Часть 2

Жизнь круто поменялась. Такое чувство, словно стены родной комнаты стали перемещаться, как грани подкинутого кубика. Утро началось с ворчания мамы, которая рылась в шкафах в поисках ботиночек для тебя. Но уже вечером, когда ты мучилась с домашним заданием, раздался звонок в дверь, и курьер протянул коробку с позолоченной эмблемой adidas. Внутри лежали ослепительно белые кроссовки на рельефной подошве с чёрными шнурками. Руки затряслись, когда ты вытащила эту эксклюзивную красоту на свет и повертела, разглядывая каждый идеальный шовчик. Большой неожиданностью оказалось то, что кроссовки сели как влитые, хотя у тебя был нетипичный для такого роста размер ноги. Одноклассники весь следующий день подходили к тебе и спрашивали, нужна ли тебе помощь с домашним заданием, или просили сесть в кафетерии за их столик, и каждый непременно говорил о том, какие стильные у тебя кроссовки. «Это оригинал, ух ты!» — восхищённо присвистнула девочка, которая обычно начинала первый урок с того, что скидывала твой портфель на пол и хихикала. Теперь она улыбалась и пыталась завязать дружескую беседу, но боковым зрением ты видела, как она бросает по сторонам испуганные взгляды и поглядывает на тебя с опаской, когда думает, что ты ничего не замечаешь. Твой гардероб вскоре пополнился платьем с плиссированной юбкой, зауженными джинсами, полупрозрачным шарфиком, парой-тройкой маек, в которых ты ни за что бы не решилась выйти из дома, лакированными туфлями и — ты чуть не уронила коробку на ноги курьеру -— бесчисленным количеством бижутерии. Посеребренный браслет с россыпью бабочек на цепочках стал твоим фаворитом, и ты даже спала в нём, сказав маме, что это подарок от новой подружки. Три недели пролетели незаметно в круговерти сюрпризов, ежевечерних обновок и приятного общения с одноклассниками. К хорошему быстро привыкаешь, и на четвёртой неделе ты позволила себе расслабиться. Смеясь в компании школьных приятельниц над сэнсэем, который не заметил, как вы списывали друг у друга на тесте, ты чувствовала себя живой и счастливой, хотя на задворках сознания тревожно билась мысль о том, что за тобой наблюдают… Вечером, когда дверь за мамой, спешившей на ночную смену, захлопнулась, это чувство обострилось, но ты отвлеклась на непонятный звук, исходящий из портфеля. Это было похоже на рингтон по умолчанию. Колючие мурашки пробежались по позвоночнику. У тебя ещё не было своего телефона! Мама говорила, что он тебе ни к чему и достаточно стационарного. Выудив из-под учебников совершенно новый мобильник цвета розового золота с выдвижной клавиатурой, ты поняла, что тебя не держат ноги, и сползла вниз по стене, глядя на пробегающую строку входящего звонка: «Кисаки». Сглотнув ком в горле, ты ответила, не в силах унять дрожь во всём теле. Было панически жутко, до такой степени, что хотелось спрятаться в тëмном и укромном месте, но ты понимала: минутные радости последнего месяца были его заслугой, и игнорировать своего щедрого покровителя не стоило. — Нравится теперь в Токио? Ты нервно улыбнулась, поиграв браслетом и закусив губу. — Д-да… Очень! — ты ощутила прилив сил. — Всё стало совсем по-другому! Д-дело даже не в подарках, н-н-но спасибо тебе большое за них! Спасибо-спасибо-спасибо! Я стала лучше учиться, и ребята хотят со мной дружить, и всё… В-всë такое красивое теперь, и я тоже красивая! Несколько мгновений в трубке висело победное молчание, а потом Кисаки сухо поинтересовался: — Ты не забыла, благодаря кому? — Я не знаю, как ты это всё сделал, — ты захлëбывалась эмоциями, протирая зардевшиеся щëки от набежавших слëз. — Н-но я тебе очень благодарна! По ту сторону провода хмыкнули. — Надо поговорить. Ты занята сегодня? — Н-нет, — проблеяла ты, хотя над головой завис дамоклов меч в виде домашнего задания. Мама тоже не будет в восторге, если ты куда-то пойдёшь после наступления темноты. — Надень то платье, розовое, — в его голосе слышалась улыбка. — Через полчаса последний поезд, в твоих интересах успеть. «Откуда он знает расписание?» — пронеслось в голове одновременно со сбросом звонка. Когда ты добралась до переулка, где вы впервые встретились и заключили сделку, был уже поздний вечер. Ты молилась, чтобы мама не решила позвонить на домашний телефон, пока ты здесь. Место, куда тебя привели, было отвратительным. Что-то вроде заброшенного складского помещения в районе доков, обставленного по извращённому гоп-вкусу (пыльные ковры, разбросанные подушки, пара диванов тут и там). Ржущие парни толкали друг друга, но, увидев тебя под конвоем, замерли и оскалились. Перешагивая через пустые пивные бутылки и импровизированные переполненные пепельницы, ты сиротливо обхватила себя руками и вжала голову в плечи. Желание развернуться и убежать было непреодолимым. Ты прошла мимо растянувшегося на полу парня, самозабвенно раскурившего кальян, и только сейчас заметила Кисаки, скрытого в тени. Он сидел в самом приличном на вид кресле, вальяжно расставив колени и сцепив руки в замок. Дым медленно обволакивал его ноги, и казалось, что это был по меньшей мере трон бога где-то в облаках над их жалким смертным мирком. — Привет, — ты вежливо улыбнулась, снова почувствовав этот оценивающий взгляд, но на этот раз не испытывая стыд: на тебе были белые кроссовочки и лëгкое платье со складчатым лифом и открытыми плечами, от тебя пахло цветочными духами, а на руке поблëскивал браслет с бабочками. Ты поймала себя на мысли, что единственными вещами, не появившимися у тебя в результате сделки с Кисаки, было нижнее бельё и, пожалуй, носки. — Ну хороша, хороша-а. ~ Ты обернулась на расслабленный голос и увидела, как обкуренный парень с кальяном подполз поближе. — У тебя глаз-алмаз, Кисаки, даром что очкарик, такое золотце в куче мусора разглядеть. Ты надулась и попыталась придержать юбку так, чтобы этот неприятный тип не воспользовался своим положением внизу, и попятилась. — Не бойся его, — Кисаки схватил тебя за запястье и потянул, усаживая к себе на колени. — Тебе ничего не угрожает, пока ты со мной. Рассеянно кивнув, ты попыталась разгладить платье так, чтобы ткань прикрывала как можно больше. Наряд, о котором он тебя попросил, был совсем неуместным… В таком гуляют по солнечному парку, держась за ручки. Здесь же редко встречающиеся девочки с сожжëными краской волосами сидели в лифчиках, накинув сверху косухи. Ты выглядела… нелепо? — Так о чём ты хотел поговорить? — пытаясь ненавязчиво усесться так, чтобы соприкасаться с чужим телом как можно меньше, ты натянула юбку на дрожащие коленки. — Не зажимайся, — он дёрнул тебя назад и расправил юбку. — Расслабься, детка, покажи, какой красивой ты можешь быть. Ты же хотела быть красивой? Ты сглотнула острый ком в горле и часто закивала, и Кисаки повторил за тобой это движение. — Как тебе теперь на новом месте? — по его губам зазмеилась усмешка. Ты просветлела, не заметив, как он проигнорировал твой вопрос, и принялась с упоением рассказывать про подружек, оценки и то, как, оказывается, комфортно можно жить даже в таком сумасшедшем городе. Было легко выдавать подробности своей жизни, потому что он вряд ли тебя слушал, слишком озабоченный своими мрачными мыслями и даже не смотревший в твою сторону. Хотя он был таким же отстранённым в прошлый раз, и, тем не менее, размер обуви и номер поезда откуда-то знал… и школу… и домашний адрес… Твой восторг постепенно утих под натиском неуютной тревоги, которая накинулась сверху, как тёмное покрывало, отрезая тебя и этого парня — господи, ты даже не знала, кто он и откуда! — от всех остальных. — Что тебя смущает? — он строго смотрел на тебя из-под очков, и ты почувствовала исходящую от него угрозу. — Разве я плохо справился со своей задачей? Ты замотала головой и поняла, что настойчивый стук исходил из твоей груди: сердце бросилось в нещадный пляс. — Ты теперь такая умница, — жëсткая рука легла на твою макушку, — такая популярная, — обвела мочку уха, звякнув массивным кольцом по твоей серёжке, — такая нежная, — обхватила покрытое мурашками обнажëнное плечо. — Надо было лишь дать тебе хороший старт. В его отсутствие люди часто не получают того, чего действительно заслуживают. Ты меня понимаешь? Боясь пошевелиться, ты заглянула в его серьёзное лицо и несмело кивнула. Тебе всегда казалось, что жизнь была несправедлива: у кого-то была полная семья, большой дом, репетиторы, друзья и развлечения, в то время как ты была словно выброшена на обочину жизни. И только недавно стараниями этого жуткого парня всё стало меняться… — Будем продлевать договор? — нарочито скучающим тоном поинтересовался Кисаки и открыл банку мятного энергетика. — Да, — не моргнув глазом, ответила ты. Кисаки отпил, не отрывая от тебя тëмного взгляда, и протянул банку тебе. — Пробная версия истекла, знаешь, — он наблюдал, как ты мнëшься, не привыкшая к такого рода напиткам, но в конечном счёте делающая пару глотков с закрытыми глазами, скрепляя договор. — Чтобы продолжить, нужно заплатить. — И чего ты хочешь? Кисаки помолчал, глядя в твоë наивное и раскрасневшееся лицо, забрал банку и отставил её в сторону. Распрямившись, он сделал вид, что сосредоточенно думает, водя окольцованным пальцем по складкам на нежно-розовых рукавах платья. Взрывы истеричного хохота, звон бутылок, щелчки зажигалок и шорох бандитских курток — всё смешалось в невообразимый гул, кружащий вокруг тебя, как демоны в адских плясках, готовые разорвать тебя в любой момент. И в эпицентре этой бури на тебя смотрели проницательные, до того холодные, что зубы сводит, глаза в оправе позолоченных очков. Он небрежно намотал прядь твоих волос на палец и жестом поманил наклониться. Чужие губы коснулись твоего уха, ты услышала глубокий вдох, как будто он тебя нюхал, и горячий шëпот опалил розовую щëку: — Тебя.