Минами Терано & Какучо Хитто

О твоей природной особенности никто не должен знать... Это ты уяснила в первые годы осознанной жизни, в которой тебя определял не только твой запах, но и то, совпадëт ли он с достойным человеком и найдëшь ли ты его вообще. Неспособность отличить скисшее молоко и распознать утечку газа — позорный дефект, и о нём знала только ты и женщина, которая тебя родила в перерывах между эскорт-гастролями. Но были ведь и другие способы устроиться в жизни и «пронюхать» выгоду. В конечном итоге, ты заслуживала счастье не меньше всех остальных девушек, которым было даровано обоняние. С Саусом Терано знакомство произошло при странных обстоятельствах. Твой бойфренд, каким бы конченным кобелëм и наркоманом ни был, оплачивал твои счета и однажды даже подарил стащенный у кого-то телефон. У него была мелкая, но перспективная банда, и в тот вечер ты стояла, прислонившись к бетонной колонне в их убежище где-то в дренажных тоннелях под Токио, когда веселье оборвалось с появлением Несравненного (теперь понятно, откуда это прозвище) Сауса Терано и его головорезов. «Пора сваливать», — поняла ты, прикидывая, как воспользуешься суматохой и сбежишь, забыв своего бойфренда, как страшный сон. В конце концов, этих главарей банд сейчас как свиней нерезаных, всегда можно найти что-то получше. — А-а-ай! Восторженный свист привлёк твоё внимание, и ты поняла, что это двухметровое чудовище смотрит на тебя и причмокивает. — Ошалеть, какая кобылка! Ты вздëрнула бровь и скрестила руки на груди, чтобы скрыть, как они дрожат. — Вот так должна выглядеть женщина, — пробасил он, вразвалочку подходя ближе. — Сколько в тебе роста? Ты цокнула, хмуро отводя взгляд. От матери тебе достались совсем не азиатские семьдесят дюймов и широкие бëдра. — Рослая малышка, — огромная лапа игриво похлопала тебя по макушке. — В тебе видно породу. — Я занята, — ты достала зеркальце и сделала вид, что поправляешь макияж. Широкая улыбка Сауса даже не дрогнула, когда он швырнул твоего горе-бойфренда об стену, не отрывая от тебя взгляда. Капли крови попали на твоё зеркало, и ты со скучающим вздохом повернулась к Саусу. — Теперь нет, — торжественно объявил он. Этим же вечером Саус затащил тебя в подсобное помещение, пока его люди разбирались с трупами, и упал на колени с отчаянием паломника, добравшегося до места силы. — Ну вот и попалась, белиссима! — грубые пальцы плавно собрали твою юбку гармошкой. — Как ты, любишь запах железа? Закусив губу, ты хитро улыбнулась. — Мне нравится. — Ещё бы, такая красотка, — Саус нырнул между твоих бëдер. — А там тоже так пахнешь? Ты понятия не имела, чем пахла, но его это, кажется, совсем не волновало. Так вы и сошлись. Тебе было позволено присутствовать на собраниях «Рокухары Тандай», хотя все эти криминальные делишки тебя мало интересовали. Со скучающим видом ты сидела в уголке, пока Терано решал дела — словами или кулаками — и ждала, пока он уделит тебе внимание. Обычно он зажимал тебя или перебрасывал через плечо, шлëпал пару раз по заднице и приправлял это пошлыми комплиментами. Он был щедр: в клубах и барах ты делала заказ, не глядя на цену в меню, и Саус с гордостью смотрел на то, как ты ешь, и всегда говорил, что у женщины должен быть хороший аппетит. Несколько раз на твои колени приземлялась охапка бордовых роз, а твоя старая, принадлежащая ещё матери, бижутерия очень скоро сменилась золотыми и серебряными украшениями. Вопреки стереотипам, он не был собственником, и у тебя была полная свобода передвижения. На любой вечеринке тебя донимала расспросами толпа девчонок: «Ты правда его девушка?», «Он действительно такой здоровый, как о нём говорят?», «Тебе, наверное, тяжко приходится?» Тяжко с ним не было. По первому звонку он приезжал, чтобы забрать тебя или навести суету, просто чтобы развлечь тебя (после этого случая приглашений на тусовки стало в разы меньше, но ты всё ещё была желанной гостьей, потому что нет ничего опаснее, чем выказать любимице Сауса неуважение). Это были выгодные отношения, но иногда, тихими вечерами, когда пальцы Сауса любовно перебегали по клавишам фортепиано, ты сверлила пустым взглядом его мускулистую, испещрëнную шрамами спину и жалела о том, что не можешь почувствовать его запах. Он не был твоей судьбой? Или ты в целом была не способна любить? Всё изменилось, когда в твоей жизни появился Хитто Какучо. Он, должно быть, был уверен, что ты та ещё избалованная сучка, которую испугает или отвратит его изуродованная внешность, но получил лишь тëплую улыбку и почтительный поклон. — Приятно познакомиться, наконец-то рядом с Минами будет надëжный спутник. — Говоришь прямо как достойная жена якудзы, — ответил Какучо, и в его словах сквозило одобрение, смешанное с огорчением. Впервые за всю нелëгкую жизнь ты чувствовала такую крепкую ментальную связь с другим человеком. Ты не привыкла доверять мужчинам, но всё чаще можно было увидеть, как, появляясь с Саусом на людях, ты обменивалась с Какучо понимающими взглядами. Он был чутким и спокойным, несмотря на свирепый вид, и ты чувствовала себя с ним наравне, хотя бы потому что он не подавлял тебя исполинским ростом (по правде говоря, когда ты надевала каблуки, ты становилась выше, и он всегда по-доброму смеялся над этим). Но с каждым днëм, чем ближе вы становились с Какучо, тем тяжелее тебе было удерживать искреннее внимание на Саусе. С содроганием ты ждала, когда он заметит, как ты больше не можешь играть роль его любимой кобылки. До сих пор он был добр к тебе, добрее, чем все парни до него, но ты слишком хорошо знала, на что он способен в ярости. «Хороший вечер, чтобы умереть», — подумала ты, сидя перед туалетным столиком и густо подводя глаза чëрным. Саусу нравилось, когда ты не скрывала свою стервозную сущность. — Всё в порядке? — Какучо стоял в дверях, заложив руки за спину. — Ты грустнее, чем обычно. — Чем обычно? — ты положила карандаш и стала подбирать канзаши к своей причëске. Саус любил, когда в твоём образе было что-то традиционно японское. — Угу, — Какучо отвëл взгляд, неловко прочистив горло. — Ты самая красивая и печальная женщина, которую я знаю. Что-то пушистое и тëплое закопошилось в низу твоего живота от этих слов. Нерушимые стены, которые ты возводила вокруг себя, своих чувств и своих секретов, безвозвратно рушились, стоило тебе взглянуть в разноцветные глаза Какучо. Ты брызнула духами за ушами. — Тебе нравится этот аромат, Какучо? Он пожал плечами. — Хорошо оттеняет твой естественный запах. — Да? — ты грустно посмотрела на узорчатый флакон. — Как жаль, что я не чувствую. — Ты устремила пронзительный взгляд на Какучо, отвернувшись от зеркала. — У меня нет обоняния с рождения. Он не выглядел удивлëнным, но на его лице отразилась твоя боль. Ты протянула ему своë запястье, и Какучо мгновенно оказался рядом, уткнувшись лицом в твои руки. — Саус говорит, что я пахну родниковой водой, — ты горько усмехнулась. — Нет, — обречëнно ответил Какучо и запечатлел на твоей ладони невесомый поцелуй. — Это свежевыпавший снег. — О, — впервые за много лет ты смутилась. Та, которую за спиной называли бандитской подстилкой... — Так вот... как я пахну. Сложно это представить, но мне нравится, что я пахну так... чисто. А чем пахнешь ты, Какучо? Твой голос звучал непривычно нежно, и Какучо преданно смотрел на тебя снизу вверх, наслаждаясь каждым проявлением этой уязвимости. — Кровью. Ты медленно поднялась, и он последовал за тобой. Наверное, если бы ты целенаправленно отправилась в ад, он бы послушно шëл рядом. Твоя спина утонула в подушках, и Какучо навис над тобой, едва дыша. Не понимая, что происходит, ты чувствовала, что, вдыхая воздух вокруг него, тебе становилось так хорошо, так сладко, так легко... — Кровь? Это должно быть похоже на запах железа. Хотя... я не знаю. Дыхание перехватило, когда дрожащие руки Какучо мягко погладили твой живот. — Он даже не заметит, что на тебе мой запах, — прошептал он и наклонился, срывая с твоих губ трепетный поцелуй.