Изана Курокава

Твоя нынешняя работа была необходимостью. Стоимость обучения выросла по сравнению с прошлым годом, и пускай родители говорили, что потянут, не хотелось сидеть сложа руки в свободное от экзаменов время. Это был популярный в Йокогаме ресторан, отчаянно пытающийся походить на европейские заведения класса «Люкс». Изначально ты проходила стажировку на должность бармена, но администратор предпочёл отправить тебя в официантки. Вечер пятницы, в зале темно, хоть глаз выколи. Интерьер, стилизованный под лакированное чёрное дерево, ситуацию не улучшает. Полная посадка, вихрь разговоров, переполненные пепельницы, тяжесть подноса тянет руки вниз, но ты знаешь своё дело: чëрно-белая униформа без единой складки, вежливая улыбка, прямая осанка и осторожно-торопливые шаги между гостями. Пятый столик расчетать раздельно, десятый попросил поменьше сыра, двенадцатому сначала закуски, потом коктейли... Выбить чек, убрать салфетки, опустошить пепельницу, заменить блюдо, протереть стол... К полуночи голова шла кругом, а ноги налились свинцовой усталостью и гудели от напряжения. Одна из твоих напарниц неправильно вбивает заказ и просит взять на себя VIP-зону, пока она решает проблему. Вздохнув, ты идëшь к стойке, чтобы забрать напитки, и сдержанно киваешь своему бывшему конкуренту — молодому бармену с милыми ямочками, который очень гордился тем, что пах лемонграссом (как будто это имеет значение для тебя, пф). Полумрак VIP-кабинки, обитой коричневой кожей с золотыми заклëпками, рассеивается парящей над большим столом люстрой. Ты стараешься не смотреть на гостей, прекрасно зная, что местные авторитеты не любят, когда их разглядывают. Разговор, к которому ты не прислушивалась, неспешно вëлся приглушёнными голосами. Робко скользнув между двумя гостями, ты отточенным движением приземлила поднос с рюмками сакэ и одной вычурной «Пина Коладой». — Это мне, милая, давай сюда. Манерный мужчина с татуировкой на виске протянул через стол холëные руки. Ты послушно подала ему бокал, вынужденно перегнувшись и с досадой думая о том, что пришлось нарушить личное пространство гостя справа. Больше интуицией, чем слухом, ты уловила свистящий звук и сразу поняла: тот, что сидел во главе стола, незатейливо вдыхал запах твоей шеи. Рука с протянутым напитком дрогнула, чудом не пролив цветную жидкость на рукава модного пиджака. Ты резко выпрямилась, стараясь не смотреть вправо, прижала к себе поднос и молча удалилась. Конечно, работа официантки была специфической. И тебя, и напарниц не раз одаривали сальными улыбочками, делали неприятные комментарии и, бывало, откровенно лапали. Но посметь обнюхать обслуживающий персонал, так нагло, словно она себя предлагает! Мерзость. Ты швырнула поднос на стойку, закипая от возмущения. Поскорее бы этот день закончился. Толпа гостей стремительно редела, и спустя час, вне себя от усталости, ты напечатала чек и вложила его в кожаную книжку. На входе в VIP- кабинку пришлось набрать воздуха в лëгкие и придать лицу максимально спокойное выражение. Было темнее, чем раньше, из-за облаков сизого сигаретного дыма. Ты была благодарна своей врождённой способности не чувствовать запахи — витающий в воздухе никотин наверняка резал чуткое обоняние обычных людей. Все места, кроме главного, пустовали, только переполненные пепельницы и пустые рюмки усеивали заляпанную поверхность стола. — Ах, я тебя ждал, — нараспев произнëс шелестящий голос. Ты нахмурилась, не осмеливаясь взглянуть в лицо неприятному гостю. Из того, что ты успела выцепить — пепельные волосы, чëрная рубашка с вычурными узорами и широко распахнутые, откровенно уставившиеся на тебя глаза. Списав его фразу на то, что ты, как официантка, должна рассчитать его компанию и прибраться, ты положила перед ним счёт и, стараясь не выдать своего беспокойства резким движением, отошла на другой конец стола. Незнакомец тихо посмеялся, наблюдая за тобой. Какое-то время напряжëнное молчание прерывалось только звоном посуды и шорохом тряпки. — Какое милое у тебя имя, — заметил он. Ты поджала губы, разглядывая седые волнистые волосы на затылке. Он резко поднял голову и обжëг тебя взглядом ярко-фиолетовых глаз. — И ты тоже миленькая. Не поддаваясь на провокации, ты спокойно поставила рюмки на поднос. — Ты собираешься мне ответить, солнышко? Пальцы на ногах непроизвольно поджались. Ты знала, что не стоит идти на поводу, но бывали случаи, когда, не дождавшись реакции, нахальные гости высказывали своё недовольство администратору, и официантка лишалась премии. — Мне нельзя говорить на личные темы с гостями, простите, — кротко ответила ты. Незнакомец плаксиво надул губы, как будто передразнивая тебя. — А мы никому не скажем. Ты молча покачала головой, делая вид, что сосредоточена на уборке. Боже, почему столы в этих VIP-зонах такие огромные?! — Ты ещё учишься, да? Подавив раздражëнный вздох, ты кивнула. Была надежда, что хоть это его оттолкнëт. Он был по меньшей мере на десять-пятнадцать лет старше тебя. — Бедняжка, — сочувственно пропел он. — Тебе приходится делать такую неблагодарную и тяжëлую работу, вместо того, чтобы отдыхать после учëбы... Где твои родители? Ты игнорировала его. Поскорее бы закрыть смену и уйти домой... — Ты заслуживаешь чего-то получше, — продолжал он свой монолог. — Молоденькая девочка должна ходить по хорошим ресторанам, а не прислуживать в них. — Знаете, — вскинулась ты, — не всегда всё бывает так, как мы хотим. Твой намëк остался без внимания. Его изящные пальцы с ярко выраженными костяшками томно кружили вокруг стеклянного ободка единственной рюмки, которую тебе осталось убрать. — Ты уже знаешь, как должен пахнуть твой избранник? — спросил он с мрачной задумчивостью. Слишком личное. Ты шумно втянула носом воздух, и он принял это на свой счёт. — Морской бриз, — сверкнув хищной улыбкой, подсказал он. — У меня аносмия, — грубее, чем следовало, отозвалась ты. Его брови нахмурились в притворном сострадании. — Я слышал про эту болезнь. Должно быть, ужасно жить в мире без запахов? Бедная девочка... Приблизившись с подносом, ты потянулась к его рюмке. — Мы закрываемся через полчаса. — Вот как? Очень жаль... — фиолетовые глаза в обрамлении белëсых ресниц жадно следили за мимикой твоего лица. — А я вот узнал, что моя будущая жëнушка пахнет виноградом и алоэ. Поднос с грохотом падает на пол, твои ботинки присыпает битым стеклом, когда ты обречëнно стоишь и пытаешься вспомнить, как дышать. Мужчина, похожий на злодея из ночных кошмаров, делает скользящее движение в твою сторону. Он приподнимается на коленях, вальяжно закинув руки на спинку дивана, и, столкнувшись с ним лицом к лицу, ты ловишь лихорадочный блеск в его жестоких глазах. — Никогда бы не подумал, что мне нравится это освежающе сладкое сочетание. Окольцованная серебром смуглая рука медленно приблизилась к твоему лицу, как будто намериваясь схватить. Тебе хотелось закричать, отпихнуть его, броситься прочь, наплевав на работу, но ступор сковал ноги невидимой цепью, удушающая безысходность послала сердце в нещадный пляс. Ты часто дышала, чувствуя, как холодные слëзы копятся в уголках глаз и вот-вот потекут по горящим щекам. Шершавые подушки пальцев невесомо коснулись твоей скулы и провели линию к подбородку, жëстко обхватив так, что губы сделались бантиком. Ты захныкала, когда он наклонил твою голову к плечу и обнажил нежную шею, вдыхая запах винограда и алоэ, исходящий от тебя. Влажный язык жадно прошëлся по пульсирующей жилке и обвëл мочку уха. Горячим шëпотом Изана Курокава произнëс своë обещание-угрозу: — Когда я найду еë, она полюбит море, даже если не может почувствовать его запах.