5. Что-то кончается, что-то начинается

"...Гаспар, друг мой! Нет времени почивать на лаврах. Да, нам без труда удалось убедить ведьмака выпить приготовленную нами микстуру, но ещё нужно получить сведения. Я весьма в том, что это Герард — или как его там — и впрямь станет вести дневник наблюдений, даже если каким-то чудом он обучен грамоте. А без журнала с записями эти академики больше не продолжат финансирование — уж поверь мне, я это проходил! Я заблаговременно предпринял кое-какие шаги, а именно: ещё во Флотзаме нанял лазутчика, который будет следить за каждым шагом нашего ведьмака и наблюдать за его действиями, особенно в спальне. Если наши расчёты верны, в течение года его бесплодие будет излечено, а факт этот нетрудно будет верифицировать по вздувшимся женским животам, если слухи о его любвеобильности содержат хоть крупицу истины. Услуги лазутчика обходятся нам недёшево, это правда, но такое вложение принесёт неплохие дивиденды. Я уверен, что эликсир, возвращающий плодовитость лицам, потерявшим её в результате магических либо алхимических опытов, будет пользоваться огромным спросом и принесёт нам целое состояние.

P.S.: Только ни гу-гу об этом в отделе, не то комитет по этике нас живьём сожрёт.

P.P.S.: Получил первое донесение. Ведьмак направился в Лок Муинне. Может, и нам стоит туда наведаться?..."

Фарид, учёный-алхимик из Оксефнурта.

Корво Бьянко, Туссент. Лето 1275 года Солнце озарило огненными лучами белый как слоновая кость фасад поместья Корво Бьянко, известного на Старшей Речи как «GwynCerbin», и залитую яркой зеленью холмистую долину реки Сансретур. Свет проникал сквозь миниатюрные оконные рамы, пронизывая хозяйскую спальню белесоватыми, клубящимися от кружащейся пыли потоками, окрашивая в каштановые, золотые и бордовые цвета элегантные ковры на полу, слегка касаясь виноградной лозы на зелёном поле— герба княжеского рода, висевшего на стене. Лежавший лицом к окну ведьмак зажмурился и прикрыл лицо ладонью, пока не сообразил сузить зрачки, превратив их в вертикальные щели. Даже с безвозвратно изменёнными глазами, он так и не смог избавиться от привычки закрываться рукой от солнечных лучей. Поняв, что рассвет уже давно настал, Геральт сбросил одеяло и принял сидячее положение. Осмотрел комнату. Чёрный с дырочками лиф Йеннифэр лежал рядом с высоким сапогом на шнуровке. Второй такой же покоился на белой рубашкой с кружевами, а сама рубашка частично прикрывала снятую впопыхах чёрную шёлковую юбку. Почувствовав, что у него что-то на голове, Геральт прошёлся ладонью по волосам и в руке оказался чёрный женский чулок. Пробежавшись глазами по комнате ещё раз, ведьмак понял, что второго такого здесь почему-то нет. Геральт вздохнул. К тому, что Йеннифэр обожала быстро и размашисто раздеваться перед сексом, он тоже так и не привык. А ведь пора бы. Как-никак уже три года жили вместе. Сначала в Ковире, а теперь здесь в Туссенте. Ведьмак поднялся с кровати и подошёл к окну. Пышная, покрытая бурной зеленью долина смотрелась прямо таки идиллически под бирюзово-голубым, летним небом. По ту сторону равнин виднелись очертания крепости Дун Тынне, в которой недавно разместили гарнизон княжеской гвардии. Как же хорошо, что они окончательно сюда переехали, думал ведьмак. Вечно затянутые то мглой, то снегом, то моросью узкие дома Лан Эксетера вызывали у него тоску и отвращение. Особенно по вечерам. Йеннифэр пошевелилась под дамастовым одеялом и что-то пробубнила. Геральт обернулся. — Доброе утро, Йен. Кажется, мы слегка так проспали. — М-м-м, прости не расслышала… Ты что-то сказал? — Проспали мы. Уже три часа как рассвет. А ведь Лютик обещал приехать вместе с Цири и Атреем к полудню. Чародейка негромко выругалась, накрыла голову подушкой и тут же отбросила её. Потом она выбралась из под одеяла, подставив под солнечные лучи стройное тело и надетую на шею чёрную бархотку со звездой из обсидиана, позволив ведьмаку налюбоваться своими обнажёнными прелестями. Ведь кроме искрящейся бриллиантами звезды, на ней не было ничего. Йеннифэр протёрла глаза и принялась ползать по кровати в поисках халата. Геральт видел, что он лежит рядом со спинкой кровати, куда чародейка закинула его вчера ночью, сразу как отдышалась на тёплом воздухе после их второго соития. Но не проронил ни слова. Йеннифэр терпеть не могла, когда её торопили при одевании. — Ну где же ты, сучья тряпка? — чародейка не выдержала, подняла руку и щелкнула пальцами. Тёмный халат ту же вспорхнул в воздух, раскачиваясь на весу, словно незримый дух, и опустился прямо в ожидающую её руку. Йеннифэр встала, накинула одежду на плечи, подошла к Геральту, обняла и поцеловала, слегка куснув нижнюю губу ведьмака. Геральт, отвечая на порыв, сунул руки ей под халат и принялся исследовать всё, что уже неоднократно исследовал. Пальцами, губами и языком. Чародейка, не прерывая поцелуй, потащила его в сторону кровати. Оба снова оказались в горизонтальном положении. — Ты хотел что-то сказать? — прикрыла глаза Йеннифэр, наслаждаясь его ласками. Ведьмак опускался всё ниже. — Лютик скоро приведёт Цири и Атрея, — ответил Геральт и провёл кончиком языка по верхней части живота чародейки. — О-о-оух… точно. Интересно успеем ли мы? В противном случае, будем встречать молодёжь в неглиже. Хм… подобного ведь у нас ещё не было? — В смысле, не встречали ли мы их почти голыми? Не припоминаю такого. И… сколько бы тебе хотелось в этот раз? — Насколько хватит наших сил, — чародейка обхватила его ногами со спины. — Обидно конечно, что результат мы увидим лишь через десять лет и то примерно, если верить учёному. Но что поделать? Ничто не даётся легко. Прежде чем они продолжили взаимно и неспешно искать друг друга, всё больше наращивая бурное, рвущееся наружу желание, ведьмак услышал стук конских копыт по брусчатке и приветственные возгласы жителей винодельни. По ступеням с первого этажа кто-то в спешке поднимался. — Мастер Геральт! — услышали они голос управляющего. — Простите, что прерываю, но только что прибыл виконт де Леттенхоф, о котором вы заблаговременно предупреждали. — Спасибо, Варнава-Базиль, — ответил Геральт, нехотя отрываясь от чародейки. — Пускай зайдёт в гостиную, я сам его встречу. — Он прибыл один? — удивилась Йеннифэр повернувшись в сторону двери. — Вы сказали, что прибыл только сиятельнейший виконт де Леттенхоф, — последние слова колдунья произнесла, не скрывая иронии. — Да, ваша милость. Он приехал в одиночестве. — Этот трубадур может хоть одно поручение выполнить не облажавшись?! — проворчала Йеннифэр, поднявшись с кровати и тут же принявшаяся приводить себя в порядок. — Не удивлюсь если наша помешанная дочурка и её паренёк-пришелец сбежали от него, пока тот тренькал свои серенады. И даже не заметил их пропажи! — Ну, Лютик немного остепенился, когда встретил Присциллу, — закончил натягивать сапоги Геральт. — И вспомни, какую вечеринку они с Золтаном организовали Атрею в Понт Ванисе прошлым летом! — Когда его потом стошнило прямо на мои панталоны? — уточнила Йеннифэр, втирая под глаза гламарию. — Ну-ну. Достойный пример ты подаёшь молодёжи. Геральт вздохнул. *** Когда Геральт спустился по лестнице в комнату для гостей, увешанную картинами, возле одной из стоек для доспехов его ждал голубоглазый мужчина в броском пурпурном кафтане и такого же цвета шапочке с эргеткой. На сужающемся к подбородку лице барда заиграла добродушная улыбка. — Геральт! Вот и ты, наконец! — И века не прошло, Лютик, — ведьмак и бард крепко по-дружески обнялись. — А где Цири и Атрей? Йен как услышала, что ты приехал один, так уже готова была метать молнии. Ну, ты знаешь её. — И-и-и… э-э-э, — немного стушевался поэт. — И сильно она разозлилась? — Не особо, — отмахнулся ведьмак. — Ещё успеет десять раз остыть, пока собирается. — И это… хорошо! — выдохнул Лютик. — А я вот принёс пополнение к вашей коллекции. Нравится? Бард потащил Геральта в эркер и показал на полотно, где был изображён прямо таки писаный красавец, с развевающимся на невидимом ветру красным, как кровь плаще, героически возвышающийся над хиленькой виверной, которую пригвоздил к земле непропорционально огромным мечом. — Нравится? — с довольной улыбкой поинтересовался Лютик. — Достойно, — кивнул Геральт и усмехнулся. — Выглядишь куда мужественней, чем в жизни. — Хах! Художницей была одна моя близкая знакомая. Она и в правду могла сделать меня чуточку шире в плечах… Исключительно из желания мне польстить, разумеется! — Не сомневаюсь. Погоди… Это же картина из твоего заведения в Новиграде? — Точнее идеальная копия, — объяснил Лютик. — Я решил отдать её вам, чтобы вы всегда обо мне помнили, — немного погрустнел бард. Геральт знал, что через четыре года Лютику исполнится ровно пятьдесят. И хотя бард выглядел едва ли не на тридцать пять, но в последние годы стал серьёзно переживать из-за возраста. Потому ведьмак решил попытаться тактично соскочить с темы. — Спасибо, Лютик. Для меня это будет вечным символом нашей дружбы. — Ах, кстати, Геральт! — Лютик настороженно огляделся, словно из кухни или соседней комнаты сейчас кто-то недружелюбно настроенный. — Если что, я здесь инкогнито! — почти шёпотом произнёс он. — Как ты помнишь, когда я в последний раз останавливался в Боклере, Анариетта… то есть княгиня… её немного занесло и она навсегда изгнала меня. И хоть прошло уже семь лет, всё равно не хочется донимать её без нужды. — Да-а-а, помню тот день, — улыбнулся воспоминаниям Геральт. — Тогда мы с Цири, верхом на конях, продирались, через толпу, пока ты забалтывал палача с камергером, возмущаясь, что тебе не позволили забрать дворцовые наряды… Мудрое решение, чего уж говорить. Тем более Анна-Генриетта через многое прошла в последнее время. — Могу себе представить. Нападение вампиров на город под ликом кровавой Луны, бр-р-р, — передёрнуло барда. — Я смотрю, вести об этом уже достигли Новиграда? — И это тоже. Но, я узнал обо всём несколько из другого источника, — снова засиял бард. — То есть? — Примерно неделю назад, ближе к вечеру, нас с Присциллой и Золтаном навестил Регис! До сих пор не могу поверить, что он выжил, Геральт! Это же просто невероятно… потрясающе! — Лютик смахнул, навернувшиеся от избытка чувств, слёзы. — Но надолго он не задержался и не успел всего рассказать. Так что… может, ты просветишь меня? Заодно наберу материал для баллады. «Ночь Длинных Клыков!», — театрально провёл рукой бард. — Конечно расскажу. Но только когда ты, наконец, пояснишь где Цири и Атрей. — Точно! — хлопнул себя по лбу Лютик. — Видишь ли, Геральт, — виновато развёл руками поэт. — Когда мы проезжали мимо Селяви, они попросили меня передать тебе и Йен, что немного там задержаться. А потом, одолжили лодку у какого-то молчаливого рыбака и поплыли на островок! — Странно…, — задумался ведьмак. — И что им там могло понадобиться? — Ох, Геральт! — сверкнул белыми зубами Лютик. — Ну что может понадобиться двум молодым, полным энергии людям на уединённом островке посреди озера? Хах… Как-то раз они остановились на ночлег у меня, в «Хамелеоне». Слышал бы ты звуки, которые шли из их комнаты… Даже мы с Присциллой… — Мне ни к чему такие подробности, Лютик, так что остановись, будь любезен, — отвернулся ведьмак. — Гера-а-а-альт, не будь ханжой! — похлопал друга по спине бард. — Цири уже взрослая, сформировавшаяся девушка и рано или поздно у неё всё равно появился бы… — Лютик, блядь! *** В тени могучих деревьев, возле берега маленького озерца прилегли отдохнуть Атрей с Цири. Они привязали коней, скинули сапоги и лежали на желтоватом песке, наслаждаясь тишиной, спокойствием природы вокруг и теплом своих тел. Легкий ветерок доносил до них аромат цветов, а ослепительно яркое солнце, уже почти достигшее зенита, играло на бирюзовой поверхности воды, создавая причудливые блики. Цири, прильнув к спиной к приобнявшему её Атрею, задумчиво смотрела на пять менгирообразных камней, с выгравированными на неровной поверхности описанием пяти рыцарских добродетелей. — Иногда хочется просто забыть обо всем и остаться в таком месте навсегда, — произнесла ведьмачка, повернувшись к нему. — Это место действительно особенное. Оно дурманит голову, словно крепкий мёд, — ответил полубог. — Знаешь, климатом Туссент похож на родину моего отца. Там тоже тепло и много солнца. Не хватает только моря. — Надеюсь, удастся когда-нибудь снова побывать в твоём мире. Мда… когда-нибудь. Атрей вздохнул и погладил Цири по плечу. Три года назад полуйотун оказался фактически заложником другой планеты. Ему пришлось не только учить местные языки, но и заново осваивать искусство поиска магических потоков. В то время как Цири, по неизвестным причинам, не могла больше перемещаться между сферами. Телепортироваться получалось лишь в пределах этого мира. И если ему с адаптацией помогла не только ведьмачка, но и Йеннифэр вместе с рыжей чародейкой Трисс, то решить проблему с Даром Лары не удалось даже с помощью Знающей Иды Эмеан, к которой обратилась Йен. Оставалось надеяться лишь на единственное из оставшихся средств. Время. Цири решила полностью погрузиться в охоту на чудовищ, дабы отвлечься от мрачных размышлений. Атрей, чувствуя признательность за помощь в том злополучном бастионе, вызвался её сопровождать в столь рискованном пути. В ходе совместных странствий оба очень сильно сблизились. Разговоры о приключениях, контракт за контрактом и, в какой-то момент между ними возникло нечто большее, чем просто общие интересы. Что не могло не укрыться от родных и друзей девушки. Но чем больше Цири узнавала о мире Атрея, тем чаще на неё накатывала меланхолия. Ей очень хотелось побывать в Митгарде, познакомиться с отцом полубога, с мудрецом Мимиром, показать уже им свой мир. Атрей всегда был рядом в такие моменты. Могу успокоить. Утешить. И развлечь перевоплощением то в волка, то в чудовищных размеров медведя. Одна из немногих способностей, что у него осталась. И сейчас снова настал тот миг. — Тебе, наверное, уже надоело это слушать, но… ты первый, кто никогда не обращал внимание на мой шрам, — невольно коснулась Цири левой щеки. — Благодаря мазям он неплохо подзажил, но красивой я себе никогда не чувствовала. А уж желанной… — Цири, — Атрей обнял её ещё крепче и поцеловал прямо в узкую красноватую линию, тянущуюся почти от левого нижнего века к челюстному углу. — Ты самая прекрасная девушка в девяти мирах и в этой сфере. Лично я вижу не шрам, а немного закруглённую руну Иса. Она символизирует силу и стойкость духа. — Ох, Атрей… — Если не веришь, попроси Йеннифэр прочитать мои мысли. Но сначала…, — он приподнялся и защекотал голые ступни ведьмачки. — Ахахахах! Атрей, хватит, ахахаахах! — засмеялась Цири и задрыгала ногами. Веселясь и катаясь по песку, оба не заметили, как их лица оказались друг напротив друга. Пепельные волосы Цири рассыпались в беспорядке, на шейной впадинке выступила испарина. Её дыхание участилось, а руки обхватили могучую спину Атрея, скрытую лишь под светлой льняной рубашкой. Она мягко коснулась пальцами его губ, он прикрыл голубые глаза, взял её руку. От неё пахло лесом и чем-то фруктовым. Затем полубог не слишком резким, но решительным движением поддался вперёд и с вожделением впился в уста Цири. Отвечая на поцелуй, ведьмачка запустила руки ему под ткань, поглаживая твёрдое мускулистое тело. Атрей выпрямился, нетерпеливо сбросил верхнюю одежду и вновь соприкоснулся с её губами, постепенно опускаясь ниже по шее и расшнуровывая рубашку Цири. Она охнула от прикосновений его жёстких шероховатых рук. Не спеша, Атрей спустил одежду с её плеч, лаская губами груди и водя кончиком языка по розоватым ореолам. Не отставая от возлюбленного, она водила пальцами по его животу попутно расправляясь с поясным ремнём. А потом оба забыли о мрачных мыслях, равно как и о мире вокруг, полностью отдавшись всепоглощающей близости. Как всегда, Атрей сначала набрал резкий темп, заставивший сердце Цири колотиться всё быстрее. Затем шла мимолетная пауза, за которой следовали более мягкие, плавные движения и девушка догоняла его в этом ритме. Полуйотун и ведьмачка. Единое целое. Как искры Муспельхейма, соединившиеся с тающими льдами Нифльхейма и давшие начало жизни. *** Оба сидели по пояс в озере, держась друг за друга и охлаждаясь в приятной воде. Первой заговорила Цири: — Нам надо чаще экспериментировать. — Например? — Надо попробовать заняться этим под водой, а там ещё где-нибудь. Йен рассказывала, как любилась с Геральтом в тридцати саженях над землёй. Представляю, какое у него было лицо в первый такой раз! — прыснула она. — Например, как у тебя сейчас? — Атрей зачерпнул немного воды и плеснул ею в Цири, чем заставил её хохотать ещё сильнее и брызгаться в ответ. *** Когда Цири и Атрей доехали наконец до Корво Бьянко, их встретил Варнава-Базиль, звон котлов и аромат готовящейся еды. Приготовить застолье на шестерых, включая управляющего, оказалось делом не простым. Старушка Марлена скончалась от естественных причин несколько дней назад, а кулинария никогда не была сильной стороной господина Фоулти, не говоря уже о Геральте и Йеннифэр. К всеобщему удивлению, выход из ситуации нашёл Лютик. Годы владения кабаре, доставшееся в наследство от одного из новиградских криминальных авторитетов, положительным образом сказались на трубадуре, равно как и сожительство с Присциллой. И поэт, на пятом десятке, даже научился сам готовить себе пищу, с чем и вызвался выручить друзей. Со снабжением хлопот было куда меньше. Лютик и Йеннифэр оперативно метнулись в Боклер, предварительно наложив на поэта чары невидимости, поскольку Лютик дрожал от одной мысли, что с ним может случиться, если княгиня Анариетта или кто-то из придворных рыцарей случайно узнают о его визите в Туссент. Не без помощи магии, но у обоих получилось доставить в поместье свежезабитую дикую птицу, бутылки Кот-де-Блессюр. Фьорано и Сепременто, а также несколько огромных окуней. Геральту и Варнаве-Базилю оставалось всё это дело приготовить под чутким наблюдением Лютика. Йеннифэр от готовки самоустранилась, поскольку терпеть не могла это дело, да и не умела. А магия могла ощутимо повлиять на вкус. Уговоры управляющего, надеть к ужину белое платье с кружевами тоже ни к чему не привели. Чародейка безапелляционно заявила, что в этом наряде будет похожа на затюканную куртизанку. Именно в таком оживлённом виде, застали поместье Цири с Атреем, которых Лютик также подрядил помогать на кухне. Геральт же, чей нюх был лучше чем у гончей, тут же подметил исходящий от них аромат травы, озера и интимной близости. Весь оставшийся день, компания провела в разговорах за столом. Каждому было о чём сказать. Геральт и Йеннифэр продолжали принимать Экстракт Ансбаха дважды в день, строго по указанию одноимённого учёного из Геммеры, что прибыл на Север год назад и, как оказалось, продолжил эксперименты парочки оксенфуртских учёных трагически погибших на съезде в Лок Муинне, и с которыми Геральт когда-то приходилось сотрудничать. И так как Йеннифэр не забыла о цели найти способ восстановить свою репродуктивную функцию, незамедлительно связалась с господином Ансбахом, дав согласие на участие в эксперименте. Ведьмак не мог ей отказать, когда чародейка подключила к этому и его. По расчётам учёного мужа, на результат можно будет рассчитывать через десять лет. Впрочем, оба не стали ограничиваться лишь подробностями своей личной жизни. Йен отметила, что ей целом понравился Туссент с его идиллическими пейзажами и домами напоминающие глазурные куличи. Но посетовала, что южное солнце не слишком гармонирует с привычным для неё гардеробом, а другие сочетания цветов кроме чёрного и белого, чародейка даже не рассматривала. Пока не осознала, что тень и холодные напитки, заботливо приносимые ведьмаком, не спасут её от обильного потоотделения. Пришлось думать над новым платьем с цветовой палитрой более подходящей под местный климат. Геральт же пока так и не смог полностью привыкнуть к статусу землевладельца, хотя и не скрывал, что его более чем устраивает факт приобретения собственного жилья и начало тихой, относительно спокойной жизни. Единственное о чём он жалел, что они с Йеннифэр так долго к этому приходили. Не обошлось и без обсуждения политики. Как сказал Геральт, их давняя подруга Трисс прочно закрепилась при дворе ковирского короля Танкреда, взяв на себя ответственность по руководству над теми чародеями, которые сумели уцелеть в Охоте на ведьм, и кого сама некогда вывезла из Новиграда. Наученные горьким опытом Танедда и Лок Муинне, они не плели интриг, ни строили заговоров. Лишь спокойно работали на пользу единственного, помимо Скеллиге, королевства Севера, что сумело сохранить независимость от империи. За те годы, что они провели в Ковире, Трисс и Йен нашли в себе силы помириться друг с другом, отпустив взаимные обиды, связанные с ведьмаком. К тому же, рыжеволосая чародейка довольно сильно сблизилась с Эскелем, который теперь оставался на зимовку в Ковире. Йеннифэр не удержалась от шутки, что это Геральт подал пример братьям из волчьего цеха, как наладить личную жизнь, до кучи припомнив Ламберта и Кейру, до сих пор трудящихся над лекарством от Катрионы где-то под Кареррасом. Настоящей сенсацией последних дней стало известие, что группа исследователей древних культур из Кастелль Граупиана обнаружила в предгорьях Тир Тохаира несколько колоний боболаков и рогатых гигантов уриаши, хотя оба этих народа были объявлены вымершими ещё в начале века. Неизвестно, что с ними бы стало, живи они на Севере, но нильфгаардцы исторически относились к Старшим расам более гуманно и не стали привлекать к рогачам и звероподобным коротышкам много внимания. Напротив, их поселения поручили охранять целой хоругви от возможных актов ксенофобии со стороны кметов из имперских провинций. У Лютика тоже было всё более чем хорошо, за что он без устали благодарил Геральта. Лучшие доктора помогли Присцилле восстановиться после нападения религиозного до фанатизма катакана. Золтан по-прежнему работал в «Хамелеоне». Иногда краснолюд пытался начать своё дело, но, как у него часто бывает, всё шло не совсем гладко. Цири и Атрей, в свою очередь, поделились как поохотились на гаркаина из Ангрена. В ходе боя ведьмачка изобразила ложный выпад и ранила дьявольски подвижного вампира, тут же поспешившего укрыться в склепе. Но там его уже настиг Атрей и добил кровососа топором. Ну а Варнава-Базиль не упустил возможности поделиться с гостями историей винодельни от эльфских времён до полного упадка из-за барона Болюса. Никогда в жизни Геральт, Йеннифэр и Цири с Атреем ещё не были так счастливы как в этот вечер. Тогда им всем казалось, что всё будет хорошо. *** На следующее утро Ведьмак как раз помог Атрею погрузить поклажу на подаренного коня, как распахнулась дверь и из поместья вышли Йеннифэр с Цири. Девушка сжимала в руках свёрток с магическими снадобьями, а за спиной — меч, гвихир высочайшего качества, выкованный мастером Ортом по новейшим гномским технологиям. Лучшего оружия не было ещё ни у одного ведьмака. Несколько секунд мать и дочь молча глядели друг на друга, потом Йеннифэр крепко обняла Цири и прошептала что-то на ухо. Ведьмачка кивнула. На её щеке сверкнула мокрая дорожка, которую девушка небрежно вытерла и снова обвила чародейку. — Нам не обязательно уезжать сегодня, — проговорил Атрей, подойдя к любимой. — Можно отдохнуть здесь и подольше. — Нет, дорогой, — ответила она, взяв его за руку. — Если не сегодня… я не решусь уже никогда. — Йен, прости, я так не хочу вас расстраивать! — обернулась она к чародейке — Не переживай, Утёнок, — с улыбкой сказала Йеннифэр. — Хотя… Нет, ты уже давно не Утёнок, а прекрасный Лебедь, сведённый Предназначением с гордым северным Львом. Ты уж береги её, Атрей. — Атрей, отойдём на минутку. Кое-что обсудим, — обратился к нему Геральт. Мужчины спустились ближе к конюшне, где неспешно поедала корм гнедая кобыла ведьмака. Увидев хозяина, лошадь застригла ушами, фыркнула и тут же вернулась к завтраку. Ведьмак выглядел задумчивым. — Я рад, что у вас с Цири всё серьёзно, — сказал он. — Ей многое пришлось пережить. И она заслуживает счастья больше чем кто-либо в этом поместье. Надеюсь, ты это понимаешь? До неё у тебя девушек не было, если я правильно помню. И если для тебя это окажется просто игрой, мимолётным экспериментом, то она… она никогда не простит тебя. Равно как и я. Атрей кивнул, осознавая беспокойство ведьмака. — Я понимаю. И действительно её люблю. Готов поклясться в этом своей кровью. Глядя в глаза Геральту, полуйотуну показалось, что в его взгляде мелькнуло одобрение. Но лишь на миг. — Ценю этот жест, но не стоит, — тихо произнёс ведьмак. — Просто помни, что любовь — это не только плотская страсть и постельные утехи. Но также готовность к испытаниям, ответственность и глубокое взаимодоверие. Сам шёл к этому очень долго, так что знаю о чём говорю. — Я готов, мастер Геральт, — уверенно сказал Атрей, не отводя взгляд. — И клянусь, если кто-то захочет причинить вред Цири и всем кто дорог нам обоим — вспорю ему глотку. Собственными руками! Атрей резко вытащил рунический кинжал, провёл лезвием по ладони и сжал её, окропив бежевую брусчатку. Геральт слегка улыбнулся. — А вытирать, кто будет? Ну ладно, ладно! Шучу. Ты хороший парень, Атрей. Я горжусь тем днём, когда судьба свела тебя с Цири там в Велене. Ведьмак по-отечески пожал ему руку. Полубог ответил Геральту тем же. *** Когда с последними приготовлениями было покончено, Цири подошла к отцу. Геральт обнял ее. Девушка прижалась к его плечу головой. Как в момент их воссоединения после Первой войны в Заречье. Атрей скромно ждал на своём коне. — Куда теперь направитесь? — На Север… Для начала, — ответила она. — То тут, то там вспыхивают восстания против нового порядка. Не все ещё свыклись с тем, что Нильфгаард стал владыкой Запада и люди бьются за свободу. В их понимании, разумеется. На местах сражений полно чудовищ. И еще есть культисты Свальблода да Львиноголового Паука, которые осмелели после ритуала Кровавой Луны… И Инис Порхет, о котором упоминал Лютик. В Повиссе постоянно говорили, что там происходят вещи, которые нельзя объяснить даже магией. Может, мы с Атреем и туда нанесём визит. Проверим на прочность якобы железных птиц. Ладно, Геральт… нам пора. Она одним, девушка прыжком влетела в седло вороной кобылы. — Ещё увидимся! — Спасибо вам за всё! Цири и Атрей попрощались почти в унисон, после чего пришпорили коней и помчались, вздымая дорожную пыль, в сторону Каэд Мырквид. Геральт и незаметно подошедшая к нему Йеннифэр, проводили их взглядом, пока фигуры наездников не скрылись за холмами. — Что-то кончается, — с трудом проговорил Геральт. — Что-то кончается, Йен. — Нет, — возразила чародейка. — Что-то начинается.