие. — Знаменитый Белый Волк, — улыбнулся Ирредес, пожимая ведьмаку руку. — Довелось много о вас слышать. — Надеюсь, не из Лютиковых баллад? — попытался острить Геральт. — В том числе, — ответил колдун. — Между прочим, — проложила Йеннифэр, — именно господин аэп Аддандейт был тем человеком, благодаря которому я сумела восстановить память, после увлекательной скачки с Красными Всадниками. — Получается, я у вас в долгу? — иронично спросил Геральт. — Если все уже закончили с любезностями, то позволю напомнить, зачем вы здесь собрались, — вмешался в беседу явно теряющий терпение Эмгыр. — Согласен, — хлопнул в ладони Ирредес и подошёл к столу, на котором лежал врученный Аваллак’хом механизм. — Это он, Йеннифэр? — Да, — чародейка опёрлась на плоскую поверхность. Трисс, Филиппа, Маргарита и Фрингилья встали поближе. — Возможно, чтобы это открыть, нужна какая-нибудь формула на Ellilon. — Или кровавое подношение, как с тем камнем, — вставила слово Филиппа. — Всё намного проще, — ответил Ирредес, вертя в руках «мегаскоп». — Судя по линзам и механизму в сердцевине — это компас. Активируемый при помощи магии. Да…эльфы знают толк в таких штуках. — И вы тоже, раз так уверенно говорите, —  холодно сказала Трисс. — От боевого чародея ожидаешь иных навыков. — По правде говоря, мне не приходилось слышать о вас хоть что-то, господин аэп Аддандейт, — поддержала коллегу Фрингилья. — Я сражалась в Цинтре… и под Содденом, — бросила она взгляд на Йеннифэр. — Но вашего имени не припомню, ни там, ни где-либо ещё. Вы ведь не из Нильфгаарда, верно? — Из Dol Ruada, Красной Долины, — спокойно ответил Ирредес. — Это далеко к югу от Альбы, вы вряд ли там бывали хоть раз, госпожа Виго. Моя мать была квартеронкой, а отец родом из страны Ханну. — Геральт, можно тебя на минуту? — тихо подошла к ведьмаку Трисс. — Что-то случилось? — Не здесь, — прошептала Трисс, указав взглядом на Ирредеса, продолжившего диалог с Фрингильей. Геральт кивнул и оба отошли к соседним скамьям под свет факела. Эмгыр, наблюдавший за рыжей чародейкой, проследовал за ними.