Глава №7: Alice in Chains

      - Саори, вставай, - тихий голос матери разбудил ребенка, мирно спящего в своей комнате.       Окадзаки Риэ тенью возвышалась над кроватью девочки, периодически оборачиваясь к двери. Она еще раз легонько толкнула дочь за плечо, поднимая ту на ноги. Саори несколько раз проморгалась, осматриваясь: за окном глубокая темнота, значит уже ночь – и ее девятый день рождения наконец настал.       - Мамочка, что происходит, - звонкий голосок прервало шиканье Риэ, и девочка заговорила тише. - Где папа?       - Папа спит, - женщина включила прикроватный светильник и стала поспешно складывать детскую одежду в небольшую дорожную сумку, попутно отдавая некоторые в детские руки. - Надевай быстро вещи, мы уходим.       В тусклом свете лампы Саори смогла разглядеть свежие кровоподтеки на скуле матери и сразу поняла, что случилось. Детский разум уже давно говорил ей, что отношения между родителями вышли за рамки обычных семейных трудностей. И Риэ, будучи безвольной женщиной, спустя тяжелые десять лет брака все же решилась сбежать из дома, прихватив с собой единственного (оставшегося) ребенка.       - Саори, скорее!       Как только девочка оделась, женщина тихо отворила дверь и выглянула в коридор. Одной дрожащей рукой она крепче сжала лямку сумки, а другой взялась за маленькую ладонь девочки. Со страхом в сердце они обе вышли из комнаты, уходя в темноту.       Руки Риэ беспорядочно шарились на тумбе в прихожей, выискивая нужные ключи, попутно пытаясь хоть как-то двигаться тише.       - Твою ж, - тихо выругалась женщина, сгорбившись над полкой.       - Мама! - Саори, мирно стоявшая в темноте, вдруг резко встрепенулась, отбрасывая сон. - Момоко! Я забыла Момоко в комнате!       - У нас нет на это времени, - женщина, выпрямилась, держа в руке связку ключей от автомобиля и тотчас схватила дочь под руку. – Я куплю тебе новую куклу!       Девочка забрыкалась, тихо заныв, рывком вырвалась из хватки и побежала вверх по лестнице, несмотря на шиканье матери. Риэ охватила паника, она метнула на пол сумки и погналась за девочкой.       Саори не могла бросить свою единственную и любимую подругу.       Мчась по длинному коридору, сердце ее билось как безумное, а мысли были забиты лишь о кукле, оставленной под кроватью. Момоко. Девочка представляла себе, как обняв игрушку, она снова почувствует тепло и безопасность.       И ее не смутила приоткрытая дверь в комнату и яркий свет, вырывающийся из щели. Она думала лишь о Момоко.       Ее Момоко.       Как только девочка зашла в комнату, перед ней предстала тяжелая фигура отца, стоящего спиной к двери. Медленное дыхание тянулось из его горла, наполняя воздух гнетущим давлением. Малютка распахнула черные глаза и охнула, привлекая к себе внимание. Глава семейства резко обернулся, схватил за руку в железный хват и потащил обратно в темноту комнаты.       Приближаясь к закрытой двери детской, через пелену звуков до Риэ дошел высокий детский крик. Ее сердце защемило от ужаса и обреченности, она остановилась, ощущая бессмысленность мира вокруг, и медленно скатилась по стене, закрывая ладонями лицо.       В ту ночь им не удалось сбежать из родного дома.

***

      Утро в семье Окадзаки начиналось мрачно и напряженно, тяжелое облако нависло над обеденным столом. Риэ тихо перемешивала остатки сахара на дне чашки, не осмеливаясь встретиться взглядом с членами семьи. Ее красные опухшие глаза и плохо замаскированные косметикой следы на скуле говорили сами за себя.       - Сегодня у нас встреча с семьей Кобаяси, - произнес Тацуя, глава семейства, сухо, словно это было еще одно обязательство. Он вышел из-за стола и на мгновенье остановился. - Ведите себя прилично.       Саори как и мать замерла, словно растение, чувствуя каждый взгляд, каждую паузу, понимая, что даже самые мелкие проявления эмоций могут вызывать бурю. Даже после того, как отец вышел из дома, мать не проронила и слова. Риэ бы никогда не призналась, что сказал или сделал ей муж вчера ночью - только стены и полы дома знали истину.       - Ох, Риэ-чан, мне б такого мужа! И дочь умница! – соседка звонко тараторила, попивая очередной бокал вина, в то время как Риэ ловила поддельную теплоту глаз супруга в толпе гостей. – Ты представляешь, что мой вчера учудил…       Риэ перевела взгляд на женщин, стоявших возле нее, буднично натянула улыбку и продолжила поверхностные светские беседы.       Дома и в обществе Окадзаки выглядели как два разных мира. С виду благополучная семья скрывала в себе мрачные тайны. Кто мог заметить их, когда жена умело прикрывала каждый шрам макияжем и улыбкой? Кто мог заметить их, когда всегда безмятежный муж ласково приобнимал Риэ, целуя в плечо.       Только смотря в бездонные глаза дочери, Риэ часто с позором вспоминала, как несколько месяцев назад Саори пришлось вытаскивать родную мать из петли.       - Саори, иди поиграйся с другими детьми, - Риэ нежно положила руку на спину дочери, подталкивая к выходу. Девочка, подчиняясь, вышла во двор.       В тихом загородном доме на окраине Морио несколько семей проводили приятный вечер в обществе друг друга. Расположившись на уютных креслах, под классическую музыку они обсуждали последние тренды в искусстве и культуре, обменивались новостями и сплетнями. Размеренные разговоры прервал истошный девичий крик за двором.       - Мама, папа! - миловидная девочка ворвалась в дом, испуганно ища глазами своих родителей. - Мальчики во дворе нашли белку! Мертвую!       Шорох разговоров быстро нарастал в здании, затмевая спокойствие и радость отдыхающих. Обеспокоенные матери громко перешептывались, обсуждая, какую травму их детям мог нанести подобный случай.       Только Риэ с тревогой покусывала кожу вокруг ногтей и молча вглядывалась в мелкие красные капли на белом платьице своей дочери.       - Спокойно, друзья, - вышел из толпы хозяин дома, - случилось недоразумение! Дайте мне немного времени, и я уберу это несчастное животное.

***

      Саори рано осознала себя взрослой, часто чувствовала себя одинокой и непонятой в компании сверстников. Во дворе ей было скучно, и лучше бы она вовсе осталась в этом злополучном доме, потому что сегодня, прогуливаясь по окрестностям соседского дома, она сделала то, что кардинально поменяло ее мировоззрение навсегда.       Девочка осторожно двинулась к остывшему грилю, продолжая внимательно оглядываться по сторонам, рывком стащила оставленный на столике нож и скрылась за задний двор. Еще до того, как семья Окадзаки вступила за порог дома, Саори заприметила интересную кормушку, висящую на большом зеленом дубе. И вот теперь, стоя перед деревом, девочка молча выжидала живность, предвкушая расправу.       Окровавленный нож выскользнул из маленьких рук, глухо падая на траву, и вместе с ним и Саори. Она чувствовала, как внутри нее росло что-то.       Именно в тот момент, когда глазки опустились на расчлененное животное, она осознала нечто важное… …осознала, что ей это нравится.       В какой-то момент она почувствовала невероятную разгрузку, будто весь мир остановился. Будто никаких проблем и вовсе не было. Это чувство облегчения будоражило и пугало одновременно.       Саори раньше промышляла подобными вещами, но только с насекомыми - поджигала их, вырывала конечности или крылья, вылавливала мелких рыбок из школьных аквариумов и смотрела, как они жалко погибают от нехватки воды.       Но сейчас это было другое. Настоящее мучение теплокровного никогда не сопоставится с насекомым или рыбой.       Как только мимолетный транс покинул рассудок, девочка очнулась, проморгавшись, и встала на ноги. Легкая эйфория сменилась отвращением и неприязнью. Нет, не к содеянному или к себе. К сожалению, Саори давно потеряла связь с реальностью и перестала испытывать какое-либо сожаление, вину или стыд.       Ее до тошноты раздражала ничтожная белка, которая позволила себе умереть так быстро.

***

      Саори научилась вести себя тихо и незаметно — это был единственный способ выжить в гнетущей атмосфере, где каждое слово могло обернуться против тебя. Отец строго следил за порядком в доме, требуя, чтобы все было идеально чисто и аккуратно, а любые отклонения от правил жестоко наказывались.       Помимо нестабильных состояний, которые девочка скрывала от родителей, был еще один секрет.       Каждую ночь, когда дом опускался в темноту, девочка спускалась на колени перед кроватью и доставала потрепанную коробку. Там, среди вещей, которые отец считал ненужной ерундой, хранились ее самые ценные сокровища. Несколько подростковых журналов, которые она тайком приносила из торговых центров, немного дешевой бижутерии, купленной на карманные деньги. Но самой главной жемчужиной была ее кукла Момоко, которую Саори однажды нашла брошенной на детской площадке.       И каждую ночь как ритуал она прижимала куколку к себе, шепотом рассказывала выдуманные истории, боясь проболтаться о семейных драмах, вместе с ней перелистывала страницы журналов, рассматривая одни и те же фотографии знаменитостей, как в первый раз, перечитывала, что сейчас модно в столице, как живут люди и о чем мечтают. Когда-то кукла отвечала ей в ответ своими неуклюжими танцами, пока ключ-рычаг на ее спине совсем не заржавел. Теперь Саори довольствовалась лишь понимающим взглядом стеклянных глаз.       Пролетали годы, детство маленькой Саори шло в тени напряжения, раздражения и непонимания, что с ней происходит. Она, по необъяснимым для нее причинам, не могла испытывать те чувства и эмоции, о которых жаловались ее одноклассницы. Как они расстраивались из-за плохих оценок, как они интересовались мальчиками с параллели, как они привязывались к домашним животным и к своим родителям. Все ее чувства сосредотачивались только на своей подруге.       Саори научилась притворяться - наблюдала и повторяла. Она умела имитировала радость, удивление, сочувствие - все то, что от нее ждали окружающие. Но внутри царила пустота. Саори думалось, если не получается испытать что-то, значит возможно воспроизвести это. Поправляла прическу и смущенно отводила глаза, когда к ней подходили мальчики. Опускала голову, когда ругали учителя. Громко хлопала и прыгала, когда происходило что-то радостное. Так она не выделялась среди остальных.       Однако, ненависть росла в ее груди с каждым днем. Отца за жестокость и контроль, а мать за бесхребетность, за то, что Риэ не смогла собрать себя в руки и убежать, не смогла довести дело до конца и умереть.       Тихая ненависть переросла в открытую ярость, избитые и задушенные животные больше не приносили ей удовлетворения, и Саори от перенапряжения, не контролируя себя, срывалась на мать, толкая ту и обзывая.       На двенадцатый день рождения Саори возвращалась домой, представляя, что на сегодня расскажет Момоко. Но судьба распорядилась иначе. На пути ей встретилась фотография, лежавшая на земле. Интерес пересилил осторожность, и девочка подняла ее. Золотое острие, торчащее из листа бумаги, мгновенно поранило пальчик. Девочка отбросила листок, напоследок втоптала его в пыльный асфальт и поспешила домой.       И едва переступила порог своей комнаты, сердце её сжалось — на полу покоилась разбитая любимая кукла, окружённая рваными страницами любимых журналов и беспощадно уничтоженная рукой отца. В ту ночь она проплакала в подушку, сложив рядом с собой на кровать осколки куклы и обрывки журналов.       Но постепенно печаль сменялась злобой — страшной, холодной и неумолимой. Саори закрыла глаза и тихо прошептала своё первое искреннее проклятие судьбе и родителям, мысленно прося забыть о любви, прощении и милосердии навсегда.       Тогда, будто отражением ее желаний, внезапно материализовался стенд - воплощенный образ некогда обожаемой куклы. С белым фарфоровым лицом и ключ-рычагом на спине. Стенд вытянул руки, вырисовывая в воздухе круги, которые в свою очередь материализовались в кольца, и аккуратно закрепил их на сломанном тельце куклы.       Зареванный и удивленный взгляд упал на огрызок страницы журнала, где красовалась фотография известной группы. Улыбнувшись уголком губ, Саори шепнула:       — Я дам тебе имя… Alice in Chains.       Отныне дни стали проходить иначе. Тайком от всех, укрывшись в потаённых местах, девочка изучала возможности своего нового союзника. Стенд легко подчинялся каждому её желанию: пальцы создавали бесчисленные очертания, мгновенно превращавшиеся в реальные объекты - стоит только о чем-то подумать, как стенд сам выдумывал способ реализовать какую-нибудь вещь из геометрических фигур.       Саори с легкостью могла придумать и построить себе новый мир. Но ее интересовал куда более разрушительный потенциал своего стенда. Каждый вечер она разглядывала разложенные на кровати созданные ножи, топоры, цепи и прочие орудия. Проверяла их на остроту, взвешивала в руках, размахивала ими, играясь.       И, окруженная холодным оружием, сладко засыпала в обнимку с Alice in Chains.       Но приступы гнева настигали ее все чаще. Однажды, не справившись с эмоциями, она даже стендом выколола глаз своему однокласснику, который слишком громко себя вел на уроках!       Почерневшая душа маленькой Саори таила замысел куда масштабней простого порыва мести. Глубоко в сердце зарождался безумный план. Но прежде, чем начать действовать, следовало детально продумать каждый шаг и набраться терпения, которое у нее стремительно истощалось.       Как-то раз, по дороге домой внимание девочки привлекла витрина магазина: там манекен демонстрировал изысканный костюм в стиле японской культуры Лолиты — многослойное кружево, пышные юбки, романтичный корсет и шляпка с лентами. Вспомнив глянцевые страницы журналов, она покопалась в своих сбережениях, собралась с духом и вошла внутрь.       Она тайком притащила наряд с париком домой, стащив у матери косметику, ожидая следующего дня.       Утро встретило Саори прекрасным настроением, уверенностью и легким мандражом в груди. Обведя глаза и губы толстым слоем черных теней, она еще раз призвала Alice in Chains. Стоя напротив зеркала, она пристально разглядывала себя и стенд, наслаждаясь своим новым образом.       - Теперь мы готовы.       В тот день ее отругали в школе за неподобающий вид. Тихо, перед обеденным перерывом стенд расставил перед учительской капканы и туго натянутые на тетиву стрелы. В то время, как хозяйка уже покидала территорию школы.       Вернувшись с работы, Риэ неожиданно обнаружила дочь за просмотром мрачного фильма ужасов.       - Что происходит, Саори?! - прозвучал укоризненный, но боязливый голос матери. - Ты должна находиться на занятиях! А твоё поведение вообще выходит за рамки разумного! Отец вернётся и устроит тебе настоящий ад!       По бегающим глазам Риэ выражалось, что ей достанется тоже. Но лицо Саори оставалось невозмутимым, лишь тихий шёпот нарушил напряжённое молчание:       — Больше не будет…       Девочка поднялась, тяжело вздохнув, и жестом пригласила мать следовать за собой. Скованная тревогой женщина последовала за дочерью в ванную комнату, где уже ждало приготовленная петля, угрожающе покачивающаяся под потолочной люстрой.       Глаза женщины широко раскрылись, впиваясь взглядом в окровавленное тело мужа, лежащего на кафеле. Сердце застучало в ушах, вызывая дрожь перед собственным ребенком.       На глазах уже выступили слезы, когда она почувствовала, как что-то невидимое толкает ее вперед.       - Помнишь? - холодно отозвалась девочка, стоявшая в темном углу комнаты.       Неведомая сила заставила дрожащую Риэ подняться на стул. Висящая веревка уткнулась ей в лицо.       - Саори, доченька, прости!       Материнское сердце разрывалось от ужаса, что это она собственными руками вылепила это чудовище и она заслужила наказание.       - Мамочка... - тело девочки двинулось вперед, и она взяла холодные руки женщины в свои, мягко поглаживая, и с сожалением посмотрела на ту снизу в верх. У Риэ появилась крохотная крупица надежды, что все это было большим недоразумением, и они обе смогут справиться.       - Хочу! Хочу! Хочу! - девочка энергично запрыгала на месте, будто прося сладость.       Женщина отрицательно мотнула головой, разрыдавшись во весь голос. Вместо дочери перед ней стоял настоящий монстр, скрывающийся под детским лицом.       Тогда Саори резко отпустила руки, призвав стенд. Alice in Chains по мысленному приказу материализовала наручники с цепью. Они звонко защелкнулись на запястьях матери, а цепь прикрепилась к потолку, заставляя поднять руки.       - Делай! - голос сорвался на крик. Риэ дрожащими руками обхватила петлю, все еще не веря в происходящее, и просунула голову.       Петля сама затянулась на шее, и Риэ запаниковала еще больше, пытаясь выбраться.       - Саори, девочка моя, не делай этого со мной! Я же твоя мать!       - Меня зовут Момоко, запомни это имя, и я больше не твоя дочь. Alice in Chains, уходим.       Девочка направилась к выходу, и едва ступив на порог, стенд бесследно растворился в воздухе, унося с собой цепь и привязанный стул.